Россия пространство инноватики?
В этой ситуации перед Россией открывается весьма интересная перспектива. История предоставляет возможность для реализации масштабного национального инновационного проекта, поскольку есть основания полагать, что существует глобальный запрос на то, что составляет специфику России.
В российской ментальности есть черта, которая в ряде случаев проявляет себя как «промоутер инноватики».
У нас отсутствует устойчиво формализованный взгляд на положение вещей. Мы луче видим переменчивость пространств и структур, их несоответствие формальным лекалам, а следовательно, улавливаем невидимые, «не имеющие имени» возможности, т.е. инновации. Это позволяет размышлять о российском проекте не просто как о проекте создания инновационной экономики, а скорее как о формуле построения национальной инновационной культуры.
Сергей Переслегин, Руслан Исмаилов
http://www.soob.ru/n/2002/9/c/10
Действительность против иллюзий
Фабрики мысли еще не спроектированы Человечество вступило в такую фазу своего развития, когда интеллектуальная деятельность, результатом которой является создание новых смыслов, может осуществляться с точностью часового механизма. Подразумевается, что мозговые тресты могут генерировать информацию в промышленных масштабах. В действительности же появление таких фабрик мысли - задача отдаленного будущего.
Генштаб как прообраз фабрик мысли
Вплоть до второй половины XIX столетия интеллектуальная деятельность представляла собой сугубо индивидуальный творческий акт. Такая организация познания всецело зависела от наличия человека, способного занять и поддерживать позицию творца, а подобных личностей в обществе было очень мало. Производство знаний было подобно труду мастера-ювелира. Первый шаг к "индустриализации" интеллектуальной деятельности был сделан в военной области. Все великие полководцы занимались составлением военных планов, но лишь в середине XIX века в Пруссии появился специальный орган - Генштаб. При Х. Мольтке-старшем и позднее при А. Шлиффене он фактически стал первой в истории интеллектуальной корпорацией. К концу XIX века штабные структуры стали нервами армии, сосудами, по которым протекали все информационные потоки. Уже в межвоенный период (1918 - 1939 гг.) суждение "Штаб - это мозг армии, а командир - ее воля" - стало банальным.
В основе деятельности Генштаба лежит принцип разделения информационной ответственности.
Во-первых, ни один человек, в силу существования "каналов восприятия", не в состоянии учесть все факторы, влияющие на исход военных действий. Во-вторых, никто не может быть уверен даже в правильной интерпретации тех факторов, которые были приняты во внимание. И, наконец, в-третьих, в силу психологических особенностей личности, а также дефицита времени принять правильное решение удается не всегда. Единственный выход из этой ситуации - разделение функций и интеллектуальная кооперация. Будущую операцию подготавливает много людей: аналитики, разведчики, экономисты, географы, специалисты по организации снабжения. Штаб анализирует обстановку, создает план и контролирует его проведение в жизнь, создавая и описывая "рамки", в которые должна быть заключена воля командующего. Однако он свободен от принятия решения: у него другая, а именно чисто информационная функция. Точка, в которой осуществляется синтез всей произведенной информации и восстанавливается "рамка целого", - это позиция начальника Генштаба. Именно на нем, а не на Генштабе лежит ответственность за все принятые решения. Последний же выполняет исключительно функцию информационного усилителя, умножающего интеллектуальные возможности командующего.
Штаб добровольно помещает себя в иное информационное пространство. На первый взгляд кажется, что он проектирует реальные боевые действия. В действительности же он планирует действия людей в воображаемом мире. Планирование - это фиксация будущего. Мы сознательно идем на ограничение свободы воли, обретая благодаря этому уверенность в результате. План может сокращать пространство решений, а может наоборот его расширять. В последнем случае он дает неопределенностям будущего имена, позволяя оперировать будущим на языке настоящего. План приводит к называнию будущего.
Однако каким бы хорошим не был план, успех военной операции невозможен без личной гениальности Главнокомандующего. Таким образом, рамка гениальности, субъективности, индивидуального творчества восстановлена. Получается, что Генштабы и изоморфные им информационные структуры не так уж далеко отошли от исходного "ремесленного интеллектуального производства" и не могут претендовать на статус "фабрик мысли".