Лирическая поэзия и песни

:

К этой форме относятся различные виды песен, кото­рые встречаются у всех народов, начиная с первобытного общества (1, с. 223). В качестве примера можно привести поэзию Сомали в Африке. В Сомали устная литература, осо­бенно поэзия, представлены различными видами песен и поэзии. Они включают песни, которые поют во время рабо­ты, песенки, которые поет молодежь, но также и песни о героическом прошлом. Эта поэзия играет исключительно важную роль в обществе, так как она является средством передачи информации с целью повлиять на общественное мнение. Информация в некоторых песнях побуждает к мес­ти за какие-либо обиды, в других призывает забыть их. При помощи этих песен по стране быстро распространяется хва­ла или осуждение. Современной чертой этого древнего обы чая является то, что политические партии Сомали исполь­зуют поэзию в своей пропаганде (95, с. 339).

Древнегреческая лирическая поэзия также сохраняет определенные исторические сведения. Так, например, све­дения о Дельфийском святилище содержатся в так называ­емых Гомеровских гимнах и в одах Пиндара (первая поло­вина V b. до н. э.), беотийского поэта, который пользовался в Дельфах большим почетом (40, с. 12— 13)⁴.

Глава 4 Прикладные знания и язык Прикладные знания

Изучение современных примитивных народов — абори­генов Австралии, огнеземельцев, бушменов, пигмеев и др. — показывает, что первобытный человек обладал значи­тельными прикладными знаниями. Знания накапливались в результате жизненного и трудового опыта. Прежде всего это касалось различных сведений об окружающей среде. Потребность в преемственности трудовых навыков и ору­дий вела к возникновению коллективной памяти.

В охотничьих обществах благосостояние прямо зависе­ло от знания образа жизни и характера животных, от навы­ков выслеживания и овладения ими. Не менее важное зна­чение имели знания о растениях и минералах, обо всем, что человек мог использовать для поддержания своей жизни.

Научные и профессиональные знания

К научным знаниям можно отнести сведения по геомет­рии и гидродинамике для ирригации, механике (ловушкипри охоте), химии (изготовление керамических изделий), минералогии, географии и астрономии. К природоведчес­ким знаниям относились зоология, в том числе анатомия животных, и ботаника. На наблюдениях за человеком и ок­ружающей природой основывались медицина, фармаколо­гия и токсикология (1, с. 182, 220, 277—278; 70, с. 254). Все эти знания накапливались тысячелетиями.

В связи с некоторой изолированностью от остального мира интерес представляют знания, которыми обладали жи­тели островов Океании. Островитяне имели значительные знания о животных и растениях сверх того, что было необ­ходимо для питания и удовлетворения других нужд. Это зна­ние было кумулятивным, т. е. им владели все жители совме­стно, а не какой-либо отдельный индивидуум.

Интерес представляет то, что островитяне имели клас­сификации животных и растений. Они отличались от клас­сификаций, принятых в мировой науке и основанных на принципах эволюции, но тем не менее определенные сис­темы классификации все же возникли, и некоторые из них весьма напоминали современные научные классификации (94, т. 1, с. 274-276).

Важнейшими для человека были знания о лечении бо­лезней. В первобытном обществе было известно значитель­ное количество лекарственных средств, главным образом растительного происхождения. В древности были выработа­ны некоторые хирургические приемы, которые сохранились в медицине последующего времени (например, кесарево се­чение). Врачебные знания с самого начала были опытными. Люди приобретали их в результате непосредственного озна­комления с окружающей средой и с собственной лечебной практикой (9, с. 33).

Профессиональные знания могли сохраняться в фоль­клоре. Так, например, у гондов — народа в Центральной Индии — имеется несколько профессиональных групп, не­кой библиографии: «Гомерические гимны» (Харьков, 1889) и «О начале историко-литературных занятий вДревней Греции» (Харьков, 1991). которые из которых считаются самостоятельными «зареги­стрированными племенами». К этой категории относятся, например, агариа. В фольклоре агариа большое место зани­мают сюжеты, связанные с их традиционными ремеслами. В сказках, легендах и песнях рассказывается о происхожде­нии и основных приемах железоплавильного и кузнечного ремесла. Помимо агариа у гондов имеются другие группы со своей профессиональной спецификой и соответствующими знаниями (46, с. 73—74).

Астрономические и географические знания

Значительными были астрономические и географичес­кие знания жителей островов Океании. Знания об окружаю­щем водном пространстве и соседних островах и архипелагах были необходимы для навигации. Существовали различные методы определения направлений, как, например, наблюде­ния за волнами на поверхности океана, которые возникают в связи с наличием земли. Схемы этих отражений и пересече­ний волн были хорошо известны и фиксировались на картах, которые сохранялись и передавались в устной форме.

Есть основания предполагать, что имелись значитель­ные астрономические знания, которые позволяли ориенти­ровку по звездам. Они были утрачены, когда прекратились морские путешествия и начали использоваться современ­ные навигационные приборы.

Жители Каролинских островов (Микронезия) изобрели звездный «компас». Горизонт был отмечен 32 пунктами, ко­торые обозначали восход и закат 16 основных звезд и созвез­дий. Этот компас служил для определения островов, неза­висимо от того, где находился навигатор. Исследования показали значительные черты сходства у звездного компаса Каролинских островов с аналогичным компасом, который использовании арабы в Индийском океане (94, т. 1, с. 408— 409,415-418).

Полинезийцы во время своих длительных морских пу­тешествий (иногда на расстояния свыше тысячи километров) пользовались картами из палочек, стеблей, камешков и раковин, изображавших направления течений и ветров, морские пути и острова (1, с. 278).

Создание карт для фиксации географической информа­ции было характерно для многих народов. Так, эвенки мог­ли в любой момент нарисовать на земле или на бересте свое представление о местности (13, с. 182). Среди петроглифов долины Валькамоника на севере Италии, которые датиру­ются бронзовым веком, была обнаружена карта одного из проходивших здесь торговых путей из Средиземноморья в Центральную Европу (1, с. 278).

Астрономические, в первую очередь календарные, зна­ния имели значение для всех культур с сельскохозяйствен­ным профилем. Достаточно упомянуть знания древних египтян о разливе Нила. Аналогичные календарные знания имелись также у народов Америки. Календарные знания майя сохранились в одной книге, которая избежала уничто­жения при вторжении испанцев. О календарных и астроно­мических знаниях инков можно лишь строить предположе­ния (89, с. 87, 228).

Генеалогия

Знания о своем происхождении сохранялись у многих народов. Так, например, в Полинезии родословные обычно насчитывали 20 поколений, начиная со времени заселения островов. Иногда родословная была гораздо глубже: 92 по­коления от предка Ту-те-ранги-марама на о. Раратонга и 159 поколений от мифического предка Неба на Маркизских ос­тровах (1, с. 279).

Право

Правовое знание оставалось бесписьменным в основ­ном до начала государственности. Иногда обычное право (обычаи) сохранялось и после создания государства в том случае, если в нем не применялась какая-либо письмен­ность. Такое положение было, например, в государстве ин­ков (89, с. 203). Даже в настоящее время неписанное право может сохраняться у отдельных народов. Так, например, у брагуев — народе численностью около 400 тыс., который живет в основном на территории Пакистана, — до после­днего времени все стороны повседневной жизни регламен­тировал дастур — неписанный свод обычного права, фикси­рующий традиционные церемонии и другие нормы жизни и поведения.

Счет и статистика

Для счета применялись различные бесписьменные ме­тоды: в Европе — камешки (лат. calculus — «камушек», «счетный камень» -» калькуляция); в древнейших земле­дельческих поселениях Передней Азии — глиняные шары, полусферы, конусы; в Меланезии, Америке и Африке — кучки камней, связки соломы, шнуры с нанизанными на них раковинами и узелками (1, с. 220).

Инки, а также предшествующие и окружающие их на­роды, использовали для счета кипу. Система счета была де­сятичной. Простой узел обозначал цифру «один», более длинные узлы — числа от 2 до 9. Десятки, сотни и тысячи обозначались узлами, которые находились ближе к основ­ному шнуру. Для счета применялись счеты, которые пред­ставляли собой прямоугольный блок с 20 отделениями (5 на 4), в которые помещались и в них производились манипу­ляции с зернами кукурузы или другими небольшими пред­метами (89, с. 231, 234). Кипу использовались для счета так­же у арауканцев на южном побережье Чили (83, т. 2, с. 754).

Оригинальный статистический метод учета населения существовал в Дагомее. Перед началом военного похода ежегодно производился организованный сбор сведений по Деревням о количестве мужчин и женщин в каждой дерев­не, числе мальчиков и девочек, рожденных за год, т. е. в промежуток времени между двумя походами, о числе умерших за тот же период (отдельно — умерших естественной смер­тью, отдельно — погибших в боях), о количестве пленников, захваченных в предыдущем походе, и рабов, живущих в до-мохозяйствах. Подсчеты производились при помощи ка­мешков, которые складывались в мешки с символами, обозначающими «графы» этой «переписи». Затем мешки, собранные со всего царства, свозились в царский дворец. Церемония возведения в должность каждого дагомейского царя включала в себя посещение хранилища, где будущий правитель получал представление о количестве и составе населения в предыдущие царствования (37, с. 168).

Язык как вид информации

Основная функция языка — коммуникация. Он вклю­чает то, что представляет интерес для обмена информацией между отдельными людьми и внутри языкового коллектива. Поэтому языковая информация отражает жизненные реа­лии. Она является инструментом закрепления коллективно­го опыта и передачи традиций (50, с. 16). В языке также вы­ражаются различные культурные изменения, что ведет к пополнению лексического состава языка (77, с. 122).

Жизненная целесообразность лексики языка хорошо видна на примере языков аборигенов Австралии. В них име­ется тяготение к конкретным детализированным обозначе­ниям при отсутствии общих понятий. Так, например, отсут­ствовали понятия «растение», «животное», но при этом имелось большое число слов для обозначения конкретных растений и животных. Лексика низших охотников могла включать свыше 10 тыс. слов (1, с. 181; 70, с. 253).

То же можно сказать о языках народов Океании. Жите­ли островов различали и имели слова для обозначения раз­нообразных растений и животных, многие из которых они совершенно не использовали. Например, среди народа ндумба (восточное высокогорье Новой Гвинеи) каждый взрослый знал названия и мог определить от 825 до 897 ви­дов растений (94, т. 1, с. 275).

Словарь определяется условиями существования внутри различных культур. Так, например, в языке народа мунда (Центральная Индия) имеется множество слов, обозначаю­щих различные стадии созревания риса, его многочисленные сорта, способы его посева и обработки (46, с. 65).

Состав словаря определяется также профессиональным знанием. Так, словарь якутского шамана существовал в двух версиях: поэтический словарь включал около 12 тыс. слов, а в повседневной речи, общей со всеми остальными членами общества, использовались только 4 тыс. (80, с. 77).

Лексика сакральных текстов отличается от общеприня­той. Например, из такого огромного по объему памятника как «Ригведа», часто бывает невозможно узнать простую бытовую лексику, которая описывает повседневную жизнь ария (22, с. 509).