Политология. Конспект лекций

задач), горизонтальная (между элитами и внутри элиты) и вертикальная (пополнение элиты) мобильность.

Важнейшими формами рекрутирования элит являются система гильдий и антрепренерская (предпринимательская) система (термины ввел современный американский политолог Б. Рокмэн). Характеристиками системы гильдий являются ограниченный круг претендентов на управленческие должности, большое число институциональных фильтров (формальных критериев), решающее значение мнения вышестоящего руководителя при назначении на должность. Антрепренерская система – это прежде всего система выборов органов самоуправления и представительной власти, а также первых лиц администраций разного уровня, система выборов в общественных организациях разного типа, иногда – выборы на низшие и средние должности в частном секторе. В этих случаях круг претендентов на выборную должность весьма широк, каналы попадания в этот круг многообразны, одной из важных характеристик претендента на выборную должность становится его личное умение или умение команды его помощников и советников создать образ лидера.

«Итак, – отмечает ведущий современный отечественный специалист по анализу политических элит, профессор МГИМО Г. К. Ашин, – существующие демократические политические системы явно не дотягивают до критериев открытой элиты (элиты, способной к полностью равноправному диалогу с гражданским обществом. – К. Г.), модель открытой элиты – скорее норматив, цель, которой они явно не достигли» (Ашин Г. К. Элитология.: уч. пос. / Г. К. Ашин. М. : РОССПЭН, 2009. С. 472). Для приближения к принятому нормативу необходимо безусловное принятие, как на уровне воли политического класса, так и на уровне общественного сознания требований отрытого общества. Для него характерно существование реально функционирующих «лифтов социальной мобильности» и каналов диалога власти и общественности.

5. Политическое лидерство мы будем рассматривать как способ влияния на общество и принятия ключевых управленческих решений. При всем многообразии демократических механизмов, жизни современного гражданского общества по принципу самоорганизации, попрежнему очень велика роль не только отношений «власть-общество», «элита-масса», государственных институтов и процедур, закона как общей нормы, представительных (действующих коллективно)

31

органов управления, но и отдельных лиц, занимающих руководящие посты, лидеров, т. е., в дословном переводе с английского, людей, ведущих за собой.

Лидерство – стабильное высокое положение и связанное с ним влияние на общество или социальную группу руководящего лица или совокупности таких лиц, спецификой политического лидерства является способность принятия и проведения в жизнь общеобязательных властных решений. Лидерство существует даже в животном мире, лидерство неизбежно в малой группе. Формальное лидерство – отражение институционального (статусного, иерархического) аспекта властных отношений, неформальное лидерство отражает субъективный фактор, самостоятельную роль лидера в принятии политических решений. Лидер – символ возглавляемой им общности, реальный или символический интегратор (объединитель) для своих подчиненных (ведомых).

Проблемы отбора людей, занимающих ключевые посты, функций, которыми следует наделить лидера, исследовались еще с глубокой древности. Подробную схему подготовки правителей разработал Платон. Геродот и Плутарх видели в лидерах творцов истории, древнекитайские авторы – «детей Неба», христианские идеологи и иерархи – Богом помазанных на Царствование. Решение общенациональных задач (развитие страны, защита ее суверенитета, утверждение господства права) отдавали в руки лидера-монарха на заре Нового времени Т. Гоббс, Н. Макиавелли, Ж. Боден. Труды Н. Макиавелли, последовательного сторонника сильной власти, высоко оценивали

О.Кромвель, Н. Бонапарт, другие лидеры-харизматики. Разрушение в ХIХ в. легитимных (в данном случае – унаследо-

ванных по закону) монархий породило первые концепции лидеров, приходящих на смену «данным Богом» династиям. Анализируя и великих людей прошлого, и диктаторов настоящего (оба Наполеона),

Томас Карлейль (1795–1881), Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882), позднее Ф. Ницше сформулировали волюнтаристскую концепцию лидерства. Лидер наделяется чертами волевого сверхчеловека. Эта схема в еще более примитивной форме предлагается социал-дарвинизмом. Левые идеологи (К. Маркс, П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, Г. В. Плеханов, М. Горький) сформулировали концепцию активной роли лидеров – создателей социалистической идеологии, которые должны принести идеологию «освобождения труда» в массы.

32

Во вт. пол. ХIХ в. складываются социально-психологические модели, исследующие взаимодействие лидера и массы как феномен индивидуальной и коллективной эмоциональной жизни. Подражание лидеру является «способом существования» низов, по мнению одного из основоположников теории социализации Габриэля Тарда (1843–1904), Н. К. Михайловского, М. М. Ковалевского, Г. Лебона. Психологический анализ лиц, «дорвавшихся до кормушки власти», стал преобладающим еще в межвоенный период. Рассмотрение стремления человека к власти как механизма личностной психологической защиты встречается и у ведущих психоаналитиков З. Фрейда, Э. Фромма, и у бихевиористов – Ч. Мерриама, Г. Лассуэла. Ныне можно предположить, что социальнопсихологические подходы делят пальму первенства при анализе отношений «лидеры–массы» с концепциями власти символов или медиакратии (власти масс-медиа, современных средств информации).

В известной лекции 1919 г. «Политика как призвание и как профессия» М. Вебер отметил: политика превращается в предприятие, политическая деятельность становится профессией. В основе господства и подчинения, по М. Веберу, привычка, вера, эмоции, рациональные соображения. По мнению классического немецкого социолога, последовательность смены «идеальных типов лидера» в модернизирующемся обществе: харизматик (появляется в переломные моменты) – охранитель – законодатель. Другой классик западной социологии Й. Шумпетер предложил рассматривать лидера как преимущественно администратора, менеджера, управленца еще в межвоенный период (Этот подход развивают Оппенгеймер, Фролих и др.)

По мнению современного французского политолога Ж. Блонделя, лидерство – это власть лица или небольшой группы лиц, побуждающих нацию к действию. Рассмотрение лидерства как совокупности способов влияния на других людей, т. е. как разновидности власти, характерно для упомянутого французского автора, а также С. Каца, Эдингера и др. Эти исследователи допускают использование лидером принуждения для того, чтобы заставить подвластных повиноваться. Но любое лидерство, кроме откровенно силового и уже в силу этого не слишком стабильного, требует легитимности – авторитета у подданных, постоянного и долгосрочного доверия со стороны значительной части управляемых.

Лидерство сводится, таким образом, перечисленными и многими другими западными авторами к политическому менеджменту, принятию и проведению в жизнь управленческих решений. Именно этот

33

аспект лидерства, прежде всего, анализируют Р. Даль, Даунтон, Ребел. Лидерство становится отражением статусной должности и связанных с ней ролей. Руководство, по мнению ведущих отечественных политологов М. В. Ильина и Б.И. Коваля, отличается от лидерства. Руководство предполагает достаточно жесткую и формализованную систему отношений «господство-подчинение».

Классификация лидеров совершенствуется вместе с развитием самих концепций лидерства. Распространено деление на обычных и великих правителей. Способы взаимоотношений с аппаратом и подвластными позволяют выделить лидеров авторитарного и демократического стилей руководства.

Существуют четыре наиболее распространенные концепции природы лидерства – теория черт, факторно-аналитическая теория, ситуационная теория, теория конституентов, каждая из которых, по-видимому, отражает важный аспект проблемы. Многообразие подходов объясняется,

вчастности, сложной структурой лидерства:

•индивидуальные черты лидера;

•ресурсы, инструменты, влияние;

•ситуация, на которую воздействует лидер, и которая влияет на лидера. Автор теории черт, американский политолог Э. Богардус (работа

«Лидеры и лидерство» вышла в 1934 г.), считал, что выдающиеся личностные характеристики, интеллектуальные, волевые, иные, делают человека лидером. Целый ряд исследователей, в той или иной мере следующих Э. Богардусу, попытались дать перечень качеств, присущих лидеру. Р. Каттел и Г. Стайс относят к числу таких качеств целостность характера и уверенность в себе, позволяющие влиять на окружающих, способность к генерированию идей, склонность к инновациям и предприимчивость, наличие сильной воли и способность не поддаваться эмоциям. Р. Манн дополнил этот перечень теми чертами характера, которые, согласно К. Г. Юнгу, присущи экстравертам – открытость, контактность, гибкость, способность к коммуникации и диалогу.

Ситуационная концепция (Р. Стогдилл, Т. Хилтон, А. Голдиер) считает лидера порождением определенной ситуации и социокультурного окружения. Сложившиеся обстоятельства, исторические, социальноэкономические, социокультурные, и вызывают к жизни лидера определенного типа, и диктуют последнему варианты поведения и принятия решений. Больше шансов на успех, по мнению Э. Фромма, Д. Рисмэна и др., имеет беспринципный коньюктурщик, использующий ситуацию.

34

Факторно-аналитическая концепция разграничивает черты лидера как человека и индивидуальные характеристики руководителя, лица, принимающего важные для всего общества решения, добивающегося их выполнения. Сторонники факторно-аналитической концепции полагают, что цели и задачи, диктуемые ситуацией, способны сыграть решающую роль по отношению к личностным характеристикам лидера. Таким образом, факторно-аналитический подход соединяет характериологическую и ситуациционную концепции, отдав приоритет последней.

Теория конституентов (т. е. последователей, причем, и сторонников, влиятельных лиц, активистов, избирателей, и всех, кто оказывает на конкретного лидера влияние; один из авторов – современный американский исследователь Ф. Стэнфорд) является, по сути, модифицированной в современной социально-политической науке, древней истиной – «свита играет короля». Следуя этой модели, современные специалисты по политическим технологиям предпочитают начинать поиск кандидата на выборный пост с исследования предпочтений электората. Этот взгляд не позволяет строго объяснить инновационную деятельность и самостоятельную активность лидера.

Неявно следуя нашему великому соотечественнику Л. Толстому, считавшему царей рабами истории, современный скандинавский автор Фред Гринстайн (р. 1930 г.) в книге «Личность и политика» прямо сводит роль лидера к исполнению воли высших сил. По мнению этого современного политолога, личные черты лидера интересны лишь психологам

ипсихоаналитикам, их влияние «в общем раскладе» не велико, сложившийся имидж и умение принимать решения не связаны с эмоциональ- но-психическим типом конкретного лидера. Ситуация и референтные группы предопределяют поведение любого, в том числе высокопоставленного, лица. Традиционные возражения звучали и звучат:

•формально принятая роль не отменяет специфики поведения и личностных установок лидеров-диктаторов (Р. Такер писал о Сталине – «диктатор постоянно играет роль») или лидеров-реформаторов (Ф. Д. Рузвельт и М. С. Горбачев делали исторический выбор);

•личность принимает решения, опираясь на собственный опыт и установки;

•влияние окружения и ситуации на лидера амбивалентно. Видные представители левой интеллектуальной традиции Э. Фромм

иТ. Адорно в пятидесятые годы ХХ в. разработали модель двух «удачно»

35

дополняющих друг друга типов авторитарной личности: сильных лидеров, для которых власть – компенсаторный (защита от собственной неполноценности) механизм, и готовых подчиниться, «снять с себя ответственность за происходящие в обществе кризисы», «бежать от свободы» выбора и принятия решений представителей массы. Данная модель применялась, преимущественно, для анализа деятельности харизматиков, лидеров антидемократических режимов.

Бюрократизация, институционализация и профессионализация управленческой деятельности, достижение ныне в развитых демократиях определенного компромисса между массовым участием и активной ролью лидера, превращение выборов в конкурс обещаний или соревнование имиджей потребовали серьезной модификации названных выше подходов.

Современный американский исследователь Шерон Ривера применяет при анализе лидерства репутационный анализ. В основе модели Ш. Риверы – экспертные оценки: необходимо опросить активных участников политического процесса. Именно они укажут на коллег, обладающих не только формально высокой иерархической позицией, но и неформальным влиянием. Дальнейшее развитие этого подхода находим у Р. Даля, предлагающего ответить на вопрос: «Кто правит?» Интерактивный анализ предполагает комплексное исследование лидерства:

•черты лидера;

•стоящие перед ним задачи

•систему отношений «лидер-конституенты».

Гарольд Лассуэл в книге «Психопатология и политика» (1936) выделил три типа лидеров: администратор, агитатор, теоретик. А совершенствование психоаналитических и иных социально-психологических моделей лидерства позволило сформулировать новейшую модель четырех «идеальных типов» лидерства: знаменосца, пожарного, служителя и торговца. На практике, разумеется, политик может «менять маски». Но названные четыре типа отражают основные стили отношений лидера, элитарных групп и народа.

Знаменосец направляет на новые свершения, при этом, возможно, на вполне необходимые реформы (М. Ганди, Ш. де Голль, Л. Валенса, Р. Рейган). Культ личности встречается и в открытых обществах, что подтверждают перечисленные выше примеры харизматиков (впрочем, видный французский политический мыслитель Р. Арон считал де Голля

36

не демократическим, а авторитарным лидером). Служитель (многие европейские левые) пытается выполнить запросы наибольшего числа общественных групп. Пожарный (Е. Примаков, ранний Путин – рубежа тысячелетий, примерно до 2003 г.) преодолевает проблемы, вызванные «текущими», неизбежными кризисами. Торговец пытается «потушить пожар» или «направить на свершения», не обещая выполнить запросы многих групп из нижних и средних слоев, а найдя «пакт элит», согласие верхушечных группировок.

Функции лидера сначала перечислим в самой общей форме:

•политическая диагностика;

•определение направления и программы действий, поиск социальных инноваций;

•мобилизация исполнителей, генерирование социального оптимизма.

•Конкретизация общих функций позволяет перечислить:

•принятие решений;

•социальные арбитраж и патронаж;

•налаживание взаимодействия элитарных и массовых групп;

•легитимация сложившихся институтов.

Формирование новой элиты – это долгий процесс выращивания в недрах гражданского общества ответственных и профессиональных лидеров. Проблемами, наложившимися друг на друга и ведущими к резонансному разрушению социума, стали отсутствие контрэлиты в советское время и тот факт, что за полтора десятилетия реформ так и не сложилась ответственная контрэлита. Нынешние «партии власти» остаются партиями неономенклатуры. Практика политической борьбы не способствует формированию демократической элиты. Тем не менее, перечислим некоторые пути и факторы формирования новой элиты:

•институционализация и профессионализация политического лидерства;

•формирование рациональной бюрократии, ее последующая трансформация в так называемую «открытую бюрократию», способную к диалогу с гражданским обществом (см., например,: Ашин Г. К., Цит. соч.; Афанасьев М. Н. Невыносимая слабость государства: Очерки национальной политической теории / М. Н. Афанасьев. М. : РОССПЭН, 2006. С. 22–44);

•соблюдение закона как органами и отдельными представителями власти, так и гражданами, прекращение проповеди «богатства любой

37

ценой», «взяток и воровства как двигателя модернизации», создание естественной для цивилизованного общества атмосферы непринятия норм и принципов преступного мира;

• безусловное сохранение всех гарантированных Конституцией РФ прав и свобод, а также ростков гражданского общества, развитие начал федерализма, плюрализма, демократии, местного самоуправления, свободы СМК и иных форм общественного контроля за властью.

38

ЛЕКЦИЯ № 5. ЛИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА

1.Политика и мораль.

2.Политическая социализация.

3.Политическое участие.

1.Аморальность любой власти, политической деятельности, права как норм, установленных волей государства, представляется очевидной как для далеких от общественной жизни обывателей, так и для многих выдающихся писателей и мыслителей. Власть, особенно

втрадиционных и тоталитарных обществах, бесконтрольна, абсолютна, безнравственна.

Следует подчеркнуть, что проповедь нравственной политики, «честности, как лучшей политики» имеет не менее влиятельную традицию, чем идея полного отделения морали от политики. Многообразные подходы, отстаивающие необходимость нравственной политики, объединяют под названием – политический идеализм.

Аргументация допустимости и даже неизбежности насилия в политике, строгого разграничения «сфер компетентности» этики и политической науки, политики и морали, т. е. политического реализма также весьма многообразна. Классическим выразителем идеи взаимной автономии политики и морали, а не сторонником, или, тем более, адептом цинизма политиканов был Николо Макиавелли.

Сторонником «морального компромисса» в политике и для политиков был Макс Вебер. Он разделил этику убеждений и этику ответственности: первая руководствуется исключительно императивами абстрактной совести, вторая – реалиями. Соотношение между ними каждый государственный деятель определяет для себя в конкретной ситуации. Своеобразную идею институционализации нравственных требований в политике сформулировал, в частности, современный немецкий политолог Б. Сутор.

2.Освоение человеком норм и ценностей, которыми он руководствуется в политическом процессе, происходит путем политической социализации. Политическую социализацию в социально-политиче- ской науке обычно рассматривают как часть любой социализации,

39

сложного процесса усвоения человеком норм, ценностей, социокультурных установок той социальной среды, в которой он живет. Классические теории социализации сложились в американской социологии. Западноевропейские и отечественные авторы, воспитанные в духе литературно-философской классики, в пер. пол. ХХ в., с большей или меньшей степенью последовательности, превращали отношения «лицо-общество» в процесс одностороннего диктата или мистическое духовное взаимодействие. В американской социогуманитарной науке еще между войнами с преодолением бихевиористского редукционизма решался вопрос о налаживании системы социального контроля за «средним американцем», человеком, впитавшим «с молоком матери» жесткий, рационалистический, отчуждающий, но, несомненно, свободный стиль поведения в обществе. Среди авторов концепций социализации, в том числе – политической, ведущие американские социологии ушедшего века – У. Липпман, Т. Парсонс, Р. К. Мертон, Д. Истон. Термин «политическая социализация» появился в пятидесятые годы ХХ в.

Социологи в качестве важнейших проводников норм и ценностей рассматривают агентов и институты социализации. Институты социализации – это четко оформленные структуры, на которые обществом возложена функция социализации (образовательные учреждения, СМК). Агенты социализации (социализаторы)– конкретные лица, которые, как правило, и выполняют функции трансляции социальных ценностей, обучения ролевым и поведенческим установкам (педагоги, журналисты, активисты молодежных общественных и политических движений). Семья и малая группа – это, скорее, совокупности социализаторов, чем оформленные социализирующие институты.

К типам политической социализации относятся гармонический, гегемонистский, плюралистический, конфликтный. Гармоническая социализация предполагает высокий уровень институциональной и процедурной легитимации политической системы. Гегемонистский тип социализации формируют те закрытые общества, в которых сильна ксенофобия, а поиск врагов – едва ли не единственный способ легитимации режима. Важнейшим социализирующим институтом становится индоктринация, пропагандистская машина. Плюралистическая демократия естественным образом формирует плюралистический вариант социализации, который предполагает активное конвенциональное участие в политике с целью защиты и наиболее полного выражения интересов различных социодемографических и иных групп. Конфликт

40