4. Типология обществ. Какой тип общества изучает социология?

Социология возникла в Европе в эпоху становления индустриального общества. Значит, первые социологические концепции пытались понять именно то общество, которое возникло в результате промышленной революции. Социология пыталась понять новую социальную организацию, систему общественных связей, принципиально отделяющих новые сообщества от других сообществ и собственных прежних состояний. Духовная светскость, политическая демократия, социальная мобильность, рыночный обмен, частная собственность, массовое товарное производство определяли социальное лицо «современности». Этот классический набор понятий отражает не некое абстрактное общество, а конкретное – европейское. Другие общества развивались по другой схеме. Однако в этом классическом наборе понятий закреплен определенный принцип возникновения новой социальной «связности», когда общественная система усложняется путем создания более мягких механизмов мотивации социальной активности и управленческого саморегулирования.

Индустриальное общество становится более жизнеспособным за счет перехода от жестких систем организации (где имеют приоритет подчинение и принуждение) к более гибким и опосредованным (согласие и вынуждение), в которых люди имеют возможность уклониться от насилия и «сознательно» поступать в соответствии с ожиданиями других людей. Это общество, которое в принципе построено на эксплуатации интересов (мотивов) людей, поэтому, поощряя индивидуализм, оно добивается объединительного успеха. Идеологемами индустриального общества становятся «свобода» и «равенство», вследствие чего оно поощряет социальную открытость и экспансию контактов вовне. В результате такое общество оказывается склонно ассимилировать другие сообщества и достаточно глубоко (на экономическом, политическом и отчасти культурном уровнях) интегрироваться с себе подобными.

Индустриальное общество требовало четкого национально-государственного очертания для реализации своих интересов. Отсюда вытекали различные социальные процессы: колонизация, войны, стремление расширить свои границы и влияние.

В XX в. возникли новые процессы, приводящие к расширению границ «общества». Постимпериалистическое и постколониальное устройство направило энергию социальной интеграции в новое русло, формируя единые мировые рынки, транснациональное производство, сближая жизненные и бытовые стандарты людей разных наций, осуществляя с помощью средств массовых коммуникаций более открытый информационный обмен. Общество стало терять свои национально-государственные очертания и превращаться в глобальную цивилизацию, мир как реальный новый объект.

С другой стороны, в этом новом (всемирном) социальном пространстве происходят и прямо противоположные процессы. Возрождаются и усиливают свое влияние на развитие современных «обществ» архаичные и, казалось бы, рудиментарные структуры: этнос, семья, товарищество. Эти тенденции оказались настолько сильны, что была выдвинута теория возрождения примордиальных (первичных, фундаментальных) социальных структур, которые противостоят глобализации, унифицирующей социальный мир.

Пост-индустриальное общество переживает кризис идентификации (социального причисления), когда очень многие люди не могут соотнести себя и, естественно, не испытывают солидарности с такими социальными сообществами, как государство, нация, этнос, религиозная конфессия, класс, профессиональная группа, поколение и т.п., а некоторые даже не задумываются о своей принадлежности к определенному полу (что сильно шокирует социологов, поскольку является одной из «сильнейших», первичных идентификаций). В этом смысле привычный социальный мир рушится, разбивая общество на «подобщества», группы, субкультуры, которые не всегда тесно связаны с окружающей их социальной системой, а нередко находятся с ней в «параллельных мирах» или даже в отношениях открытой конфронтации.

В современной европейской культуре возникает запрос на тоталитаризм и ограничения свобод в условиях свободного информационного обмена. Возникает рост национализма в условиях формального стирания границ и появления «фрагментарной» идентичности. Происходит стремительная дифференциация видов деятельности и социальных институтов при росте «ненужных» профессий и «лишних» людей. Итальянский философ Данило Дзоло сводит все эти процессы к общему запросу на простоту (снижение сложности) общественных отношений в условиях количественного и качественного роста дифференциации. В условиях усложняющегося мира под угрозу попадает ценность когнитивной свободы – habeas mentem (сохранность мышления). В стремительно усложняющемся мире мышление «закипает» в своем стремлении все рационализировать и проникнуть в сущность происходящего. Общества и люди «непрозрачны» для самих себя. Различные опыты рационально несопоставимы в принципе, заявляет Дзоло. Поэтому социология должна обратить внимание на эмоциональный опыт, на переживание бытия в социальных структурах. Рациональная организация общества уже не может устраивать людей (ни тоталитаризм, ни демократия как формы социальной организации уже не отвечают интересам людей). Демократические социальные институты теряют способность адекватно представлять интересы людей, их опыт. Есть ли некие рациональные правила общения, придерживаясь которых можно достичь удовлетворяющего всех результата? В условиях глобализации институты унифицируются, а опыт людей становится все более разнообразным. Институциональная коммуникация (установленная правилами) и реальное общение все более разделяются. Но корень проблем отнюдь не в перенасыщенности информаций – он в непонимании языков, которыми пользуются люди в глобализирующемся мире.² Под языком в общем виде может пониматься система особым образом организованных символов, кодирующих мышление, опыт, эмоции.

Именно язык оказывается важнейшим фактором идентификации и интеграции. Должно быть согласие относительно используемого языка. Согласие в языке предполагает согласие в образах и формах жизни. Кризис языковых стратегий регулирования социальной жизни приводит к выдвижению на передний план аффективную регуляцию.

Все это ведет в сторону корректировки представлений об объекте социологии. Большинство социологов сегодня соглашаются с тем, что объектом изучения должны являться социальные общности, которые в зависимости от характера организации могут трактоваться и как глобальное (мировое) сообщество, и как общество в его традиционном смысле (т.е. как национальное сообщество), и как микросообщество (социальная группа, секта, клан и т.д.).

Так же изменчив и предмет социологии. Одни социологи рассматривают общество как структурированную систему, другие дают ему процессуальную трактовку, одни глобализируют его границы, другие – локализуют, одни изучают «факты», другие – «символы» и т.д.

С точки зрения классика социологии Г. Зиммеля, социология вообще является не особой наукой, а принципом познания, позволяющим увидеть в жизни человека проявления социальности, вычленять факторы общественной жизни, влияющие на личность и группы людей. Именно эти факторы (объединяющие людей и делающие их взаимозависимыми друг друга – «формы социации») являются предметом анализа социологии, что позволяет другим наукам ориентироваться на них в исследовании человеческой жизни. По мнению Зиммеля, социология исследует то, как нужно вычленять формы социации в тех предметах, которым занимаются другие науки, в т.ч. – психология. Формы социации: господство, подчинение, соперничество, разделение труда, образование партий, мода и т.п. Человек, включенный в определенного рода отношения, по мнению Зиммеля, обретает характерные типические качества, которые являются для него сущностными, т. е. проявляющимися постоянно вне зависимости от природы того или иного конкретного взаимодействия. И, наконец, социология вычленяет направления развития общества, которые неизбежно проявляются в изменении психологии людей. По мере увеличения группы, пишет Зиммель, члены ее становятся все менее похожими друг на друга. Усиление индивидуальности сопровождается деградацией группы. И наоборот. Исторический процесс развивается в сторону усиления индивидуальности за счет утраты индивидами их уникальных социальных характеристик: расширенная семья сменяется самостоятельными полноправными индивидами и нуклеарной семьей; цеховая и кровнородственная организация сменяется гражданским обществом с характерной для него высокой индивидуальной ответственностью.