Политология. Конспект лекций

той или иной разновидности ложного сознания строгую оценку можно лишь по отношению к прошлому. В будущем невозможно предсказать, какая мыслительная конструкция будет служить господствующим, а какая – угнетенным классам, какая – реализуется, а какая будет выполнять скорее декоративную функцию.

2. Осознанный хотя бы узкими группами поворот к буржуазной, индивидуалистической, универсалистской и рационалистической культуре породил в эпоху Возрождения и на заре Нового времени идеологические конструкции, уже напоминающие современные мировоззренческие модели. Появляются протолиберальная идеология

исоциалистические утопии. Сторонники сохранения существующих порядков, следуя патриархальной логике, рассматривали традицию как единственный мировоззренческий принцип. К нач. XIХ в. складываются три «большие идеологии» – социализм, либерализм, консерватизм. История мировоззренческой борьбы за два ушедших века позволяет с некоторой долей уверенности сформулировать определенные тенденции в развитии наиболее влиятельных идеологий. Формирование «больших идеологий» сменяется их распадом или, во всяком случае, фрагментацией, конфликты возможны внутри каждой из идеологий. В практике социально-политической борьбы бывают периоды, когда идеология выходит на первый план, заставляя отказываться от компромиссов. Подобная ситуация сменяется преобладанием рутинных процессов компромисса, в ходе которых более важную роль играют коньюктурные интересы, а не идеологические ценности. Кризисные явления внутри какой-либо идеологии или даже всех ведущих идеологий, деидеологизация политики сменяются формированием новых влиятельных идеологических конструкций.

ХIХ–ХХ вв. можно охарактеризовать как эпоху идеологизированной политической борьбы. ХХ в. иногда называют «веком идеологий». Для этого есть некоторые основания. Революционные потрясения конца XVIII – пер. пол. ХIХ вв. напоминали традиционный «бессмысленный

ибеспощадный бунт» низов. Идеологизированная дискуссия затрагивала очень немногочисленные образованные, верхние и средние слои. Социальные катаклизмы в условиях массового общества, т. е. наличия полуобразованной черни, сопровождаются идеологическими дискуссиями, пусть на самом примитивном, лозунгово-пропагандистском уровне. Модернизированные деспотии, в отличие от традиционных вариантов самовластия, опиравшихся на традицию или харизму жреца

51

и монарха, активно использовали идеологемы для оправдания в глазах собственных низов и, реже, мирового общественного мнения.

Во вт. пол. ХIХ в. на Западе сформировалось индустриальное общество. Социализм противостоит либерализму, что отражает реальное общественное противостояние классов – рабочих и буржуа.

Формирование в развитом мире на рубеже ХIХ–ХХ вв. массовых партий привело к тому, что идеология окончательно превратилась в инструмент социально-политической мобилизации. Привлекая рядового избирателя, партия стремилась указать на связь социального статуса, мировоззрения и политической позиции. Примерно сто лет назад окончательное утверждение в развитом мире буржуазного стиля жизни, активное встраивание левых партий на правах умеренных реформаторов в действующую политическую систему привели к появлению первых моделей деидеологизации политики. Предположение о смерти идеологий вместе с исчезновением порождающих их интересов высказано еще в классическом марксизме. Мысль о движении европейской цивилизации к всеобщей функциональной, ориентированной на эффективное достижение рациональных целей, политике сформулировал М. Вебер. Сочетание марксистского и веберовского подходов использовал К. Мангейм, сделавший вывод об упадке идеологий, утверждении в социально-политической жизни формализованной бюрократической рациональности.

Реалии предвоенного периода и Второй мировой войны, по меньшей мере, поставили под сомнение ранние схемы деидеологизации политики. Но сам кризис «больших идеологий» не удалось опровергнуть. Его подтверждала жизнь. Практически весь мир после Второй мировой войны охватила так называемая «вторая волна демократизации». Ееяркие проявления – поражение наиболее агрессивных правонационалистических тоталитарных и авторитарных диктатур, разрушение колониальных империй, несомненная либерализация советского режима, устойчивое социально-политическое и экономическое развитие западных стран в пятидесятые-шестидесятые годы ХХ в. Влиятельные левые партии на Западе окончательно превратились в умеренных реформаторов, а массовые низшие слои, недолюбливая «большой бизнес и большое правительство», отказались от неконвенциональных способов политического участия.

Истоки каждой из больших идеологий разнообразны. С долей условности мы разграничим их по исторической направленности:

52

либерализм и социализм обращаются к будущему, консерватизм – к прошлому. Рассмотрение прошлого как единственного источника ценностей, последовательный внерационализм – черты практически любого патриархального общества. Новоевропейский консерватизм является вполне осознанной, хотя временами и замаскированной, схемой рационализации традиции.

Модели рационального переустройства сложившихся общественных отношений предлагались мыслителями разных эпох и культур. Но в традиционном обществе эти модели, как правило, не рассматривают человека, ни как объект, ни как субъект преобразований.

Формирование культуры индивидуализма, функционального рационализма и гуманизма, рожденной Ренессансом, Реформацией

иПросвещением, позволило сформулировать идеологические конструкции, которые предлагают человеку перестроить мир для себя.

Социалистическая и либеральная идеология, в их близком к современному понимании рожденные «веком Разума», воплотили все достоинства

инедостатки нового и новейшего гуманизма.

3.Концепции естественного права и общественного договора, по- литико-правовое выражение новоевропейского гуманизма, стали важнейшим теоретическим источником либеральной, и одной из ключевых составляющих социалистической идеологий. Либерализм в XIХ в. оставался идеологией немногочисленных средних, т. е. буржуазных слоев и обуржуазившейся аристократии. В политической практике его оппонентами была не леворадикальная, внесистемная социалистическая оппозиция, а сложившийся к тому времени консерватизм. Классика либерализма ХIХ в. в силу исторических причин проявлялась в разных странах по-своему. Но набор идей, сложившийся тогда

ивоспринятый на Западе ныне всеми мало-мальски влиятельными политическими силами, остался неизменным.

Государство должно брать на себя минимум функций. Это положение уже два века не меняется. Но, что следует считать минимумом, либерализм разных эпох понимает по-разному. Первоочередными правами человека являются гражданские и политические права. Социальноэкономические возможности человека – в его руках. Лишь свобода частнохозяйственной деятельности обеспечит рост общественного богатства. Отсюда рождаются классический принцип фритредерства (англ. free trade – «свободная торговля»): «чем меньше государства, тем лучше». Ограничения на свободу человека налагают установленные

53

государством законы и свобода окружающих лиц. При этом нормы, установленные государством, не должны противоречить естественным правам человека. Право на участие в управлении государством признается не только на практике, но и в теории за самодостаточными, т. е. состоятельными гражданами.

На рубеже XIХ – ХХ вв. изменение общественной жизни развитого мира, активность левых партий заставили сначала теоретиков либерализма, а затем и либеральных политических деятелей обратиться к идеям социальных и демократических реформ.

Между войнами новый или социальный либерализм существует как сложившееся направление в рамках единой либеральной идеологии. В этот же период появляется течение, названное классическим либерализмом. Чтобы подчеркнуть временное отличие от либерализма позапрошлого века его иногда называют либеральной неоклассикой или либертарианством. Ключевое отличие социал-либерализма и классического либерализма заключается в следующем. Новые либералы стали рассматривать социальные права человека как права естественные. Либеральная неоклассика стала одним из источников такого влиятельного ныне идеологического течения как неоконсерватизм.

После Второй мировой войны либеральные идеи в развитом мире оказались «расхватаны»: весь комплекс социал-либеральных идей позаимствовали социал-демократы, склонность к экономической неоклассике проявили консерваторы. Ныне почти не осталось влиятельных либеральных партий.

4. Классический консерватизм сложился как реакция на Французскую революцию в нач. XIХ в. Весь позапрошлый век консерватизм оставался идеологией уходящей аристократии. Как и либерализм, традиционализм XIХ в. мог актуализироваться в зависимости от специфики той или иной страны очень по-разному. Но целенаправленная защита интересов верхушки, отказ от любых реформ сопровождались набором демагогических лозунгов, востребованных почти два столетия спустя неоконсерватизмом. Осуждая либерализм за неприкрытую защиту интересов буржуа и проповедь «свободы умирать с голоду для черни», консерваторы полуторовековой давности отстаивали, разумеется, лишь на словах, своеобразный «консервативный» или «аристократический» социализм – защиту интересов низов. Выражая интересы явно сходившей с исторической сцены аристократии, консерваторы утверждали, что лишь «породистая» знать может быть подлинным выразителем

54

интересов государства. Этот тезис позволял дополнить консервативную демагогию идеями активного вмешательства государства в экономику, национализма, открытой агрессивности.

Логика создателей консерватизма – отказ от любых попыток рационального переустройства общества, проповедь аполитизма, недопущения в политику низов и, поэтому, последовательный антидемократизм. Весь позапрошлый век в верхах западного мира шел весьма естественный процесс слияния аристократии и крупной буржуазии.

И столетие назад произошел интересный феномен: сложилось массовое общество, низы вышли на авансцену политики. А верхушка, состоявшаяся из обуржуазившейся знати и усвоивших аристократические манеры крупных предпринимателей, осознала себя элитой. Сохраняя «природный» антидемократизм, элита в условиях распространения права голоса на низшие слои стала апеллировать к массе.

В ХХ в. национализм и антидемократизм породили столько чудовищ, что отказ от них для здравомыслящей части консервативных идеологов и политиков стал неизбежным. Признание элементарных общедемократических норм характерно и для новейшего неоконсерватизма.

Шестидесятые-семидесятые годы прошлого века стали переходом от высокоразвитой промышленной к постиндустриальной или информационной экономике. В последней ключевую роль играют не промышленные отрасли, а небольшие и средние фирмы, создающие разного рода «виртуальный продукт». Основная часть работающих в них – представители высокооплачиваемых новых средних слоев. Государственное регулирование в высокотехнологичных отраслях экономики не столь эффективно, а жесткое налогообложение-основа любой умеренно-ле- вой политики тормозит их развитие. Политика высоких социальных пособий и гарантированных рабочих мест также превратилась в тормоз экономического роста и научно-технического прогресса.

Решить весь этот комплекс проблем «за счет низов» и был призван в начале восьмидесятых годов ушедшего века неоконсерватизм. Логика неоконсервативной экономической политики – денационализация экономики, снижение налогов, сокращение социальных пособий. Эти меры в определенной мере способствовали экономическому росту и утверждению высокотехнологичной постиндустриальной (информационной) экономики.

5. До Французской революции либеральные (свобода), демократические (равенство) и социалистические (братство) идеологемы были

55

неразделимы. В XIХ в. либерализм сделал акцент на свободе и правах человека. При этом человеческие права признавались лишь за высшими и средними слоями, составлявшими абсолютное меньшинство населения развитых западных стран. Поэтому демократия, понимаемая, преимущественно как демократия непосредственная, стала в XIХ в. лозунгом левых (социалистов). В трудах и радикальной практике левых общественных деятелей позапрошлого века нередко появлялись откровенно антидемократические модели – требования революционной диктатуры, подготовки и проведения социального переворота усилиями небольшой группы заговорщиков. Но грядущее справедливое общественное устройство мыслилось как та или иная безгосударственная модель прямого народовластия. Истоки социалистической идеологии – утопические социалистические модели XVI–XIХ вв., либерально-де- мократические идеалы буржуазных революций, целостные левые доктрины, сложившиеся в XIХ в.

На рубеже XIХ–ХХ вв. социалистическая идеология стала активно распадаться на два течения – умеренное (социал-демократическое) и революционное (коммунистическое). Социал-демократия отказалась от традиционной логики предшествующих европейских левых – провозглашения прямого народоправства. Активно интегрируясь в буржуазную политическую систему, социал-демократия принимала ее «правила игры». Отказавшись от революционного разрушения сложившихся социальных реалий, которое, несомненно, несет огромные отрицательные последствия, умеренно-левые идеологи и политики повели борьбу за реформирование существующих порядков.

Радикальные левые партии с утверждением в нашей стране общества реального социализма пропагандировали советский революционный эксперимент. Левые радикалы сохраняли в своей пропаганде идеи разрушения сложившихся буржуазных порядков путем мирного или насильственного переворота.

Отдельные социальные уступки рабочие сумели завоевать еще на рубеже XIХ–ХХ вв. Умеренно-левые правительства с большей или меньшей долей успеха проводили политику социальных компромиссов. Левые теоретики обосновывали модель создания ненасильственными методами более справедливого общества. Необходимость признания буржуазным государством не только политических, но и социальных прав низов отстаивали еще в нач. ХХ в., а тем более в межвоенный период и умеренно-либеральные исследователи.

56

В 1951 г. был официально учрежден Социалистический Интернационал (Социнтерн). Его предшественником был переживший многие кризисы, но всегда остававшийся местом интересного диалога левых из разных стран Второй Интернационал. Учредительный конгресс Социнтерна прошел во Франкфурте-на-Майне. Франкфуртская декларация «Цели и задачи Социнтерна» официально провозгласила объединяющую всех умеренных левых концепцию «третьего пути», демократического социализма, отличного от капитализма и коммунизма. Последние два десятилетия программой Социнтерна является де-факто Стокгольмская декларация, принятая в 1989 г. Полностью отказавшись от марксистских идей, «исторического финализма», современная со- циал-демократия отстаивает идеи открытого общества в его наиболее демократичном и гуманном варианте.

57

ЛЕКЦИЯ № 8. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА В СОЦИАЛЬНОПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКЕ

1.Системный подход к социально-политической жизни.

2.Классификация политических систем.

3.СМК как элемент политической системы.

4.Корпоративизм и неокорпоративизм.

1. Системный взгляд на политику позволил избежать как соци- ально-психологических упрощений, так и политико-философских абстракций. Первые модели политико-системного анализа предложены североамериканскими исследователями Д. Истоном (работа, так и названная «Политическая система» вышла в 1953 г.) и Г. Алмондом. По их общему мнению, почти безоговорочно вошедшему затем в англоязычную политическую социологию, политическая система – это механизм реагирования противоречивого конгломерата «обществогосударство» на те импульсы, которые они посылают друг другу и сигналы, приходящие из внешней среды. У более последовательного сторонника структурного функционализма Д. Истона в основе поли- тико-системного анализа – кибернетические подходы. Г. Алмонд, как мы уже отмечали, дополняет институциональный анализ социокультурным (работа Г. Алмонда, написанная в соавторстве с Дж. Бигхемом Пауэллом, «Сравнительная политика» вышла в 1966 г.)

По мнению Д. Истона, политическая система – это комплекс норм, действий, процедур, лиц и групп, посредством которого происходит авторитарное распределение ресурсов, согласование интересов, регулирование конфликтов. Легитимность политической системы, по Истону, – это признание гражданами предложенных механизмов распределения как обязательных. Согласно антропологическому подходу Алмонда, политическая система становится еще и совокупностью политических позиций, обусловленных как объективно существующими социальноэкономическими интересами, так и сложившимися мифологемами и идеологемами, обычаями и привычками, архетипами и стереотипами.

Ввод импульсов в политическую систему, по мнению западных исследователей, возможен как из внешней среды, так и из самой системы.

58

Данные импульсы включают и требования, и несогласие, и поддержку. «Вывод», исходящие импульсы политической системы, которые либеральные исследователи стремятся «замаскировать» под результат общественного диалога – это, скорее, многообразие властных решений, принятие и реализация правил и норм, контроль за их соблюдением.

Ключевыми функциями политической системы являются, по Алмонду, артикуляция (высказывание) и агрегирование (интегрирование) интересов. В идеале, разумеется, труднодостижимом, интегрирование интересов – это обобщение частных потребностей, придание запросам небольших групп должного веса в целях обеспечения общей стабильности системы.

Каналами трансляции позитивного или негативного мнения общества были и остаются, при всех их недостатках, партии, группы влияния, средства массовой коммуникации (СМК), т.е. основные институционализированные, формализованные вне государства элементы политической системы.

2. Определенная ограниченность политико-системного подхода ярко проявляется в многообразных попытках классификации политических систем. Немецкая традиция, восходящая, преимущественно, к М. Веберу, указывает на процесс профессионализации, рутинизации и бюрократизации принятия управленческих решений как на критерий перехода от традиционных политических систем к модернизированным.

Современный французский социолог Жан Блондель выделил либеральные и нелиберальные (леворадикальные, популистские, традиционные и правоавторитарные) системы. Критериями стали соотношение равенства (антилиберализм) и свободы (либерализм), а также способы обеспечения равенства или поддержания стабильности в антидемократических режимах. В основе интересного, но не общепризнанного подхода Блонделя и более распространенного подхода Алмонда стандартное для западной социологии разделение обществ на открытые (либеральные, плюралистические) и закрытые (тоталитарные, монистические).

На основании подобного разграничения Алмонд выделил три современные – англо-американскую (последовательно либеральную), континентальную европейскую (менее открытую), тоталитарную, – а также

традиционную политические системы. Ограниченность этой схемы, как и алмондовской классификации политических культур несомненна. Но «кибернетическая» теория политических систем доказала и свою верифицируемость, и определенную эвристическую ценность.

59

Основными подсистемами политической системы являются институциональная, информационно-коммуникативная, нормативно-регу- лятивная. Как и любая модель, данная классификация весьма условна. Отдельные элементы политической системы «растворены» в разных подсистемах.

3.СМК, или СМИ (средства массовой информации), «масс-медиа», «медиа» – совокупность многообразных институтов и структур, имеющих в качестве своей главной задачи открытую публичную передачу любых сведений любым лицам с помощью современных средств коммуникации. Основными характеристиками СМК являются – неограниченность круга потребителей, использование современных коммуникационных средств (массовая печать, электроника) разделение коммуникатора (адресанта, субъекта, актора коммуникации) и адресата (коммуниканта, объекта информационного воздействия).

Сложившиеся модели управления СМИ:

1)государственное регулирование;

2)рыночная модель;

3)доверительное управление и социальная ответственность, которые предполагают:

•общественное (чаще госбюджетное) финансирование,

•наличие общественного (наблюдательного) совета,

•частоты и каналы вещания гос.орган управления СМИ отдает коммерческим теле-радио компаниям в доверительное управление.

4.Своеобразной формой диалога самых разных и вовсе не обязательно очень влиятельных общественных групп с государством и его органами давно стала деятельность так называемых групп давления (калька с английского pressure groups, иные названия – «группы влияния», «заинтересованные группы»). Деятельность таких групп получила название корпоративизм или лоббизм. Термином «неокорпоративизм» обозначают не столько новейший вариант корпоративизма, сколько сложившуюся в современной социально-политической науке концепцию лоббистской деятельности (Ф. Шмиттер, С. П. Перегудов

идр.). По мнению Ф. Шмиттера, новейшие тенденции во взаимоотношениях общества и государства – не преодоление, а развитие корпоративизма. Корпоративизм в Европе переживает возрождение, но корпоративизм трактуется менее формализовано.

По сфере деятельности группы делятся на политические, квазиполитические и неполитические. Политические группы целиком заняты

60