Политическая стратификация в современной России классы, элиты, группы интересов

малого бизнеса1. Как видно, американские плюралисты опираются

в своих исследованиях на реальные цифры, которые подтвержда-

ют, что существование гражданского общества с опорой на многочисленный средний класс, образующийся вокруг предприятий ма-

лого и среднего бизнеса, вносят существенные коррективы в структуру властных отношений. Поэтому важнейшей функцией государства и правящей элиты становится регулирование интере-

сов разных слоев населения, т. к. от их деятельности зависит экономическое благосостояние общества, стабильность всей полити-

ческой системы и, следовательно, стабильность самой элиты.

В американских академических кругах теория элитизма и теория плюрализма, фактически перестав отрицать друг друга, в 1980-е и

1990-е гг. окончательно слились в единое направление, которое получило название неоплюрализма, представителями которого стали

Дж. Берри, К. Боссо, П. Сабатье, Х. Дженкинс-Смит, Дж. Уокер и многие другие2. Неправильно сказать, что данное направление пере-

черкнуло элитизм или далевскую теорию плюрализма; обе продолжили существование, отчасти пережив второе рождение благодаря

переходным режимам в Восточной Европе, Азии и Латинской Америке, переживающих свой путь становления властных структур и их анализа, отчасти сохранивших свое влияние в левых кругах амери-

канской научной среды и интеллигенции (теория властной элиты вкупе с элементами марксизма) и в правом консервативно-либераль- ном спектре (теория демократического плюрализма). Однако имен-

но неоплюралисты собрали на сегодняшний день наиболее внуши-

тельную эмпирическую базу, которая позволила им очертить матрицу американского процесса принятия решений и выявить значительную часть его субъектов. Данную матрицу в общем виде можно представить в виде сотен, а, учитывая региональный уровень, тысяч сфер

принятия решений, из которых часть является полем конкурентной

борьбы между различными группами и классами (слоями), а часть является прерогативой исключительно групп интересов элиты. Существуют и такие сферы, например, в военной или космической промышленности, которые полностью контролируются объединенной коалицией групп интересов крупного бизнеса и государства.

1 См.: Арсюхин Е. «Кустарная» доля американского бизнеса // Российская биз- нес-газета. 2007. № 594. 6 марта.

2 Sabatier P.A., Jenkins-Smith H.C. Policy Change And Learning: An Advocacy Coalition Approach (Theoretical Lenses on Public Policy). Colorado, 1993; Lowery D. A Neopluralist Perspective on Research on Organized Interests // Political Research Quarterly. March, 2004; Bosso C. Rethinking the Concept of Membership in Nature Advocacy Organizations // Policy Studies Journal. 2003. V. 31. № 3.

Неоплюрализм, активно развиваясь по сей день, помогает не

только наиболее подробно описать структуру процесса принятия

решений и взаимодействие групп интересов, но и дать ответы на некоторые вопросы, бывшие долгое время без ответа. Например, поче-

му, несмотря на логику коллективного действия и малую репрезентативность групп интересов, на политической арене всегда присутствуют гражданские группы с большим количеством членов, т. е. об-

щественные ассоциативные объединения, наподобие ассоциаций пенсионеров, экологических объединений, ассоциаций за права че-

ловека и пр. Поворотной в этом отношении стала появившаяся в конце 1970-х гг. концепция целевых сетей (issue networks) американского исследователя Х. Хекло, которая дала рождение новой субка-

тегории в рамках неоплюрализма — политические сети1. Сетевой

подход является сегодня наиболее часто применимым для изучения процесса принятия решений и позволяет наиболее полно выявить связи между различными группами интересов. Хекло предположил,

а затем эмпирически доказал, что в различных сферах принятия решений по одному или нескольким смежным вопросам действуют не-

формальные альянсы между экономическими и административными элитами, группами интересов, государственными организациями и частными компаниями с целью оказать влияние на принятие

конкретных решений.

В отличие от железных треугольников лоббизма, в которых речь идет о взаимодействии групп интересов, исполнительной и законо-

дательной ветви власти, целевые сети намного сложнее по своей

структуре, т. к. они решают свои задачи не только в рамках узкой межэлитной коммуникации, но активно воздействуют на общественное мнение. Целевые сети обычно возникают в тех случаях, когда надо создать долгосрочный общественный и аналитический

фон для осуществления своей политики, и в этом они отличны от од-

ноцелевых групп давления, возникающих на короткий отрезок времени для того, чтобы повлиять на конкретные лица и центры принятия решений. При этом целевые сети, несомненно, включают в себя группы давления, как непосредственный инструмент политического влияния. П. Сабатье и Х. Дженкинс-Смит в ходе исследования экологических ассоциаций в Западных штатах пришли к выводу, что

подобные сети могут действовать в течение многих лет и даже десятилетий, как это было в Калифорнии в начале 1990-х гг., где группы

экологов являлись наиболее серьезным сдерживающим фактором

1 Heclo H. Issue Networks and the Executive Establishment // The New American Political System. Ed. by E. King. Washington, 1978. P. 87–93, 115–124.

для местных застройщиков1. По словам одного из ведущих совре-

менных представителей сетевого подхода Р. Роудса, основной зада-

чей целевой сети является создание политического сообщества, которое отвечало бы определенным требованиям2: ограниченное количество участников; постоянное и качественное взаимодействие между всеми членами данного сообщества по вопросам, затраги-

вающим процесс принятия решений; общность целей, ценностей, идеологических взглядов, необходимых для поддержания полити-

ческого единства; иерархическая структура сети, которая стратифицируется в зависимости от авторитета, количества административного, политического, экономического, символического, инфор-

мационного и прочих ресурсов власти, контролируемых участниками сети.

Иерархическая структура сетей была, в свою очередь, изучена Дж. Уокером, показавшим, что на вершине сетевой пирамиды обычно существуют т. н. патроны, обладающие ресурсами для образова-

ния групп интересов и, шире, групповой сети3. Причем в качестве таких патронов могут выступать не только частные компании и лица,

но и государственные организации, как Американская торговая палата, Круглый стол бизнеса, Федерация американских фермеров, Национальная стрелковая ассоциация и пр. В ходе исследований Уо-

кера было, например, выявлено, что Американская ассоциация пенсионеров была создана на средства частной страховой компании Colonial Penn. Сегодня, в условиях изменения механизмов форми-

рования общественного мнения и информационных технологий,

структура целевых сетей также претерпевает изменения. В частности, группы интересов все больше внимания уделяют созданию аналитических центров, занимающихся доскональными исследованиями сферы принятия решений. Это может касаться как отдельных

вопросов городского планирования, так и стратегических задач на-

ционального и международного уровня. К примеру, ряд крупнейших корпораций, среди которых значатся Facebook, Microsoft, AT&T, GlaxoSmithKline, Time Warner, Philip Morris и др., создали Государственную политическую сеть (State Policy Network) — объединение из 64 аналитических центров, покрывающее все американские штаты. Задачами данной целевой сети являются проработка и

исследование следующих вопросов: сокращение налогов, привати-

1 Sabatier P.A., Jenkins-Smith H.C. Policy Change And Learning: An Advocacy Coalition Approach (Theoretical Lenses on Public Policy). Colorado, 1993. P. 105–149.

2 Rhodes R.A.W., Marsh D. Policy Networks in British Government. Oxford, 1992.

3 См.: Walker J. Mobilizing Interest Groups in America: Patrons, Professions, and Social Movements. Michigan, 1991.

p=ƒдел 2. o%л,2,че“*= “2!=2,-,*=ц, " “%"!еме……%L p%““,,

cл="= 1. Š!=…“-%!м=ц,, C%л,2,че“*%L “2!3*23!/ " C%“2“%"е2“*%L p%““,,

После распада СССР, на фоне демократизации общества и либе-

рализации экономики, становление политической структуры в России шло по различным направлениям. Особенностью российской

демократизации изначально являлось то, что инициатива реформ шла сверху, со стороны правящей элиты. Механизм политических изменений был запущен элитными правящими группами общесо-

юзного и республиканского уровня, что привело к перераспределению ролей и изменению внутренних функций номенклатуры, оста-

вавшихся незыблемыми в течение десятилетий. В итоге центробежные тенденции, наряду с латентными изменениями внутренней политической структуры и рядом внешнеполитических и внешнеэко-

номических факторов, привели к образованию абсолютно новой и крайне нестабильной политической структуры, правила функцио-

нирования которой не были точно определены, что привело к многочисленным внутренним противоречиям. В 1989–1991 гг. были заложены структурные основы для появления в России новой властной

элиты — сплава из старых номенклатурных групп и новой экономической элиты. Однако это была не совсем та властная элита, о которой говорили Ф. Хантер и Ч.Р. Миллс применительно к США; рос-

сийская властная элита в течение долгого времени характеризова-

лась гораздо менее устойчивыми внутренними связями и стабильностью. Несмотря на это, в условиях перманентных политических и конституционных кризисов, социальных катаклизмов, экономического хаоса, неразвитого гражданского общества и нестабильной

партийной системы властная элита стала доминантой на политичес-

кой арене, стремясь постоянно расширять сферу своего контроля над процессом принятия решений. Тем не менее с самого начала российской независимости в элите не наблюдалось единства по целому ряду ключевых вопросов. Противоречивые взгляды различных элитных групп и политических партий вокруг таких вопросов, как реформирование экономики, приватизация собственности, финан-

совое регулирование, административная реформа, земельное законодательство и т. д., одновременно подрывали как внутреннее единс-

тво элиты, так и стабильность всей политической системы. За два десятилетия властная элита и вся российская политическая система

пережили несколько трансформаций, которые каждый раз заканчи-

вались изменением политической структуры и перераспределением

ролей и функций. Основными рубежами для структурных транс-

формаций политической структуры были 1991, 1993, 1999 и 2003–

2004 годы.

Первый период (1991–1993 гг.) знаменовался радикальной

трансформацией, когда на смену номенклатурной системе рекрутирования пришла модель дисперсного рекрутирования, которая предопределила возможности образования различных центров власти.

Вчастности, в этот период значительно возросла роль парламента как канала рекрутирования в элиту. Депутаты парламентов РСФСР

и СССР стали костяком новой номинальной правящей элиты. Б. Ельцин, А. Руцкой, В. Зорькин, В. Шумейко, Ю. Яров, С. Шахрай и пр. вышли из советских парламентских структур. В политическом клас-

се на короткий период образовалось консолидированное ядро. Это был единый и, что немаловажно, сплоченный центр политического

класса, включавший в себя как окружение президента, так и представителей парламента: Б. Ельцина, Р. Хасбулатова, А. Руцкого, С. Филатова, В. Волкова, С. Красавченко, Г. Якунина, В. Аксючица,

М. Челнокова, И. Константинова и пр. Подобное единение продолжалось с августа до конца 1991 г., т. е. с августовского путча до нача-

ла деятельности правительства Гайдара и Бурбулиса1.

Однако уже на VI Съезде народных депутатов, когда правительс-

тво Е. Гайдара было отправлено в отставку, правящая элита раскололась на два противоборствующих блока: сторонников Б. Ельцина, придерживавшихся курса радикальных реформ, и более консерва-

тивно настроенного парламента, внутри которого образовалось две

группы: так называемые партия президента (под руководством Р. Хасбулатова) и партия парламента (А. Руцкого). Решающим моментом противостояния данных сил стал путч 1993 г., когда более консервативно настроенная оппозиция под руководством А. Руцко-

го была насильственно отстранена от центров принятия решений.

Содной стороны, это была борьба между двумя большими группами за лидерство внутри правящей элиты. С другой стороны, речь шла о ключевых вопросах государственного развития. Суть данного противостояния заключалась в том, что становление правящей элиты шло на фоне масштабного перераспределения собственности.

Вто время как в странах с развитой демократией собственность рас-

средоточена между различными слоями населения, в России с самого начала ее независимости произошла небывалая концентрация

1 См.: Формирование политической элиты в России // Информационно-ана- литический портал «Наследие»; http://www. nasledie.ru/vibor/3_3/1993/article. php?art=2.