Актуальные проблемы уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права. Выпуск 6. Научные труды кафедры уголовного права

Пудовочкин Ю. Е.

Обращался КС РФ в своей практике и к проверке непосредственно предписаний ст. 17 УК РФ.

Исследуя ч. 1 ст. 17 УК РФ, Суд установил, что эта норма подлежит применению только во взаимосвязи с другими положениями Общей части УК РФ и статьями его Особенной части. Она не предусматривает двойного учета одного и того же обстоятельства одновременно при квалификации преступления и при определении вида и меры ответственности. Часть 1 ст. 17 УК РФ во взаимосвязи с положениями его ст. 33, 69 и 105 позволяет назначать справедливое наказание по совокупности преступлений и конституционные права заявителя не нарушает1.

Равным образом, ч. 2 ст. 17 УК РФ во взаимосвязи со ст. 69 призваны обеспечить реализацию принципа справедливости при применении уголовного закона, в силу которого наказание должно соответствовать, помимо прочего, характеру и степени общественной опасности преступления. Такое соответствие в случаях, когда лицом совершены деяния, охватываемые единым умыслом, но различающиеся по объекту посягательства, объективной и субъективной стороне и образующие тем самым преступления, предусмотренные различными статьями уголовного закона, достигается

сударственной Думы ФС РФ от 26.05.2000 г. «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» в связи с запросом Останкинского межмуниципального (районного) суда г. Москвы

ижалобами ряда граждан от 19.03.2003 г. №3-П 1 См.: Определение КС РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы

гражданина А. Б. Митрошина на нарушение его конституционных прав ч. 2 ст. 17, ч. 1 ст. 24 и ст. 27 УК РФ от 19.05.2009 г. №846-О-О; Определение КС РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Л. Ю. Цибакова на нарушение его конституционных прав ч. 1 и 2 ст. 17, ч. 3 ст. 30 УК РФ и п.«г» ч. 2 ст. 78 УИК РФ от 17.02.2015 г. №387-О; Определение КС РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина В. А. Сидорова на нарушение его конституционных прав ч. 1 ст. 17 УК РФ от 25.09.2014 г. №2174-О; Определение КС РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина

А. А. Грачева на нарушение его конституционных прав ч. 1 ст. 17 УК РФ от 24.12.2013 г. №2095-О; Определение КС РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина А. А. Грачева на нарушение его конституционных прав ч. 1 ст. 17 УК РФ от 24.12.2013 г. №1609-О; Определение КС РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина В. О. Бережного на нарушение его конституционных прав ч. 1 и 2 ст. 17, ч. 3 ст. 69, п.«з» ч. 2 ст. 105 и п.«в» ч. 3 ст. 162 УК РФ от 24.12.2012 г.№2343-О.

41

Актуальные проблемы уголовного права, криминологии

иуголовно-исполнительного права

втом числе путем квалификации содеянного и назначения наказания по совокупности преступлений. Иное противоречило бы задачам и принципам УК РФ, целям уголовного наказания1.

Таким образом, конституционно-правовая проверка положений ст. 17 УК РФ показала, что они сами по себе не выходят за пределы правового регулирования, определенные конституционными принципами взаимоотношения личности и государства в сфере уголовно-правовых отношений. Предписания закона о совокупности преступлений, оснований ответственности за нее и назначении наказания не нарушают требования принципа справедливости, устанавливающего запрет повторного осуждения.

Это, конечно, не означает, что применение ст. 17 УК РФ изначально лишено дефектов. Ошибки и неправомерные решения здесь

ивозможны, и реально встречаются. Конституционность предписаний ст. 17 УК РФ гарантирует лишь то, что ошибки эти связаны не с дефектностью нормы, а с ее неверной интерпретацией на практике.

Струкова-Сивой М. А.

канд. юрид. наук, преподаватель кафедры уголовного права РГУП

Социально-экономическое обоснование появления уголовной ответственности за внесение недостоверных сведений

вединые государственные реестры

ВУК РФ ответственность за внесение в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений появилась только

в2010 г. Этому способствовали изменения, как в экономическом, так и в социально-политическом развитии России. Незаконные операции с едиными государственными реестрами осуществлялись довольно часто, на их основе совершались разные негативные

1 Определение КС РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина О.Г. Суслова на нарушение его конституционных прав ч. 2 ст. 17 УК РФ от 23.04.2015 г. №862-О.

42

Струкова-Сивой М. А.

деяния, а привлечь к ответственности совершающих их лиц было возможно только в случаях совершения других преступлений, описание составов которых не охватывали всего масштаба содеянного. В конце 90-х гг. прошлого столетия с подачи СМИ в научный оборот России вошел термин «рейдерство», который в общественном сознании приобрёл негативный оттенок. К этому времени

встране прочно установилась рыночная экономика. К рейдерской деятельности относили и корпоративный шантаж («гринмейл»). Впоследствии захват бизнеса посредством рейдерства стали называть рейдерским захватом. Такие захваты прогрессировали, а меры должного противодействия им отсутствовали.

Следует подчеркнуть, что ни в корпоративном, ни в уголовном законодательстве РФ таких терминов как «незаконный захват собственности», «корпоративный захват», «рейдерство» нет. Однако общественно-опасное явление, совершаемое под прикрытием нескольких мнимых гражданско-правовых сделок, признано практиками и научным сообществом как объективно существующее явление, независимо от сохраняющегося этапа терминологической неопределенности в обозначении данной деятельности.

Привлечь рейдера к уголовной ответственности можно было лишь в случае, когда удавалось доказать, что захват управления компанией осуществляется в целях последующего хищения ее имущества или является составной частью иного преступления, например, предусмотренного ст. 159 УК РФ («Мошенничество»), ст. 171 УК РФ («Незаконное предпринимательство»), ст. 201 УК РФ («Злоупотребление полномочиями»), ст. 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий»). На практике доказать направленность умысла рейдера на последствия (причинение ущерба, вреда, получение незаконной выгоды и т. д.) сложно.

По вышеупомянутым статьям квалифицировались разные деяния. Так, в сентябре 2007 г. генеральный директор ООО «Веста» В. и его заместитель С., приняв на себя юридическое обеспечение хозяйственной деятельности ОАО «Кордун», с целью захвата предприятия подделали договор купли-продажи 432 акций ОАО «Кордун», устав предприятия и протокол очередного собрания акционеров,

врезультате чего стали владельцами 52% голосующих акций. Далее указанными лицами был составлен фиктивный протокол внеочередного собрания акционеров, представлен в ИФНС для вне-

43

Актуальные проблемы уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права

сения изменений в ЕГРЮЛ. В результате был снят с должности генеральный директор ОАО «Кордун» и назначен новый — В. Затем при поддержке ЧОП был осуществлен силовой захват здания ОАО «Кордун». Мытищинским городским судом Московской области В. и С. были осуждены по ч. 4 ст. 159 УК РФ1.

В приведенном примере и в ряде других случаях незаконного захвата собственности, рейдерство было бы невозможным без посягательства на единые государственные реестры (в частности, на Единый государственный реестр юридических лиц, Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество, Государственный кадастр недвижимости), который либо предшествовал рейдерству, либо противоправно юридически закреплял последствия2.

Единые государственные реестры являются составной частью государственных информационных ресурсов, обеспечивающих решение стратегических и оперативных задач социального, политического, экономического развития РФ и ее информационной безопасности. Особенности и свойства содержащейся в реестрах информации, способы ее получения, использования, распространения обусловливают появление ранее неизвестных видов преступных посягательств и способов их совершения.

Реакцией государства на распространение рейдерских захватов стало принятие ФЗ от 1 июля 2010 г. №147-ФЗ «О внесении изменений в УК РФ и в ст. 151 УПК РФ» (далее — Закон №147ФЗ)3. В результате УК РФ дополнен наряду со ст. 185.5 и 170.1., ст. 285.3УК РФ.

Принятым законом криминализированы так называемые серые схемы рейдерских захватов, ответственность за которые ранее предусматривалась исключительно гражданским и административным законодательством. Так, ответственность за представление в регистрирующий орган документов, содержащих заведомо ложные сведения о юридическом лице, предусмотренная ст. 14.25 КоАП РФ, налагается только на должностных лиц самого юридического лица.

1 См.: Постановление Мытищинского городского суда Московской области от 14.12.2007 г. // Gcourts.ru — База данных судов общей юрисдикции. URL: http://www.gcourts.ru

2 Букалерова Л. А., Минязева Т. Ф. К вопросу о противодействии рейдерству // Евразийский юридический журнал. 2011. №4. С. 103.

3 См.: РГ — Федеральный выпуск. 2010. №5224. 5 июля.

44

Струкова-Сивой М. А.

Диспозиции норм ст. 185.5, 170.1. и 285.3 УК РФ сконструированы таким образом, что позволяют привлекать рейдеров к уголовной ответственности уже на начальных этапах их преступной деятельности, когда ими незаконно устанавливается управленческий контроль над хозяйствующим субъектом. Тем самым, в определенной степени, обеспечивается предупреждение наступления последствий в виде утраты титульным владельцем права собственности на захваченное имущество и передача его после «отмывания» недобросовестному приобретателю.

Особенностью рейдерства является совершение не одного, а совокупности преступлений, объединенных единым умыслом. Эта система преступлений в целом складывается в организованную преступную деятельность. Закон №147-ФЗ установил уголовную ответственность за действия, которые совершаются на ранних этапах рейдерского захвата и которыми только создаются условия для вывода активов из компании.

Появление в УК РФ ст. 185.5, 170.1. и 285.3 явилось не только следствием реакции государства на распространение рейдерских захватов, но влияния зарубежного опыта в части обеспечения охраны значимых государственных ресурсов. Например, в уголовном законодательстве Франции существуют юридические нормы об ответственности за нарушения порядка ведения различных государственных информационных ресурсов: в частности, в гл. III «О посягательствах на системы автоматизированной обработки данных» ст. 323–1 УК Франции закреплена ответственность за «деяние, выразившееся в обманном получении или обманном сохранении доступа ко всей или части системы автоматизированной обработки данных»1.

По праву Германии ответственность за посягательства на государственные информационные ресурсы может наступать за преступления, совершаемые при разрешении споров, предусмотренные разделом XXX «Преступления по службе» (Straftaten im Amt) УК ФРГ. Так, согласно §348 (Заведомо ложные правовые решения при службе (Falschbeurkundung im Amt)) «должностное лицо, которое будучи назначено для оформления публичных докумен-

1 Уголовный кодекс Франции / Науч. ред. Л. В. Головко, Н. Е. Крыловой; пер. с франц. и предисловие Н.Е. Крыловой. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002. С. 536.

45

Актуальные проблемы уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права

тов, в пределах своей компетенции ложно удостоверяет как факт или вносит ложные сведения в публичные регистры книги или данные или их предъявляет, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или денежным штрафом …»1.

В Уголовном кодексе Испании также имеется норма, предусматривающая ответственность за вторжение в систему управления. Так, ст. 292 главы XIII «Преступления против интересов объединений» предусмотрено «кто примет или использует для себя либо для третьих лиц наносящее ущерб решение, фиктивно принятое, используя подписанный бланк, незаконно присвоив не принадлежащее ему право голоса, незаконно отрицая право голоса у лиц, имеющих его по закону, либо другим способом схожим или похожим приемом, наказывается тюремным заключением на срок от шести месяцев до трех лет, а также штрафом в размере тройной стоимости полученной прибыли»2. Приведенный состав позволяет привлекать к ответственности за совершение рейдерских захватов, в том числе за предоставление в регистрирующие органы заведомо недостоверных решения/протоколы по изменению состава участников и пр.

Принимая во внимание тот факт, что ведение государственных реестров осуществляется не только на бумаге, но и в электронном виде, полезным может стать опыт зарубежных стран в борьбе с киберпреступностью с помощью специально созданных для этих целей служб. Так, например, в Великобритании существует Национальное агентство по борьбе с преступностью (National Crime Agency — NCA), к компетенции которого относится борьба с организованной преступностью, мошенничеством и киберпреступностью3.

Бесспорно, имплементация иностранных норм в национальное законодательство — непростая задача. Особенно учитывая, что одни и те же социально-правовые явления могут иметь различную историю развития в зависимости от социально-экономического развития и национальных особенностей конкретной страны. Развитие информационного общества происходит такими темпами,

1 Уголовное уложение (Уголовный кодекс) Федеративной республики Германия: текст и научно-практ. комментарий / Под ред. А. И. Рарога. М.: Проспект, 2010.

2 Уголовный кодекс Испании / Пер.Н. Ф. Кузнецова. М.: Зерцало, 1998. С. 118. 3 Клеймёнов И. М. Сравнительная криминология: Монография. М.: Норма:

Инфра-М, 2012. С. 126.

46

Струкова-Сивой М. А.

что обеспечение защиты единых государственных реестров от противоправных посягательств требует переосмысления способов охраны содержащейся в ней информации, в том числе уголовноправовыми средствами. При этом, очевидно, что эффективное уго- ловно-правовое регулирование государственными информационными ресурсами возможно лишь при наличии комплексного подхода, включающего единообразное толкование терминов и их межотраслевую согласованность.

Примечательно, что еще в 1870 г., великий учитель русских криминалистов, И.Я. Фойницкий, писал: «…как человек времен первоначальных прибегал для похищения имущества главным образом к топору и кистеню, а человек нашего времени к тайному взятию чужого, так вскоре — что уже весьма заметно теперь — преобладающее место этих способов заменит орудие интеллектуальное, хитрость, обман…»1.

Одной из наиболее распространенных схем, которые используют рейдеры для осуществления управленческого захвата хозяйствующего субъекта — внесение в государственные реестры фиктивных сведений о руководителе, размерах долей участников общества, сведений о правообладателях объекта недвижимости, об их обременении и т. д. Подобные действия осуществляются с целью завладения имуществом юридических лиц, выбранных в качестве жертвы. Как показывает практика, объектом захвата может быть и преуспевающее предприятие, и маленькая компания. Большую роль в выборе объекта захвата, особенно в Москве и Санкт-Петер- бурге, играет привлекательность земельного участка или здания, занимаемого юридическим лицом. В результате заключения «самозваным» руководителем организации ряда последовательных сделок имущество поступает в распоряжение «добросовестного приобретателя», что создает почти непреодолимые трудности при попытках вернуть это имущество законному владельцу. «При этом производства (или исследовательские базы) уничтожаются как ненужное для рейдеров и только мешающее им «обременение»2.

1 Фойницкий И. Я. Мошенничество по русскому праву. Сравнительное исследование. М.: СГУ, 2006. Ч. 1. С. 9.

2 Фёдоров А. Ю. Актуальные аспекты криминального отчуждения недвижимости // Право и экономика. 2010. №12. С. 31.

47

Актуальные проблемы уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права

Изучение практики показывает, что в расследовании преступлений, связанных с присвоением прав на владение и управление предприятиями и организациями, имеются существенные недостатки. К ним следует отнести: нечеткое определение особенностей предмета доказывания; сложности в выявлении всех преступлений, совершенных подозреваемыми; трудности установления преступных связей; особенности и многоаспектность данной преступной деятельности. Сложности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений вызваны и тем, что члены организованных преступных групп, осуществляющие преступную деятельность в этом секторе экономической деятельности, обладают большими материальными ресурсами, высокой технической оснащенностью, обеспечивающей совершенствование криминальных способов недружественного поглощения и соответствующий уровень конспирации своей деятельности1.

Поэтому, в таком вопросе, как охрана значимых государственных информационных ресурсов, следует более пристально изучать зарубежный опыт законотворческой деятельности, проводить его мониторинг и, учитывая национальные особенности и российские традиции, на его основе разрабатывать российское уголовное законодательство, адекватное российским реалиям и целесообразности уголовно-правовой защиты.

Бесспорно, имплементация иностранных норм в национальное законодательство — непростая задача. Особенно, учитывая, что одни и те же социально-правовые явления могут иметь различную историю развития в зависимости от национальных особенностей конкретной страны. Так или иначе, результатом изучения зарубежного опыта в принятии мер, обеспечивающих правовую защиту хозяйствующим субъектам от рейдерских атак, стали изменения в уголовном законодательстве в части включения в УК РФ «антирейдерских» статей, что позволило пресекать деяния на ранних этапах рейдерского захвата, которыми только создаются условия для вывода активов из компании.

1 Сергеев М. А. Особенности методики расследования преступлений, связанных с присвоением прав на владение и управление предприятиями и организациями: Дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2008. С. 27.

Р А З Д Е Л I I

Уголовное право. Особенная часть

Антонов Ю. И.

канд. юрид. наук, доцент кафедры уголовного права РГУП

Некоторые аспекты уголовной ответственности по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 116 и другими статьями УК РФ

В ст. 116 УК РФ содержится две части. В ч. 1 предусмотрена ответственность за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ. В ч. 2 установлена ответственность за те же деяния, совершенные из хулиганских побуждений либо по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Деяния, предусмотренные в ч. 1 и 2 названной статьи, отнесены законодателем к «деяниям небольшой тяжести».

Имманентным свойством деяний, предусмотренных ст. 116 УК РФ, является насилие в виде побоев или иных насильственных действий, не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ,

т.е. не квалифицируемых как «легкий вред здоровью».

Г.осуждена по ч. 1 ст. 116 УК РФ за нанесение потерпевшей С. во время возникшего конфликта многочисленных ударов в область рук

иног. Кроме того, в ходе ссоры Г. хватала С. за волосы, что причиняло физическую боль.

Г.причинила потерпевшей С., что следует из экспертного заключения, телесные повреждения в виде гематом левого и правого предплечий, нижней трети правого бедра и обеих голеней (без указания точного количества и локализации), которые могли образоваться от ударных

49

Актуальные проблемы уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права

либо сдавливающих воздействий твердых тупых предметов (предмета). Данные повреждения не причинили вред здоровью (см.: Постановление Московского городского суда от 2 апреля 2015 г. №4у-1403/15)

Б. осужден по ч. 1 ст. 116 УК РФ.

Он, являясь сыном гр-ки Б., нанес ей несколько ударов по голове и телу, причинив физическую боль и телесные повреждения. У гр-ки Б. были выявлены телесные повреждения в виде ушибов мягких тканей головы, лица, обнаружены телесные повреждения в виде гематомы левой височной области и параорбитальной гематомы левого глаза, которые могли быть получены от ударного воздействия тупого твердого предмета; в совокупности и каждое повреждение по отдельности, не были опасными для жизни, не повлекли за собой стойкой утраты общей трудоспособности, не вызвали кратковременного расстройства здоровья и поэтому не расцениваются как вред здоровью (см.: Постановление Московского городского суда от 8 апреля 2015 г. №4у-1515/15)

М. осужден по ч. 1 ст. 116 УК РФ за нанесение побоев и совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ.

Потерпевшая С., находясь в гостях у С. С. Э., вышла покурить на лестничную площадку, где находился М. из соседней квартиры. В ходе возникшего конфликта М. нанес ей удар рукой в лицо, после чего побежал в свою квартиру, С. побежала за ним, возле квартиры М., закрывая за собою дверь, защемил ногу С. Нога гражданки С. после произошедшего сильно болела и С. хромала: образовался отек, в связи с чем С. обратилась в травмпункт.

Причиненное С. телесное повреждение в виде ссадины на тыльной поверхности правой стопы (без указания точной анатомической локализации) не влечет за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, расценивается как повреждение, не причинившее вреда здоровью.

В кассационной жалобе осужденный М. просил состоявшееся в отношении него судебное решение отменить, поскольку он потерпевшей С. побоев не наносил и насилия к ней не применял, считает, что в основу приговора суд без должной оценки положил противоречивые показания потерпевшей и свидетелей, которые его оговорили.

50