Право на смерть, на самоубийство убогих стариков

Старики не только рискуют быть убитыми, но часто лишают себя жизни.

И.И.МЕЧНИКОВ

Аргументом в пользу права на смерть, на самоубийство немощных стариков высказывалось предостаточно полпредами разных времен и народов. И всякий раз подчеркивается, что речь идет о старике негативной, мрачной, угнетающей соматической, интеллектуальной, моральной характеристики.

Древнегреческий философ Сенека утверждает, что груз дряхлой плоти угнетает дух и лишает его подвижности и это повод прервать по собственной воле полет нашей жизни (1977). "Смерть, упреждающая одряхление, — пишет французский писатель—моралист XVII века Ж.Лабрюйер, — более своевременна, чем смерть, завершающая ее" (Цит. по: Воронцов В., 1977, с.581).

Недуги и удел дряхлой старости не обошли своим вниманием российские писатели, поэты, композиторы, художники. Так, Николай Васильевич Гоголь показал бесцельность жизни старика развалины Плюшкина. После смерти жены, после бегства дочери со штабс-ротмистром "мелели человеческие чувства и каждый день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине". Трагически звучат заключительные аккорды описания "изношенной развалины" — Плюшкина, как грозной и страшной старости. "Могила милосерднее ее, на могиле пишется: "здесь погребен человек"; но ничего не прочитаешь в хладных, бесчувственных чертах бесчеловеческой старости" (Цит. по: Семке В.Я., 1991, с.120).

Согласно гипотезе И.И.Мечникова, у людей преклонного возраста "инстинкт жизни должен угаснуть, а ему на смену должен прийти инстинкт смерти, т.е. внутреннее неодолимое желание умереть, похожее на потребность в отдыхе, которую испытывает утомившийся спутник в конце своего длительного пути" (Цит. по: Сабиров В.Ш., 1987, с.20).С трагической простотой и бесстрашием назвал мотивы права на смерть стариков французский марксист Поль Лафарг в своем предсмертном (перед самоубийством) завещании: "Находясь в здравом уме и твердой памяти, я лишаю себя жизни до того, как неумолимая старость постепенно лишит меня физических и духовных сил, парализует энергию, разобьет волю и превратит в тяжкий груз для других и для самого себя" (Цит. по: Марков К., 1981,0.31).

Подвиг П.Лафарга заразителен, его повторили многие, в частности, прославленный немецкий ученый гигиенист Макс Петенкофер (1818—1901).

Жизнь обреченных и убогих слишком дорога

(неизлечимые — балласт, обуза)

С точки зрения общества долг умирающего человека — умереть.

Е.СЛАЙТЕР

Жизнь имеет цену.

С.Я.ДОЛЕЦКИЙ

Экономические, меркантильные, социальные показания к легкой смерти часто связывают с тем, что лечение требует огромных капиталовложений при страшном парадоксальном явлении нашего времени — жизнь человека становится дешевой даже в благополучных, богатых странах, как США. "Жизнь отдельного человека, - утверждает американский профессор Теодор Розбери, — как бы часто ни повторялись лозунги о ее ценности, стала дешевой. Обесценивание человеческой жизни привело к парадоксальному призыву о праве больного на смерть" (Цит. по: Царегородцев Г.И., 1980, с.29). Конечно, продолжая размышления Т. Розбери, "наиболее дешевой была, есть и будет жизнь неизлечимых больных, дряхлых стариков, так называемых "убогих" - увечных, калек, неисцелимо немощных, безумных, малоумных, юродивых, дурачков, нищих" (Даль В.И., 1980, т.4, с.458).

Е.Слайтер пишет, касаясь детей с врожденными уродствами, что они — ошибка природы. Кто пострадает, если ребенок умрет сразу после рождения? Сам ребенок - нет, родители — тоже нет. Общество? Смерть ничего не стоит, а жизнь стоит не только денег., но и расходования ценных медицинских, социальных и образовательных ресурсов (1981).

В пользу эвтаназии по меркантильным мотивам все чаще выступают не только при курации умирающих, безнадежных больных и детей с врожденными уродствами, но и при решении судьбы здорового плода человеческого, пребывающего еще в чреве матери, и немощных стариков.

Конечно, экономический ущерб от курации убогих больных детей и стариков весьма ощутим. Это можно проследить на примере болезни Альцгеймера. Как известно, среди заболеваний, от которых умирают в цивилизованных странах Запада, 4-е место занимает болезнь Альцгеймера (в просторечии называемая старческим слабоумием). В ФРГ, например, в начале 1991г. было зарегистрировано 300 тысяч больных (Ларин А.П., 1993). Они безвозмездно изъяли у общества огромные денежные, медицинские и социальные ресурсы. Трудно себе представить, какой экономический урон несет российское общество, если убогих на Руси миллионы, так что слова, эмоции, иллюзии, законы лидеров нашей страны о запрещении эвтаназии гибнут, а факты остаются. А факты-то нас и сегодня особенно остро, жестко обязывают решать экономические задачи и строго учитывать финансовую дееспособность больного, и нередко наши возможности и решения бывают не в пользу больного.

Хотим мы, врачи России, или не хотим, но наше общество сегодня делится на "полноценных" и на "неполноценных", на богатых и бедных, на достойных жизни и недостойных. Не удивительно, что сегодня, как никогда раньше, агрессивно и энергично выступают "воинствующие" сторонники права на смерть по экономическим соображениям. Они утверждают, что нельзя сохранить жизнь неизлечимому больному или человеку с выраженными отклонениями от нормы физического или умственного здоровья. По их мнению, жизнь потенциального или реального "идиота" или тяжелого инвалида, больного, немощного старика дорого обходится государству, что наш нынешний кризис в экономике связан с неимоверными, чрезвычайными расходами на эту бессмысленную гуманитарную миссию.

Итак, все чаще убогим, да и не только убогим больным угрожает реальная опасность глубокой инвалидности или легкой и нелегкой смерти по экономическим мотивам. И чтобы нам, врачам, не совершать при отказе от оптимального лечении убогих пациентов аморальных, а то и уголовных деяний — выносить вердикт, по сути смертный приговор, следует только коллегиально. И было бы высокой мудростью привлекать в состав комиссий биоэтика, юриста.

А теперь после изложения позиций сторонников эвтаназии я вам предлагаю спокойно, терпеливо, добросовестно обсудить аргументы в пользу права на жизнь "трижды безнадежных" больных, людей убогих, отверженных, обреченных на душевные и физические муки.