Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Учебник Соликамск 9-11-10.doc
Скачиваний:
2
Добавлен:
06.12.2018
Размер:
2.34 Mб
Скачать

Теория социального конфликта

Теория социального конфликта создавалась на основе критики метафизических элементов структурного функционализма Парсонса.

У истоков теории «социального конфликта» стоял американский социолог Чарльз Райт Миллс (1916 – 1962). Опираясь на идеи К. Маркса, Т. Веблена, М. Вебера, В. Парето и Г. Моски, Миллс утверждал, что любой макросоциологический анализ значим, если касается проблем борьбы за власть между конфликтующими социальными группами. В работе «Властвующая элита» Миллс отмечает, что в США страной управляет небольшая группа политиков, бизнесменов и военных. В 2001 г. издана в России работа Ч.Р. Миллса «Социологическое воображение». По Ч.Р. Миллсу, социологическое воображение – это плодотворная форма самосознания интеллектуала, с помощью которого оживает способность удивляться. Люди становятся разумными – начинают понимать, что теперь они способны к правильным обобщениям, непротиворечивым оценкам, что позволяет прояснять основания тревог людей и безразличия общества. Свобода, по Миллсу, – не «познанная необходимость» и не «возможность выбора», а возможность определить варианты выбора, обсудить и принять решение. Не может быть свободы без повышения роли разума в человеческих делах.

Теорию «социального конфликта» развивали Р. Дарендорф, Т. Боттомор, Л. Козер. Ральф Дарендорф (1929) утверждает, что все сложные организации основываются на перераспределении власти. Р. Дарендорф пытался преодолеть структурно-функциональные теории социального равновесия и марксову теорию классовой борьбы. Поведение людей ориентировано на нормы. Правда, нормам не только следуют, но и производят их и истолковывают. Тот, кто послушно следует устоявшимся нормам, имеет лучшие шансы на социальное продвижение. Классы – конфликтующие группировки, борющиеся за господство внутри любых сфер. Таким образом, становится возможным применение политико-правовых терминов ко всем сферам социальной жизни. По Дарендорфу, всюду, где есть отношения господства и подчинения, имеются классы. Поскольку часть людей исключена из господствующих групп, между классами всегда наблюдается конфликт. Общество в отличие от того, как его описали теоретики «равновесия», находятся в состоянии перманентного конфликта. Чем более затруднена социальная мобильность, тем сильнее напряжение между классами. Общество, где нет неравномерного распределения полномочий, было бы застывшим, неразвивающимся. Неравенство – условие свободы. Отсюда вытекает либеральная программа высокомобильного общества, признающего и регулирующего конфликты. «Человек социологический» – конформный по отношению к нормам – это научно-эвристическая фикция. Человек реальный способен дистанцироваться от институтов и норм. Его способность к практическому самоопределению есть основа либерализма.

Люди, обладающие властью с помощью различных средств, а главное, принуждением добиваются выгоды от людей, обладающих меньшей властью. Возможности распределения власти и авторитета крайне ограничены, и поэтому члены любого общества борются за их перераспределение. В основе конфликтов, по Дарендорфу лежат не экономические противоречия, а стремление людей к перераспределению власти. Поскольку одно перераспределение влечет за собой другое, то конфликты имманентно присущи любому обществу.

Теории социальных систем – синтез структурно-функциональных мо­дели равновесия и модели социального конфликта – стала общая теория социальных систем. Социальные отношения и структуры трактуются в понятиях, близких к естественнонаучному подходу, они рассматриваются независимыми от людей, их намерений и стремлений. Поведение людей определяется «императивом системы». Сведение характеристики человека к какому-то одному качеству, например, потребностям, мотивациям или установкам делают теоретические модели более простыми, но эти модели перестают соответствовать реальным социальным процессам. Невозможно эмпирическими исследованиями проверить теоретические положения. Встал вопрос о качественной специфике объекта социологического исследования. В работах Ж. Гурвича, Т. Адорно, Х. Шельски, М. Поланьи, представителей философии науки велись поиски причин неудач, как в эмпирической социологии, так и макротеории общества, основанных на допущениях, свойственных естественным наукам. Такими причинами были, в первую очередь, игнорирование сознательной творческой деятельности индивида в созидании и развитии социального процесса, придания несвойственным методам естественно-научного знания широких мировоззренческих функций.

Структурализм. Во Франции роль структурно-функционального анализа сыграл структурализм. Попытка построения новой модели социальной реальности связывались с языком, как изначально и прозрачно структурированным образованием. Структуралисты Франции – последователи лингвистического структурализма, семиотики. «Гиперрационалистический» подход к социальной реальности состоит в наличии «коллективного бессознательного» во всех человеческих проявлениях – общественных институтах, культурном творчестве.

Клод Леви-Стросс (1908 1990) – культурантрополог, изучая структуру мышления и быта первобытных народов, делает вывод, что исторический подход («диахронный разрез») лишь облегчает понимание того, как возникают те или иные социальные институты. Главная же цель научного исследования общества – «синхронный разрез», выявление того, каким образом «коллективное бессознательное» формирует символические структуры данного общества – его ритуалы, культурные традиции, речевые формы. Изучение исторических и этнических фактов – лишь шаг к постижению коллективного бессознательного. Фундаментальные этнологические труды Леви-Стросса обладают значительной эвристической ценностью.

Структуралистский конструктивизм П. Бурдье (1930 2002). Главная задача социологии, считает Бурдье, состоит в том, чтобы выявлять латентные структуры различных социальных миров, оказывающих влияние на индивидов, а с другой исследовать в рамках герменевтической традиции избирательную способность людей, их предрасположенность к тем или иным действиям в конкретных социальных полях.

Теория Бурдье: попытка синтеза структурализма и феноменологии. – Структуралистский конструктивизм. Принцип двойного структурирования социальной реальности: а) в социальной системе существуют объективные структуры, независящие от сознания и воли людей, которые способны стимулировать те или иные действия и стремления людей; б) сами структуры создаются социальными практиками агентов.

Второй – конструктивизм, который предполагает, что действия людей, обусловленные жизненным опытом, процессом социализации и приобретенными предрасположенностями – действовать так или иначе, являются своего рода матрицами социального действия, которые «формируют социального агента как истинно практического оператора конструирования объектов».

Указанные методологические подходы, по мнению Бурдье, позволяют устанавливать причинно-следственные связи между социальными явлениями в условиях неравномерного распределения социальных реалий в пространстве и времени. Так, социальные отношения распределены неравномерно. В определенном месте и в конкретное время они могут быть весьма интенсивными и наоборот. Аналогично, неравномерно агенты вступают в социальные отношения. Наконец, люди имеют неравномерный доступ к капиталу, что также сказывается на характере их социальных действий.

Основная теорема структуралистского конструктивизма Теорема позволяет изучать характер социальных практик в контексте интегрального учета весьма различных факторов социальной жизни. В самом общем виде сам Бурдье представляет её следующим образом:

<(габитус) х (капитал)> + поле = практики

Концепция габитуса. Габитус (habitus)– одна из центральных категорий Бурдье. Объективная социальная среда производит габитус – «систему прочных приобретенных предрасположенностей», которые в дальнейшем используются индивидами как активная способность вносить изменения в существующие структуры, как исходные установки, которые порождают и организуют практики индивидов. Как правило, эти предрасположенности не предполагают сознательной нацеленности на достижение определенных целей, ибо на протяжении длительного времени они формируются возможностями и невозможностями, свободами и необходимостями, разрешениями и запретами. Естественно, что в конкретных жизненных ситуациях люди исключают наиболее невероятные практики.

Габитус в принципе отличается от научных оценок. Если наука после проведенных исследований предполагает постоянную коррекцию данных, уточнение гипотез и т.д., то люди, прекрасно адаптировавшиеся к прошлым реалиям, начинают действовать невпопад в новых реалиях, не замечая, что прежних-то условий нет.

Габитус позволяет в социальных практиках связывать воедино прошлое, настоящее и будущее. Что бы ни обещали наши политики, будущее России так или иначе сложится путем воспроизведения прошлых структурированных практик, их включения в настоящее, независимо от того, нравятся они нам или нет сегодня.

Именно так, согласно структурно-конструктивистской парадигме, творится история. «Habitus, – отмечает Бурдье, – продукт истории, производит индивидуальные и коллективные практики – опять историю – в соответствии со схемами, порождаемыми историей. Он обусловливает активное присутствие прошлого опыта, который, существуя в каждом организме в форме схем восприятия, мыслей и действия, гарантирует «правильность» практик, их постоянство во времени более надежно, чем все формальные правила и эксплицитные нормы. Такая система предрасположенностей, т.е. присутствующее в настоящем прошедшее, устремляющееся в будущее, путем воспроизведения однообразно структурированных практик… есть тот принцип преемственности и регулярности, который отмечается в социальных практиках» [121. c. 19].

Концепция габитуса обосновывает методологические принципы прогнозирования будущего через преодоление антиномии – детерминизма и свободы, сознательного и бессознательного, индивида и общества. Принципы концепции габитуса ориентируют исследователей на более объективный анализ «субъективных ожиданий». В этой связи Бурдье критикует те политические и экономические теории, которые признают только «рациональные» действия. Характер действия зависит от специфических шансов, которыми обладают индивиды, различия между индивидуальными габитусами обусловливает неравномерность их социальных притязаний. Люди формируют свои ожидания в соответствии с конкретными индикаторами доступного и недоступного, того, что «для нас» и «не для нас», тем самым, приспосабливая себя к вероятному будущему, которое они предвидят и намечают осуществить.

Как видно, концепция габитуса позволяет развенчать иллюзии о равных «потенциальных возможностях» будь то в экономике или политике, которые лишь теоретически, на бумаге существуют для всех.

Капитал и его виды. Предрасположенность агента к тому или иному действию во многом зависит от средств, которыми они располагают, Для того, чтобы обеспечить средства, с помощью которых агенты могут удовлетворять свои интересы, Бурдье вводит понятие капитал. Капитала можно представить как эквивалент понятия ресурсы, используемого Гидденсом.

Итак, капиталы выступают как «структуры господства», позволяющие индивидам достигать своих целей. Чем больше объем капиталов, тем более они разнообразны, тем легче их владельцам достигать тех или иных целей. Бурдье выделяет четыре группы капиталов. Это экономический капитал, культурный капитал, социальный капитал и символический капитал.

Экономический капитал представляет собой самые различные экономические ресурсы, которые могут быть задействованы агентом – деньги, товары и т.д.

Культурный капитал включает в себя ресурсы, имеющие культурную природу. Это, прежде всего – образование, авторитет учебного заведения, который закончил индивид, востребованность его аттестатов и дипломов на рынке труда. Составляющей культурного капитала является и собственно структурный уровень самого индивида.

Социальный капитал – средства, связанные с принадлежностью индивида к конкретной социальной группе. Понятно, что принадлежность к высшему классу дает индивиду больше властных возможностей и жизненных шансов.

Символический капитал – это то, что обычно называется именем, престижем, репутацией. Человек, узнаваемый на телеэкране, обладает большими ресурсами, чтобы добиться своих целей, чем те индивиды, которые популярностью не обладают. Практически все капиталы обладают способностью конвертироваться друг в друга. Так, обладая символическим капиталом, можно подниматься вверх по социальной лестнице, обретая тем самым социальный капитал. Только культурный капитал может иметь относительную самостоятельность. Даже имея большой объем экономического капитала, не так просто обрести культурный капитал.

Конверсия капитала осуществляется по обменному цензу, который зависит от культуры общества, состояния рынка, спроса на нем на тот или иной вид капитала.

Капиталы дают агентам власть над теми, у кого их меньше или у кого их вовсе нет. Естественно, что характер действий у индивидов, обладающих большим объемом капитала, будет иной по сравнению с теми, у кого капитала меньше.

Объем и структуру капиталов не так уж сложно исчислить эмпирически. Этот факт придает теории структуралистского конструктивизма практическую направленность.

Концепция поля. По Бурдье, социальное поле – это логически мыслимая структура, своего рода среда, в которой осуществляются социальные отношения. Но вместе с тем, социальное поле – это реальные социальные, экономические, политические и др. институты, например, государство или политические партии. Бурдье интересуют не институциональные структуры сами по себе, а объективные связи между различными позициями, интересами, задействованных в них людей, их вступление в противоборство или сотрудничество друг с другом за овладение специфическими выгодами поля. Выгоды поля могут быть самые разные – обладание властью, экономическими и социальными ресурсами, занятие доминирующих позиций.

Все социальное пространство состоит из нескольких полей – поля политики, поля экономики, поля религии, научного поля, поля культуры. Каждое социальное поле не может существовать без адекватной полю практики агентов: в политическое поле подпадают не все, а лишь те индивиды, которые, так или иначе, имеют отношение к политике; в религиозное поле подпадают верующие люди.

Введя понятие агента в противоположность субъекту, Бурдье дистанцируется от традиционного структурализма, согласно которому социальная структура полностью детерминирует и социальный статус человека, и его поведение. Агенты же предрасположены к собственной активности. Для того чтобы поле функционировало, необходимо не просто отношение к полю, а формальная активность. Нужна еще предрасположенность действовать по его правилам, наличие у него определенного габитуса, включающего в себя знание правил поля, готовность их признавать и адекватно действовать.

Поле всегда предстает перед агентом уже существующим, заданным, а конкретно индивидуальная практика может лишь воспроизводить и преобразовывать поле. Так, например, конкретные люди, готовые и могущие заниматься предпринимательством входят в экономическое поле. Их предпринимательские действия в данном экономическом поле одновременно и воспроизводят, и в определенной степени трансформируют поле. Затем воспроизведенное уже новое поле, со своей стороны, предоставляет возможность и средства для инновационной экономической практики агентов, одновременно придавая их поведению нормативную заданность. И далее процесс повторяется вновь и вновь. С одной стороны, правила поля предполагают хотя бы минимальную рациональность (постановка целей, выбор средств и достижений), а с другой – спонтанную ориентацию. Поле предстает как пространство борьбы и компромисса, а также союза самых различных сил, которые выражаются в конкретных социальных практиках. В немалой степени отношения борьбы и союзов, их характер зависит от различий собственных характеристик агентов. Всякая компетентность является капиталом (экономическая, социальная, интеллектуальная), пользоваться правилами, существующими для всех.

Формула Бурдье – <(габитус) х (капитал)> + поле = практики отображает суть методологической стратегии, предложенной Бурдье. Если мы имеем данные о габитусе агента, объемах и структуре его капиталов, знаем, в каком конкретно социальном поле агент действует, мы можем получить желаемое – знание о характере его социальных практик, способностях конструировать те или иные структуры [69, с. 438-452].

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ.