Глава 6 Хранение информации

Хранение информации как основа эволюции

Сохранение информации включает три основных про­цесса: хранение, собирание и фиксирование информации. Хранение является принципиально важным элементом не только культуры и ее эволюции, но также природы в целом. Это, например, нашло отражение в фундаментальной мо­нографии Хорста Фёльца «Руководство по хранению ин­формации», первый том которой имеет подзаголовок «Ос­новы и применение в природе, жизни и обществе» (104). Он включает главы по хранению в космосе и на Земле, хране­нию генетической и эготропной информации, в гормональ­ной и нервной системах и, наконец, два вида памяти: инди­видуальная и коллективная.

Хранение необходимо, с одной стороны, для последую­щего длительного использования информации. С другой стороны, оно ведет к накоплению данных, что является ос­новой эволюции как в природе, так и в обществе, в том чис­ле в инфосфере. Накопление информации создает одну из основ для постоянного увеличения цивилизационного про­странства. Достижения человечества во всех сферах деятель­ности не пропадают, хотя иногда могут уходить на задний план, в сферу долговременного хранения. Так работает па­мять как отдельного человека, так и общества в целом.

Накопление информации как результат ее хранения ве­дет к синтезу, который является основой эволюции. В оп­ределенном смысле этот процесс подобен цепной реакции. Пока масса недостаточна, цепная реакция невозможна. Когда достигается критическая масса, реакция неизбежна. Это подтверждается также историей науки и изобретатель ства. Когда накоплена необходимая информация, открытие или изобретение становится неизбежным.

Это подтверждается и тем, что великие открытия и изобретения возникают одновременно. Так, например, по крайней мере, четыре человека независимо друг от друга от­крыли пятна на солнце в 1611 г., а изобретение динамо-ма­шины в период между 1863—1867 гг. считали своим шесть изобретателей. Известна тяжба о приоритете в изобретении телефона. От этого зависело монопольное право на его про­изводство. В этом плане гений не может возникнуть, если человечество не накопило необходимой информации для его открытий (105, с. 206, 208—210). Поэтому анализ накоп­ленной информации в определенной степени позволяет предвидеть ход эволюции.

После изобретения письменности основными храните­лями информации стали книги, а затем все виды изданий, библиотеки и архивы. В бесписьменном обществе такие способы хранения еще не были возможными. Тем не менее информация сохранялась, и постепенно возникали формы, которые были предшественниками книг, библиотек и архи­вов. Во всяком случае, в бесписьменном состоянии они их заменяли. Поэтому изучение методов хранения информа­ции в бесписьменном обществе необходимо для того, что­бы понять, как оно могло существовать и развиваться, как и почему возникла потребность в изобретении письменности.

Память и знание

В бесписьменном обществе память является важней­шим средством хранения информации. Как показала после­дующая эволюция, весь характер цивилизации зависел от ее основного типа памяти: устная, рукописная, полиграфичес­кая, компьютерная (техногенная). Однако та же эволюция показала, что новое не отменяет прежнего. В настоящее вре­мя все типы памяти сосуществуют. Особенно это касается хранения информации. Информация, отраженная на носителях, которые затем перестали массово использовать для закрепления новой информации, продолжает храниться на тех носителях, на которых она была первоначально отраже­на. Нередко эти материалы становятся музейными экспона­тами, как, например, древние папирусы и глиняные таблич­ки, но в определенном смысле эти памятники выполнили ту задачу, для которой они были первоначально предназначе­ны: они сохранили и донесли не только для людей своей культуры, но и до нашего времени, ту информацию, кото­рая была занесена на них для сохранения.

В древности, даже после изобретения письменности, устная традиция хранения информации была широко рас­пространена. Классической страной в этом плане была и остается Индия. Ее древнейший памятник «Ригведа» хра­нился в устной форме в течение столетий. До сих пор в Ин­дии в разных местах сохранились продолжатели этой тради­ции. Брахманы, принадлежащие к определенным школам, рецитируют наизусть в соответствии с правилами своей школы свои веды (22, с. 478).

Общество сохраняло знания о своей истории. В этом плане представляет интерес мнение Конфуция, представ­ленное в его основном произведении «Лунь юй» («Сужде­ния и беседы»):

«Цзы Чжин спросил:

— Можно ли знать, что будет через десять поколений? Учитель ответил:

— [Династия] Инь наследовала Правила [династии] Ся. То, что она отбросила, и то, что добавила, — можно знать. [Династия] Чжоу наследовала Правила [династии] Инь. То, что она отбросила, и то, что добавила, — можно знать. Поэтому можно знать и о тех, кто сменит [династию] Чжоу, хотя и пройдет сто поколений»¹ (Лунь юй II, 23) (51, с. 316).

Хранение информации сначала в устной, а затем в пись­менной форме, имело государственное значение. В древней Японии это нашло выражение в переходе от устной «истори­ческой» традиции к летописной, что видно на примере пер­вого мифологическо-летописного свода «Кодзики» (VIII в.). По тексту памятника видно, что официальная история по­нималась как история государства, которая персонифици­ровалась в истории правящего и других могущественных ро­дов. Контроль над информацией о прошлом был необходим для установления прав на власть. Поэтому информация, ко­торая сохранилась от бесписьменного времени, имела пер­востепенное значение для правящего дома (48, с. 113).

В целом для древних народов память, или сохранение информации о прошлом, составляет одну из основ суще­ствования. Подлинный грех — это забывчивость (80, с. 45— 46), т. е. хранение информации добродетельно. Ведь если информация не хранится должным образом, то знание убы­вает, как на коллективном, так и на индивидуальном уров­не. Вот как выразил эту мысль Конфуций:

«Учитель сказал:

— Ю, научить ли тебя, как определять знание? Если зна­ешь что-либо, полагай, что знаешь; а если не знаешь, пола­гай, что не знаешь. Это и есть знание» (Лунь юй II, 17) (51, с. 313).

В бесписьменном обществе память была основой для сохранения знания. Хорошая память ценилась высоко, вы­дающаяся память — особенно высоко. X. Фёльц приводит несколько примеров такой памяти, начиная с Моцарта (106, т. 1, с. 315). Некоторые специалисты считали, что знамени­тый византийский реферативный сборник «Библиотека» Фотия был составлен по памяти (58, с. 65). Такие уникаль­ные случаи превосходной памяти могли иметь еще большее распространение в дописьменный период, когда нужда в хорошей памяти была особенно значительной.

Знание могло сохраняться не только в активной памя­ти, но и в глубине подсознания. Это то, что в психологии получило название «коллективное бессознательное». Ин формация подсознания может всплывать или в трансе, или в творчестве выдающихся людей — пророков, поэтов и ос­нователей религий. Коллективная бессознательная — это родовая память человечества, которая передается по наслед­ству и является основой индивидуальной психики. Однако получение информации из этого рода памяти требует осо­бых приемов. К. Юнг, который открыл это явление, описы­вал события, которые произошли с его дальней родственни­цей. В трансе она разговаривала на языке, которого она не знала, и детальным образом изложила концепцию гности-ков-валентиниан II в. Такие извлечения информации из ге­нетической памяти считаются контактом с коллективным бесписьменным (3, с. 63—65).

Сохранение знания в памяти было необходимо для вы­живания. С помощью знания устанавливались нормы пове­дения, возникала традиционность, которая была характер­на для большинства бесписьменных обществ (25, с. 18). Память человека бесписьменного общества — особенно коллективная — хранила множество различных знаний, но древний человек признавал свою память и свои знания ог­раниченными. Полным было лишь знание богов. Вот как эта мысль выражена в «Илиаде»:

«Ныне поведайте, Музы, живущие в сенях Олимпа: Вы, божества, — вездесущи и знаете все в поднебесной; Мы ничего не знаем, молву мы единую слышим...»

(18, II484-486)

У древних греков богиней памяти была Мнемозина (от слова «mneme» — память). Мнемозина принадлежала к по­колению предолимпийских титанов. Она была дочерью бо­гов Урана (Небо) и Геи (Земля) и в свою очередь породила от Зевса девять муз. Мнемозина должна была напоминать людям о великих подвигах героев. Поэтому творчество по­этов считалось воспоминанием. Именно так воспринимал Гомер свое творчество (104, т. 1, с. 340).

Греки открыли также искусство памяти, или мнемотех­нику, т. е. технику запечатления в памяти неких «образов» и мест». Считается, что изобретателем мнемотехники был поэт Симонид Кеосский (ок. 556—440 г. до н. э.). Он был свидетелем гибели участников пира. Кровля обвалилась, и тела были изуродованы до неузнаваемости. Однако Симо­нид запомнил место каждого за столом и помог опознать погибших. В этом событии поэту раскрылись принципы искусства памяти. Заметив, что, удерживая в памяти места, на которых сидели гости, он смог распознать тела. Симонид помнил, что для хорошей памяти самое важное — это упо­рядоченное изложение (32, с. 12—13).

Важное значение имела также тренировка памяти, прежде всего заучивание наизусть. Это было широко при­нято в древности и сохраняется до настоящего времени в странах Востока. X. Фёльц отмечает, что в странах западной цивилизации обычай учить тексты наизусть уже не принят. Это ведет к ослаблению памяти (104, т. 1, с. 313).

Обычай учить наизусть был широко распространен так­же в Полинезии. Хорошая память ценилась там всегда и продолжает цениться до настоящего времени. Это помог­ло сохранить местные традиции от быстрых изменений (93, т. 1, с. 48). С другой стороны, отказ от племенных обы­чаев ведет к утрате памяти о фольклоре. Так, например, ан-гами нага — один из народов северо-восточной Индии — в связи с отказом от племенных верований (в том числе от охоты за головами) стал утрачивать мифологичекий и музы­кальный фольклор (46, с. 116).

Обычай запоминания наизусть был принят в конфуци­анской традиции. Это принималось во внимание во время гонений на «Лунь юй». Так, хорошо известен знаменитый случай, который имел место при императоре Цинь Шихуа-не(259—210 гг. дон. э.). В это время произошла горячая по­лемика о методах управления государством и народом между легистами и конфуцианцами. Легисты победили. Конфуцианские сочинения подлежали сожжению. Однако было прекрасно известно, что конфуцианские ученые по­мнили все необходимые тексты наизусть. Поэтому в ходе компании 400 конфуцианцев закопали заживо (51, с. 9, 98).

Однако, несмотря на репрессии, устная память сохранила для потомства основные произведения конфуцианского ка­нона. Таким образом, устная память показала, что даже пос­ле изобретения письменности она остается важным резервом для сохранения информации. Эта идея нашла воплощение в романе Р. Брэдбери «451° по Фаренгейту». Когда тексты на бумаге уничтожаются, они все-таки остаются в памяти отдельных людей, которые тем самым становятся их храни­телями.