Политическая стратификация в современной России классы, элиты, группы интересов

p=ƒдел 1. Šе%!е2,*%-ме2%д%л%г,че“*,е %K%“…%"=…,

дл ,““лед%"=…, C%л,2,че“*%L “2!=2,-,*=ц,,

cл="= 1. bл=“2ь *=* ,“2%ч…,* C%л,2,че“*%L д,--е!е…ц,=ц,,

Согласно теории стратификации социальное неравенство является неизменным фактом каждого общества, ведь в любом сложно-

организованном обществе люди отличаются друг от друга как по врожденным, так и по приобретенным признакам. Стратификация,

в свою очередь, является структурным выражением социальной дифференциации. Понятие социальной дифференциации является более общим по отношению к стратификации, т. к. демонстрирует

исходное различие социальных характеристик индивидов и групп в обществе. Социальная дифференциация на основе таких призна-

ков, как собственность, власть, профессиональный статус, уровень доходов, престиж, является основанием социальной стратификации. Это понятие характеризует существующую асимметрию в от-

ношениях индивидов и социальных групп, которые образуют комплексную структуру общества. Наиболее полное и универсальное

определение стратификации дал русско-американский социолог П.А. Сорокин: «Социальная стратификация — это дифференциация некоей данной совокупности людей на классы в иерархическом ран-

ге. Она находит свое выражение в существовании высших и низших слоев. Ее основание и сущность — в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанности, наличии или от-

сутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов

того или иного сообщества»1. В свою очередь, использование стратификационного подхода в политической теории направлено на анализ политической структуры общества, где последняя представляет собой совокупность взаимодействующих и образующих ее по-

литических субъектов. Таким образом, применительно к политике,

теория стратификации направлена на изучение неравного положения субъектов в политической структуре общества.

Следовательно, правомерно использование понятия политической стратификации, которое позволяет зафиксировать разный объем власти у политических субъектов в зависимости от места и роли в

политической структуре общества. Итак, политическая стратификация подразумевает дифференциацию политических субъектов, ба-

зирующуюся на неравенстве в доступе к политической власти. Основанием для дифференциации политических субъектов являются:

1 Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 302.

1) положение во властной иерархии общества; 2) возможность мобилизации и распределения ресурсов власти; 3) привилегии, извлекаемые из властных позиций1.

Тем не менее анализ политики через призму стратификации,

т. е. через структурное ее понимание, порождает множество вопросов. Например, если под стратификацией мы понимаем неравное

положение субъектов общества, то в какой степени это противоречит идеи демократии, которая изначально базируется на понятии равноправного участия граждан в политике. И, напротив, в какой

степени стремление к равноправию способно ограничить демократию, ведь свобода одного человека заканчивается там, где начинает-

ся свобода другого. Впрочем, эти слова, принадлежащие М.А. Бакунину, вовсе не являются обоснованием для представительных демократий, а скорее наоборот — отталкиваются от свободной от ог-

раничений природы человека в русле рассуждений Ж.Ж. Руссо. Отсюда следует одна методологическая сноска: исследователю по-

литических структур стоит внимательно относиться к категориям «свободы» и «несвободы», т. к. они находятся вне четких социологических дефиниций, хотя и связаны с природой самих структур пос-

редством философии, идеологии и политического сознания, придавая им конечный ценностный смысл.

Следуя логике дифференциации, будет заблуждением считать, что в политике, как и в обществе, люди обладают равными возмож-

ностями. Это не означает, что принцип равноправия не может быть

зафиксирован с юридической точки зрения, более того, с точки зре-

ния эволюции договорной теории, это необходимость любого современного государства. Ибо государство, отрицающее равноправие, отрицает принципы естественного права, а естественное право — это стержень не только правового государства, но и современного

конституционализма, задающего нормативные рамки функциони-

рования общества и политической системы2. Но несмотря на то, что именно юридический принцип равноправия являлся одним из центральных элементов институционального понимания политики в XIX в., он пришел в упадок к середине XX в. после развития бихевиоризма, структурализма и структурного функционализма. Развитие новых методов изучения политики показало, что право не может яв-

единственная структура, которая должна обеспечивать принцип равенства — является составной частью стратификации. Иными словами, социологический принцип стратификации является главенствующим по отношению к юридическому пониманию равенства.

института, наделяет индивида властью реальной. Институциональная власть предстает у него в двух видах: власть позиции и власть собственности. Власть позиции означает, что «власть принадлежит тому, кто официально занимает определенную позицию в какой-либо орга-

низации и что эта позиция наделяет индивида влиянием и авторитетом»1. Власть собственности, будучи часто тесно связанной с властью позиции, означает, что индивид, обладающий ею, контроли-

рует определенное количество ресурсов, которые могут быть использованы им как инструмент влияния. Чем большим количеством ре-

сурсов обладает индивид, тем сильнее его потенциальное влияние. Отсюда следует, что исследователю нужно различать понятия властной иерархии и институциональной властной иерархии: вторая явля-

ется более узкой по отношению к первой, т. к. сводит все к формальным ранжированным позициям в политических институтах.

Если трактовать политику как субъект-субъектные отношения по поводу завоевания, удержания и распределения политической власти, то использование стратификационного подхода в полити-

ческой теории позволяет проводить анализ институциональной стороны политики и политической структуры общества. Чаще всего

критериями соотнесения и ранжирования политических субъектов являются место в структуре властных отношений, степень их реального влияния на принятие политических решений, а также степень

влияния на государственную политику в целом. В широком смысле субъектами политики можно назвать всех тех, кто принимает реальное участие в политическом взаимодействии по поводу власти. Хотя

классификация субъектов политики может быть сколь угодно дроб-

ной, представляется логичным, вслед за Д. Истоном, свести их в несколько базовых категорий: «государственные органы, партии и групповые объединения, элитные группы и массовидные силы» 2.

Положение во властной иерархии и возможность мобилизации и

распределения ресурсов власти являются взаимосвязанными крите-

риями. Здесь можно согласиться с Н. Луманом, утверждающим, что чем выше мы поднимаемся по стратификационной лестнице, тем выше концентрация ресурсов и «это верно не только по отношению к экономике, но и к власти»3. Ресурсами власти могут быть экономические (связанные с контролем над экономической деятельностью),

силовые (связанные с правом применения легитимного насилия), информационные (связанные с возможностью влияния на обществен-

1Lenski G. Power & Privilege. A Theory of Social Stratification. North Carolina, 1984.

P. 58.

2 Цит. по: Дегтярев А.А. Основы политической теории. М., 1998. С. 122. 3 Луман Н. Дифференциация. М., 2006. С. 132.

ное мнение через информационные каналы). Данная классификация подчеркивает тот факт, что обладание ресурсами означает обладание властью. Однако ключевое место власти в политической структуре не может быть объяснено только через призму ресурсов, ведь как

минимум власть также означает статус и определенный уровень социального капитала, которые характеризуют ее свойства.

Статус не привязан к конкретному индивиду, а связан с конкретной позицией в политической иерархии и, следовательно, воплощает обезличенную власть позиции. Можно согласиться с утверждением

В.В. Радаева, что в таком случае объем власти измеряется должностным уровнем, а передается он вместе с должностной позицией пу-

тем назначения индивида на данную позицию, либо путем победы на выборах1. Речь идет об иерархических структурах, в которых «четко закрепляются позиции начальников и подчиненных, имеющих или

не имеющих право принимать определенные решения».2 Следовательно, власть в административном смысле способна мобилизовать вертикальные связи и связана со способностью одних субъектов ре-

гулировать доступ к ресурсам других субъектов.

Такая точка зрения соотносится с понятием социального капитала,

наиболее полно сформулированным Дж. Коулменом, который определил его как потенциал взаимного доверия и взаимопомощи, целерационально формируемый в межличностных отношениях посредством

обязательств и ожиданий, информационных каналов и социальных норм3. Соответственно, социальный капитал проявляется в таких элементах общественного взаимодействия, как социальные сети, соци-

альные нормы, взаимное доверие, которые создают необходимые ус-

ловия для координации и кооперации включенных в данное взаимодействие субъектов ради взаимной выгоды. Исходя из этого, социальный капитал можно определить как личные и зачастую неформальные связи различных властных субъектов друг с другом, а также с прочими

субъектами общества на различных уровнях политической иерархии,

возникающие ради достижения взаимообусловленных целей4.

лис. 2001. № 3. С. 195. Представляется логичным распространить определение на весь спектр взаимодействия субъектов по поводу доступа к властным ресурсам. Очевидно, что подобные взаимодействия происходят не только между представителями крупных корпораций с представителями власти, но и между самими представителями власти.

Власть, рассмотренная в этих двух измерениях, представляет возможность мобилизации и распределения всех прочих видов ресурсов, что делает ее наиболее универсальным средством политической дифференциации. Власть в данном случае рассматривается,

с одной стороны, как надличностная структура, выраженная в формальной должностной иерархии, с другой — как результат социаль-

ных отношений, образующихся ради достижения общих целей.

Но система политической стратификации не является статичной, она динамична и может изменяться за счет того, что те или иные

субъекты меняют свое положение в иерархии властных отношений. Таким образом, политические субъекты сами подвержены струк-

турным изменениям, т. к. их положение зависит не только от внутреннего взаимодействия составляющих их индивидов и группировок, но и от взаимодействия с прочими субъектами, вовлеченными в

конкурентную борьбу за властные позиции и ресурсы власти. Следуя данным нами определениям социальной и политической

стратификации, можно утверждать, что эти понятия связаны друг с другом самым коренным образом. Социальная структура является качественной определенностью общества, поэтому ее изменения

непосредственно затрагивают политическую структуру. В свою очередь, политическая структура определяет социальные отношения,

от нее зависит активность и логика действий социальных групп по поводу власти.

Объявляя власть в качестве источника дифференциации, мы оп-

ределяем ее не только как ресурс, но как способность управлять ре-

сурсами и, как следствие, управлять социальной ситуацией, что и ведет к структурированной ассиметрии, неравным отношениям господства и подчинения. Власть включается в систему стратификации через контроль за материальными ресурсами, людьми и иде-

ями, что приводит к формированию определенных экономических,

политических и идеологических матриц. Таким образом, власть способствует появлению структурного господства. Структурное господство оформляется в виде государственных и корпоративных организаций, в которых концентрация власти достигает наибольших высот, т. к. способна объединять статус и социальный капитал. Данные структуры можно рассматривать как с функциональной

точки зрения, так и с поведенческой. Ведь те индивиды и группы, которые управляют (контролируют) данными организациями, об-

ладают решающим влиянием на формирование системы стратификации не только потому, что в их руках находятся ресурсы власти,

но и потому, что они способны постоянно воспроизводить данные

ресурсы.

Все это, однако, не отвечает на вопрос, какова же внутренняя структура и логика политической стратификации. Власть является лишь источником дифференциации, но доступ к властным ресурсам сопряжен с деятельностью различных социальных групп и классов,

которые в конечном счете определяют характер и структуру стратификации. С методологической и теоретической точек зрения про-

блема заключается в том, что данная модель многомерна и объективный ее анализ связан с необходимостью соотнесения порой диаметральных взглядов на характер политической стратификации.