Депрессия не повод лишения себя жизни

Проходит все: тоска, утрата, боль.

Проходит дождь: не все грустить природе.

А.ФЕДОРОВА

Людям, по мотивам депрессии склоняющимся к эвтаназии, чаще в форме самоубийства, можно напомнить мудрые слова Марка Аврелия (121—180), римского философа: "Измени отношение к вещам, которые беспокоят тебя, и ты будешь от них в безопасности" (Цит. по; Сидоренко Л.Н., 1991, с.130).

Клинический опыт убеждает меня, что чрезвычайно опасна депрессия лиц, заподозривших у себя болезнь с их точки зрения неизлечимую, мучительную, реально угрожающую жизни, как рак. И не так уж редко мы, клиницисты, убеждаемся, что их депрессия, их стремление прервать жизнь — нелепы, ибо угроза смерти может быть не столь безысходной, а подчас тревога бывает ложной.

Я на своем опыте (мне более 20 лет назад ошибочно был поставлен диагноз запущенного рака) знаю, какой бывают подчас невыносимой, слепой силой отчаянье, страх смерти, физические и душевные муки, вселяющие мысли о легкой смерти, о самоубийстве. Мне при детальном обследовании диагноз был снят, я вышел из зоны недуга и отчаяния и, воздержавшийся от милосердной, доброй смерти, убедился, как неразумно было мое стремление к смерти, как ужасен и жесток этот вариант спасения, выход из, казалось бы, безысходного положения.

Каждый миг жизни дорог

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день идет за них на бой.

И.ГЕТЕ

Мы, врачи, игнорируя добрую смерть, эвтаназию, проводя интенсивную терапию, реанимацию, даем нередко возможность прожить больному день, неделю, месяц, год. Мало ли это? Думаю я, как Г.Цадаса, что каждый миг жизни дорог человеку, даже в глубокой старости.

Послушайте, вам говорит старик,

Видавший радости и горе тоже:

"Как можно жизнь отдать, чей краткий миг

Любых богатств и золота дороже!"

Об этом исповедь Ф.Блайберга, воспринимающего после пересадки сердца каждый день жизни как величайший дар Всевышнего: "Я же насладился несколькими месяцами счастливой жизни, взятой взаймы у другого, и даже если я умру на следующей неделе из-за отторжения сердца, то все равно считаю операцию удачной. И остается ли мне жить день, месяцы, годы, я буду брать их такими, какие они есть, и использовать их наилучшим образом до последнего биения сердца" (1969).

Многоинформативны предсмертные просьбы английской королевы Елизаветы, Бальзака и др. продлить им жизнь хотя бы на несколько дней. Ну а тем, у кого шансы на жизнь больше, чем у названных представителей рода человеческого, адресую слова Е.Бачурина.

Будь благодарен жизни за мгновенье,

За каждый взлет, за каждое паденье,

За каждый шаг, за каждый грош,

За то, что все еще живешь,

И не дошел черед до светопреставленья.

Имеют ли право на жизнь дети нерожденные и рожденные "из пробирки" и от суррогатных матерей?

Вот наследие от Господа: дети; награда от Него — плод чрева.

СОЛОМОН

С позиции христианской религии эвтаназия детей аморальна. В Библии сказано: "И приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам" (1989, с.716). Нужно ли доказывать, что и "милосердная смерть" убогих детей - страшная жертва "бесам"?

Наш современник диакон Андрее Лоргус утверждает, что деторождение — священная обязанность, дар от Господа, что зачатие — это великое событие вселенского масштаба и что, если произошло зачатие, ребенок должен родиться (1992). Отстаивая право на жизнь эмбриона, генетики Ж.Лежен, М.Петере, Д.Попов и многие другие подчеркивают, что каждый эмбрион уникален, никогда в мировой истории не существовало и не будет существовать такого индивида, такой "независимой единицы общества", со сложным генетическим кодом (1994). Примечательно, что в "Законе об искусственном оплодотворении", принятом в Германии, акцентируется мысль, что, защищая достоинство человеческого эмбриона, мы должны требовать позитивного обеспечения индивидуального эмбриона, гарантируя ему хранение, развитие и лечение (1989). Вместе с тем во многих странах жестко ограничиваются эксперименты на эмбрионах (США, Англия, Германия и др.). К более зрелому внутриутробному живому плоду человека отношение еще более строгое. В связи с указанными обстоятельствами прерывание беременности в первые 28 недель рассматривается многими полномочными представителями науки и религии как активная форма "умерщвления" человеческого плода, активная эвтаназия. В книге греческого митрополита Мелетия "Аборты" приводятся слова итальянского адвоката, сказанные еще 100 лет назад: "Самым верным доказательством полного нравственного падения народа будет то, что аборт станет считаться делом обычным и абсолютно приемлемым". Профессор права Дж. Нунен обосновывает недопустимость абортов менее эмоционально, но с современных научных позиций. Он утверждает, что человеком следует считать любое существо, наделенное человеческим генотипом. Вследствие этого плод обладает таким же правом на жизнь, как и взрослый индивид (Степанова И., 1994).

Зигфрид Эрнст, доктор медицинских наук, вице-президент Всемирной федерации врачей, уважающих человеческую жизнь, правомочно спрашивает: "Действительно ли аборт защищает интересы женщины, если третья часть из них болеет в результате последствий так называемой всегда безопасной операции? А разве духовные и физические последствия не тяжелы (появляются в 70— 80% случаев)? Бесплодие, хроническое воспаление яичников и маточных труб, трещины в матке, прободения, воспаления брюшины, даже смертельные исходы — служит ли это на пользу женщине?" И не менее остро З.Эрнст заявляет, что свобода убийства нерожденных детей не приносит пользы ни врачам, ни службе здравоохранения (1994).

Указанные выше драматические последствия убийства не рожденных детей усиливаются масштабностью этого грозного явления; во всех странах мира производятся ежегодно около 50 миллионов абортов, в России — свыше 4 миллионов (она впереди планеты всей). Это-то обстоятельство и побуждает идеологов религиозных учений обращать внимание на настоящую вселенскую трагедию. О. Стенли Харакас, профессор православной теологии, утверждает, что плод "не ее (беременной женщины. -А.О.) тело: это тело и жизнь другого человеческого существа, вверенного ее материнским заботам для кормления" (1994, с.93). В статье "Спасение невинных" Д.Нааск призывает к борьбе с абортами в США с позиции священника. Он искренне убежден, что аборты противоречат христианской этике, как, впрочем, и светской этике. Статья завершается словами, что, может быть, Божьей милостью стихнут на нашей земле "крики убиенных, нерожденных" (1989). Да будет так.

В последние десятилетия все громче и настойчивее раздаются голоса в защиту права на жизнь ''пробирочных детей". В 1978 году Британию потрясла сенсация — родился первый ребенок в мире, девочка по имени Луиз Браун, зачатая в пробирке. Английские ученые Патрик Стентоу и Роберт Эдварде впервые создали жизнь методом, обозначаемым английским термином "in vitro fertilization", что значит "оплодотворение в пробирке". Не предусмотренный природой способ сотворения человека сводится, схематически говоря, к лапароскопическому извлечению яйцеклетки, оплодотворению ее в лабораторных условиях (в пробирке) спермой мужа или донора и возвращению зародыша в организм матери. Судьба Луиз Браун замечательна тем, что она росла и развивалась здоровым, восхитительным ребенком. О ней писали, что она нормальная девочка. Маленькая, смешливая англичанка, которая носится на велосипеде, бегает с рюкзаком за плечами в школу, играет в телевизионные игры. Но ее имя долгие годы зажигало в глазах иных взрослых огонек острого, подозрительного любопытства. На нее смотрели как на марсианку. Не менее интересен и тот факт, что у Луиз Браун появилась сестренка Натали, рожденная таким же методом (Смирнов А., 1986).

Армия "пробирочных детей" растет повсеместно. Так, только в США с 1978 по 1989 год их число достигло 5 тысяч. Профессор теологии Г.Гробостаин полагает, что оплодотворение "in vitro" - Богу угодное дело, так как помогает многим женщинам, страдающим бесплодием, обзавестись потомством (Цит. по: Levine, 1989, с.25—30).

В.Евланова сообщает, что в 1986 году во Всесоюзном научно-исследовательском центре охраны здоровья матери и ребенка родился первый в нашей стране человечек, зачатый вне организма матери, в лаборатории клинической эмбриологии под руководством профессора Бориса Васильевича Леонова. К 1994 году в России уже более тысячи детей появились из "пробирки". Самое замечательное то, что "пробирочные" дети в принципе не отличаются от обычных, из 100 обследованных от новорожденных до 4 лет — 92% были здоровыми. А значит, применяемые для лечения бесплодия методы экстракорпорального оплодотворения являются обоснованными и целесообразными. Проблема для России актуальна, так как число бесплодных женщин, у которых удалены или непроходимы обе маточные трубы, составляет 3 млн. (1994).

Я полагаю, что имеют право на жизнь и дети, рожденные суррогатными матерями с помощью специальных

учреждений, именуемых "Центрами бесплодия". В 1960 году в Соединенных Штатах впервые появились объявления следующего содержания: "Требуется суррогатная мать. Семья, которая не может иметь детей, готова выплатить 10 тысяч долларов и побочные расходы женщине за рождение ребенка. Зачатие — искусственным осеменением. Все ответы сохраняются в тайне".

На матерей-суррогатов в "Центрах бесплодия" составляется картотека с подробными сведениями их биографии, истории жизни и здоровья. Клиентов привлекает и такая информация о биологической матери: она не курит, не пьет, ведет здоровый образ жизни, достаточно симпатична и умна.

Взгляды на проблему "суррогатная мать" весьма противоречивы. Вот мнение Левона Оганесовича Бадаляна, члена-корреспондента АМН СССР: "В методе, как я позволю себе назвать, "матери-несушки" мы сталкиваемся с некоторой, я бы сказал, ветеринаризацией человеческих отношений. Мы никогда не уйдем в данном случае от конфликтов, трагедий, судебных дел, поскольку, соглашаясь на контракт, биологическая мать часто не знает о силе материнских инстинктов, не представляет себе, какое моральное испытание ее ждет.

Вообще дать яйцеклетку или сперму намного проще, чем выносить и родить ребенка, дав ему свою кровь, плоть, но, правда, не гены. Перспективен ли этот метод деторождения? Мне кажется нет. Если люди готовы делать деньги любым способом, если перед женщиной встает дилемма — идти на панель или предложить себя на роль "матери-несушки", -- такой метод может и привиться. Но с моей точки зрения, это разновидность некой биологической проституции" (Цит. по: Симонов В., 1986).

Единомышленник Л.О.Бадаляна журналист Ю.Жуков полагает, что материнство несовместимо с понятием суррогата, подделки, фальсификации. Но в том мире, где нет ничего святого, кроме денег, создан и начал успешно развиваться прибыльный бизнес — "аренда" чужого материнского тела богатыми людьми, у которых нет своих детей. Эти люди платят немалые деньги "матерям-носительницам" (придумали же термин), которые, подвергшись искусственному осеменению, вынашивают ребенка, рожают его и немедленно отдают (тут невольно напрашивается слово "продают"!) заказчикам (1984).

Мне больше импонирует взгляд на эту проблему Ричарда Мэсленда, звезды медицинского мира, президента Всемирной федерации неврологов, профессора Колумбийского университета. Цитирую: "Я не думаю, что в случае с использованием матерей-суррогатов мы сталкиваемся с чем-то аморальным. В этом случае у нас, в США, есть куда более острые и трудные для решения моральные проблемы, чем новые способы сотворения ребенка. Я имею в виду, скажем, нравственную защиту детей.

Так называемая сексуальная революция, легкомысленное отношение части общества к сексу, к брачным связям — все это калечит ребенка, калечит его нравственность. И это, мне кажется, куда более основательный повод для тревоги, чем вторжение науки в тайны зачатия. И мать-суррогат, и "социальная" мать, обе они хотят ребенка, готовы дать ему кров, воспитать его. В конце концов, общество выработает моральный закон, чтобы регулировать эти отношения. Страшнее, когда в результате пороков общества ребенок приходит в мир, где он никому не нужен.

Ну, а банк спермы нобелевских лауреатов? На мой взгляд, это просто крайняя степень чванства. Распространение этой формы неординарного метода деторождения весьма значительное. Так, в США к 1986г. ему были обязаны жизнью 250 тысяч американцев" Щит. по: Симонов В., 1986).

По глубокому убеждению многих других зарубежных ученых, оплаченное суррогатное материнство — благо для женщин, так как это ей выгодно материально, приятно чувство материнства, для приемных отца и матери благо иметь ребенка от биологического отца. Опыт суррогатного материнства, и достаточно значительный, накоплен во Франции, в Германии и других странах. И он позволяет все более успешно решать на всех континентах нашей планеты биологические, юридические, моральные, социальные проблемы бесплодия огромного числа семей и рождения миллионов желанных, как правило, здоровых и материально обеспеченных детей, во весь голос заявляющих о своем праве на жизнь.