Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Энциклопедия глубинной психологии. Т.III. Последователи Фрейда
.pdf
ПСИХОАНАЛИЗ. Последователи Фрейда
Холла и Линдсея (Hall, Lindzay 1957), Форда и Урбана (Ford, Urban 1963), а также
Гарольда Келмана (Kelman 1971). Но прежде всего, разумеется, богатейшая инфор
мация содержится в работах самой Хорни.
Тут я бы хотел добавить несколько критических замечаний о творчестве этого
новатора в области психоанализа. Я склонен рассматривать Карен Хорни — если та
кое сравнение позволительно — как талантливую художницу, эмоционально и сме
ло делающую мазки своей кисточкой. С присущей ей огромной интуицией она ри
сует картину фундаментальных потенциальных возможностей человека. Ее образы
очень живы, краски светятся, а настроение оптимистическое.
Несмотря на определенные недостатки терапевтических теорий Хорни, мно
гие ее воззрения имеют непреходящую ценность. Тем не менее необходимо сказать,
что ряд ее основных положений выглядит весьма неубедительно, поскольку им не
достает научной самодисциплины и они никогда не разрабатывались систематиче
ски. Значительная часть теоретической системы Хорни научной проверки не выдер
жала. Необходимо признать, что целостное видение ею человеческой ситуации
является стимулирующим и привлекательным. Она избегает ошибки не видеть
за деревьями леса. Наверное, в вопросе об экологии леса отдельные деревья и в са
мом деле можно не учитывать. Но, как мне кажется, даже и в этом случае особенно
сти отдельного дерева должны быть хотя бы упомянуты.
Система Карен Хорни имеет еще несколько слабых мест. Так, она оставляет
без внимания столь важные в формировании неврозов факторы, как семейная дина
мика, специфические проблемы общения, селективные установки братьев и сестер,
характер отношений между родителями, позиция ребенка в семейной иерархии
и т. д. На мой взгляд, a priori нельзя утверждать, что невротичные родители являются
причиной неврозов. У нас нет также надежных доказательств того, что любовь роди
телей — тем более, если они имеют невротические проблемы — является гарантией
от невроза. Беттельгейм и другие авторы показали, что «одной любви недостаточно».
Каким будет развитие ребенка — невротическим или здоровым, — зависит
от многих факторов, и нельзя не упрекнуть Хорни за то, что она ушла от этой про
блемы. Кроме того, она полностью игнорировала физиологические предпосылки, ко
торые, разумеется, есть у каждого человека. Все в порядке, когда она утверждает,
что воспитание является более важным для развития и сохранения невроза, чем при
рода. Но это не значит, что роль природы вообще следует игнорировать, как это де
лала Хорни. Еще один упрек ей следует сделать в том, что она не пыталась разработать
схему развития, которая могла бы служить руководящей линией для изучения эволю
ции биологических задатков в данной среде. Ни в одной из ее работ мы не встречаем
указания на принцип раскрытия присущих человеку способностей в соответствую
щих благоприятных условиях. И даже в ее описаниях различных болезней и воз
можностей их лечения, как правило, отсутствует какаялибо связь с их генезом
и нозологией.
И тем не менее, критикуя Хорни, нельзя обойти молчанием то, что во многих
областях психоаналитического исследования она открыла двери, которые прежде
были закрыты. Хотя в своей критике узкого понимания теории либидо она не была
одинока, ибо в то время преобладала ошибочная тенденция приписывать сексуаль
ному аппарату среди прочих факторов человеческого поведения первичную мотиви
рующую роль, все же не все, кто активно занимался этим вопросом, настолько дале
ко заходили в психологизации сексуальности, как Карен Хорни. Несмотря на это,
можно утверждать, что ее критика мифа пансексуализма не осталась незамеченной.
В своих работах Хорни придавала особое значение социальным и культурным фак
торам в развитии неврозов и подчеркивала, что адаптационные аспекты играют более
важную роль в невротическом поведении, чем лежащие в его основе инстинкты.
366
Психоаналитические теории Карен Хорни, Гарри Стека Салливена (Герард Хржановски)
В связи с этим возникает вопрос, почему Хорни не использовала в полной мере дан
ные социологии и антропологии. Все, что она говорит по этому поводу, выглядит по
верхностным, и мы не обнаруживаем даже попытки установить какиелибо общие
связи. В своих трудах она нигде не дает, например, детального объяснения того, ка
ким образом энкультурация и социализация отражаются на возникновении и фор
мах неврозов. Вместе с тем, если бы она больше внимания уделяла междисцип
линарным вопросам, то это значительно обогатило бы ее теории и придало бы им
более солидный базис.
В качестве еще одного важного научного вклада Карен Хорни в теорию психо
анализа я хотел бы упомянуть концепцию базальной тревоги и базального конфлик
та. Она усматривала в них гомеостатическое свойство защитных установок, возни
кающих как реакция на тревогу, и показала, что защитные действия иногда могут
быть более деструктивными, чем источники угрозы, против которых они изначаль
но были направлены. Кроме того, она совершенно верно считала, что самоуничижи
тельные защитные манипуляции способствуют сохранению этих невротических
установок. Другими словами, это означает, что невротик боится ослабить свои за
щитные механизмы или вовсе от них отказаться. Таким образом, на мой взгляд, Хор
ни не сказала чтолибо существенно новое о природе тревоги и страха (см. статью
Д. Айке в т. I). По ее мнению, тревога — это прежде всего субъективное состояние
беспомощности и изоляции во враждебном мире и последствие определенных нев
ротических проблем родителей, не способных дать ребенку достаточно любви и теп
ла, когда он в них особо нуждается. В этом смысле она ставит тревогу на ту же сту
пень, что и состояние недостаточности, например, авитаминоз.
Большое значение имело также определение, данное Хорни тому порочному
кругу, о котором говорилось выше.
Безусловно, Хорни принадлежала к числу аналитиков, обратившихся к иссле
дованию эмоциональных компонентов, которые прежде не учитывались: чувствам
безысходности, беспомощности и безнадежности. Кроме того, она показала, на
сколько сильна у человека потребность в безопасности и самоуважении. Одним из
главных новшеств Карен Хорни, без сомнения, была ее концепция Самости.
Она отошла от предложенного Фрейдом разделения на Я, СверхЯ и Оно и в пер
вую очередь сосредоточила свое внимание на феномене самовосприятия. Ее идею
когнитивной матрицы как основного компонента, мотивирующего отношение ин
дивида к самому себе и другим людям, можно, пожалуй, назвать поистине гени
альной. Ее концепция идеализированного образа Самости великолепна и в самых
разных аспектах сохраняет свое значение в терапии. Правда, в одном пункте Хор
ни заблуждалась — речь идет о ее искусственном разделении на гипотетическую
истинную Самость и Самость, возвеличенную в результате защит. Мысль о пленен
ной внутренней Самости, выключенной из процессов развития и жизни, противо
речит холистическому подходу Хорни. На мой взгляд, когнитивное искажение
идеализированной Самости является источником постоянной неверной информа
ции о себе, и оно пронизывает все отношения с людьми, важными для данного
человека. Возможность устранения подобных неверных представлений связана
со способностью человека устанавливать в целом нормальные, доверительные от
ношения с другими людьми, которые позволяют обеим сторонам свободно общать
ся. Хотя в результате такого благоприятного опыта истинное неискаженное ядро
пока еще не проявляется, но зато расширяется поле зрения и повышаются шансы
на обретение более реалистичной самооценки.
В заключение я бы хотел отметить еще один момент, который вспоминается мне
всякий раз, когда речь заходит о Хорни. Она критиковала механистическую модель
Фрейда и отвергала любого рода биологические и физиологические рассуждения
367
ПСИХОАНАЛИЗ. Последователи Фрейда
в качестве критерия психоанализа. Для нее невроз всегда был следствием психоло
гических феноменов, формой нарушения человеческого развития в результате пато
генных влияний со стороны родителей и культуры. Тем не менее Хорни была против
того, чтобы люди, не имеющие ученой степени доктора медицины, обучались психо
анализу или практиковали в качестве аналитиков. Эта позиция совершенно не соот
ветствовала ее терапевтической теории.
ГАРРИ СТЕК САЛЛИВЕН
Гарри Стек Салливен родился 21 февраля 1892 года в Норвиче, небольшом го
родке в штате НьюЙорк. Он умер 14 января 1949 года в Париже, где находился
на конференции ЮНЕСКО. Его бабушка и дедушка эмигрировали из Ирландии.
Когда Гарри было три года, его родители поселились на ферме в сельской общине
неподалеку от Норвича. Эта область традиционно является протестантскореспуб
ликанской, и во всей округе Салливены являлись единственной семьей католиков.
В целом о детстве Салливена известно очень мало. Единственным источником ин
формации о нем является Клара Томпсон, которая была его другом и, о чем будет
рассказано несколько позже, его аналитиком. Я хотел бы здесь привести цитату
из речи под названием «Гарри Стек Салливен, человек», которую Клара Томпсон
произнесла 11 февраля 1949 года на торжественном заседании, посвященном па
мяти Салливена.
Гарри Стек Салливен с самого раннего детства был одиноким человеком. Он был
единственным ребенком, выжившим в семье бедных ирландских фермеров в штате
НьюЙорк. Все его братья и сестры умерли еще в младенческом возрасте. Он был
одиноким мальчиком, у которого на родительской ферме не было ни друзей,
ни товарищей по играм. Мать, которая, как ей казалось, вышла замуж за человека
ниже своего ранга, была наполовину инвалидом и постоянно брюзжала и раздра
жалась изза убогого существования семьи. Она давала мальчику очень мало тепла.
По его собственным словам, она совсем не интересовалась сыном, для нее он являлся
статистом, на которого можно было ‘повесить’ свои иллюзии. Самому же ему казалось,
что он всегда находил взаимопонимание с отцом, если только удавалось с ним контак
тировать. Однако эти доверительные отношения с отцом возникли позже, когда Сал
ливен был уже взрослым. Отец Салливена был робким, скрытным человеком; он край
не редко хвалил своего сына, тем больше Гарри ценил эту похвалу. Единственными
друзьями в его детстве были животные на ферме. Играя с ними, он чувствовал себя
счастливым и не таким заброшенным. Настоящих товарищей по играм у него не было,
и когда, наконец, он пошел в школу, то чувствовал себя посторонним и не мог приспо
собиться к группе. Такова ранняя предыстория человека, который в течение многих лет
стремился понять одиночество. В результате этих усилий возникла теория, имеющая
для всех нас огромнейшее значение.
В характере Гарри была также мистическая, сентиментальная сторона. Его мать,
исполненная чувством превосходства своей семьи над семьей мужа, часто рассказы
вала сыну истории из прошлого. Одна из этих историй особенно запала ему в душу:
ктото из его предков был западным ветром, который в образе лошади скакал на
встречу восходу солнца, чтобы приветствовать будущее. У меня самой есть сомне
ния, не уверовал ли Гарри своей сентиментальной, полной юмора, ирландской ча
стью души в правдивость этой истории. Во всяком случае пристрастие к лошадям
у него было очень сильным, и он всегда рассматривал лошадь как своеобразный сим
вол себя самого.
368
Психоаналитические теории Карен Хорни, Гарри Стека Салливена (Герард Хржановски)
Хотя этому сыну бедного фермера предстояло пройти длинный путь, чтото
в нем все время влекло его вперед. Уже в раннем возрасте он проявил талант и инте
рес к физике, а затем решил заняться медициной. Но и в университете бедность
и недостаточное чувство сопричастности изолировали его от сокурсников. В конце
Первой мировой войны он служил офицером связи в больнице Святой Елизаветы,
где познакомился с Уильямом Алансоном Уайтом, который во многом ему помогал
и вместе с тем оказал на него огромное влияние. Этот личный интерес доктора Уай
та на протяжении всей жизни очень много значил для Салливена, и впоследствии
он всегда вспоминал о нем с глубокой благодарностью. Примерно в это же время
Гарри стал проявлять особый интерес к проблемам шизофрении.
Несколько лет спустя, в 1923 году, когда Гарри впервые появился в больнице
Шеппарда Пратта, завязалась и наша дружба. То, как она началась, было для него со
вершенно типичным. В то время мне довелось выступать в клинике Фиппса с пер
вым своим научным докладом, а Гарри находился среди слушателей. Наряду с со
мнениями, свойственными новичку, у меня всю неделю перед докладом по вечерам
поднималась температура, и поэтому, наверное, я выглядела очень болезненной.
Мой доклад был посвящен попыткам суицида у больных шизофренией. Позднее Гар
ри рассказывал мне, что был поражен не только моим интересом к шизофрении,
но еще больше тем, что я выглядела такой больной. Он сделал из этого вывод: эта жен
щина, видимо, больна шизофренией; я должен обязательно с ней познакомиться.
Таким образом, приступ брюшного тифа послужил причиной возникновения столь
плодотворных дружеских отношений, дружбы, которая с непоколебимой лояльно
стью продолжалась более 25 лет.
Благодаря нашему взаимному интересу к пациентам между нами установилась
очень тесная связь. Мы вскоре поняли, что относимся к больным с одинаковыми
чувствами — с настоящей симпатией и глубоким уважением. Его мысли в отноше
нии пациентов всегда мне казались очень разумными, и я принимала их интуитивно
и почти бессознательно. Вскоре мне стало понятно, что это человек, который своим
едким сарказмом мог прилюдно разнести в пух и прах плохой доклад, мог быть со
всем другим — он мог быть мягким, сердечным и дружелюбным. И именно это
он демонстрировал своим пациентам. Каждый, кто наблюдал, как он разговаривал
с больным кататонией, видел настоящего Гарри — без маски и без защит. Его мяг
кость не имела ничего общего с сентиментальностью и слезливостью; скорее,
она выражала чувство глубокого понимания.
В дружбе он также проявлял искренность и терпимость, столь типичные для его
отношения к пациентам. В выборе друзей он был очень осторожен. Он долго прове
рял: не слишком ли они ориентированы на соперничество, не движет ли ими невро
тическое честолюбие? Не ревнивы ли они по своей природе и не являются ли оп
портунистами? Ибо в этом отношении он не знал терпимости. Но если человек
выдерживал эту проверку, то мог полностью рассчитывать на лояльность Гарри.
Совершенно не имело значения, какие другие промахи он мог допустить — и в част
ной беседе Салливен всегда ему на них указывал, — он всегда оставался среди
его друзей. У меня самой однажды были все основания быть благодарной ему за эту
лояльность, когда он защитил меня в ситуации, в которой менее великодушный че
ловек, скорее, позаботился бы о том, чтобы предотвратить угрозу своему собствен
ному положению. Я думаю, что для Гарри собственные интересы никогда не имели
большого значения, когда речь шла о лояльности к другу. Он готов был прийти
на помощь в любых критических ситуациях.
И тем не менее в своих личных делах Гарри был удивительно далек от мира. Го
лова его находилась в облаках, и отнюдь не всегда он стоял ногами на земле. Но разве
можно было ожидать чеголибо другого от потомка западного ветра! Во всяком
369
ПСИХОАНАЛИЗ. Последователи Фрейда
случае для сухого ученого этот человек обладал удивительным чувством поэзии.
Он любил музыку. И, возможно, именно это сочетание художественной жилки
с научным умом ученого и позволило ему открыть значение различных тембров че
ловеческого голоса.
Гарри воспитывался как католик, и хотя его мышление было далеко от формаль
ных религиозных догматов веры, он сохранил большую любовь к красоте и величию
католических ритуалов. Он был глубоко религиозен в смысле веры в позитивную сто
рону человека. Когда он прощался с другом, то использовал характерную формулу:
‘Да хранят тебя боги!’ Мне это напутствие всегда, так сказать, приоткрывало занавес,
позволяя увидеть ирландского юношу и его традиционную веру в языческих богов.
Несомненно, у этого напутствия был подтекст: ‘Пусть защитят тебя добрые силы
твоего мира!’
Вера в возможность постоянного мира на земле, словно огонь, горела в нем
и все последние годы придавала жизненную энергию его больному и слабому телу.
Много раз в эти годы ему удавалось перехитрить смерть, что граничило с чудом.
Он хотел жить и жил продуктивно. Он и дальше будет жить с нами и благодаря
нам — людям, которые его знали. Он умер как герой прямо во время работы, кото
рую любил больше всего на свете» (Thompson 1949).
Салливен получил докторскую степень по медицине в 1917 году в Чикагском
колледже медицины и хирургии. После этого в годы Первой мировой войны он слу
жил старшим лейтенантом и до 1923 года оставался на правительственной службе
в качестве офицера связи с больнице Святой Елизаветы в Вашингтоне (округ Колум
бия). Он работал там под руководством Уильяма Алансона Уайта, который являл
ся одним из первых поборников психоанализа в Соединенных Штатах Америки.
В это же время у Салливена завязались тесные профессиональные и человеческие
отношения с Кларой Томпсон, работавшей в той же больнице. Он уговорил ее по
ехать для прохождения собственного анализа в Европу, чтобы затем, по возвраще
нии в США, проанализировать его самого.
В 1923 году Салливен получил должность психиатра в больнице Шеппарда
и Пратта в Балтиморе (штат Мэриленд). В 1925 году он был назначен руководителем
клинических исследований и с тех пор стал интенсивно заниматься изучением ши
зофренических расстройств. В этом же году он стал экстраординарным профессо
ром психиатрии на медицинском факультете Мэрилендского университета.
Я бы хотел здесь отослать читателя к предисловию Хелен Свик Перри к посмерт
но опубликованному сочинению Салливена «Шизофрения как гуманный процесс»
(1962). Она описывает в нем приемное отделение, организованное Салливеном
для шести больных шизофренией мужского пола и являвшееся своего рода предше
ственником терапевтических сообществ. Салливен полностью изолировал этих па
циентов от медсестер и обычных рутинных дел в больнице и подготовил в качестве
ассистентов тщательно отобранных санитаровмужчин. Кроме того, он придумал
хитроумную систему коммуникации между персоналом, больными и собой. Салли
вен изменил традиционную роль участвовавших в проекте санитаров, сделав их ин
тегральной составной частью терапевтического процесса. Свидетельством глубокой
включенности их в этот проект, пожалуй, может служить то, что в это время некото
рые из них сами проходили анализ. Салливен являлся душой этого терапевтическо
го сообщества; он выступал как супервизор, терапевт и «носитель информации»
в этой интенсивной коммуникативной системе, которая должна была служить изу
чению заболевших шизофренией людей и их лечению. Салливен был твердо убеж
ден, что психиатрические исследования способны дать надежную информацию лишь
при условии, что они проводятся в атмосфере, которая специально ориентирована
на повышение чувства собственной ценности пациентов. В ходе этих исследований
370
Психоаналитические теории Карен Хорни, Гарри Стека Салливена (Герард Хржановски)
Салливен выявил решающее значение социокультурных факторов в развитии пси
хических расстройств. Он стал уделять все большее внимание взаимодействию
между природными задатками и переживаниями, возникавшими в общении с эмо
ционально значимыми людьми. Для Салливена прежде всего являлось важным по
стоянное взаимодействие между предопределенным процессом созревания и слу
чайностями социализации и энкультурации. Эта ключевая идея легла в основу
его теории интерперсональных отношений.
В 1931 году Салливен перебрался в НьюЙорк, где открыл частную практику.
В последующие годы он занимался главным образом изучением и лечением невро
зов навязчивых состояний. Затем в 1938 году он вернулся в Вашингтон, где стал ра
ботать консультантом в системе воинской повинности для отдельных граждан (в под
разделении, ответственном за набор призывников).
Как автор Салливен испытывал определенные проблемы. Он не обладал художест
венным талантом Фрейда, которому за его мастерскую прозу даже была присуждена
премия Гёте. Както он доверительно признался одному своему другу, что, по его пред
ставлениям, писал для двух разных групп читателей. Он полагал, что из этих двух групп
одна его вообще не понимает, как бы ясно он ни высказывался. В уме он называл
эту группу «круглыми идиотами». Других, наоборот, он представлял как настоящих
гениев, которые могли только посмеяться над простотой его описаний. Как бы там ни
было, Салливен за свою жизнь не опубликовал ни одной книги. И хотя среди аналити
ков распространилось несколько копий его значительного сочинения «Личная пси
хопатология», фактически эта книга была издана лишь 40 лет спустя (в 1971 году).
Все остальные опубликованные под именем Салливена книги являются посмертными
расшифровками магнитофонных записей его лекций (он всегда брал с собой на лек
ции магнитофон). Все остальное, что вышло в свет после его смерти, представляет со
бой различные статьи, которые при его жизни печатались в специальных журналах.
Каждый мыслитель испытывает на себе влияние идей другого мыслителя, и со
вершенно естественно, что Салливен в этом отношении не являлся исключением.
Сам я считаю попытки сводить каждую идею к ее истокам бесплодным предпри
ятием. Кроме того, во многих случаях это является невозможным, ненужным и бес
смысленным. Великие идеи не всегда можно прямолинейно свести к некоторой
определенной причине, ибо творческий ум нередко находит новые связи между
известными концепциями. Следовательно, творческое мышление необязательно
должно основываться на чемто совершенно незнакомом.
Раз уж об этом зашла речь, то своими идеями Салливен обязан целому ряду
предшественников и современников. Не претендуя на полноту, я бы хотел назвать здесь
тех, кто оказал большое влияние на его интерперсональную теорию. Прежде всего, ра
зумеется, Зигмунда Фрейда, влияние которого на психологический подход Салливена
было особенно сильным. Среди психиатров нужно упомянуть в первую очередь Адоль
фа Мейера, Уильяма Алансона Уайта, Эдварда Кемпфа и Давида Леви.
Попытка добиться сближения между психиатрией и социальными науками яв
ляется лейтмотивом интерперсональной теории Салливена. И здесь своей концеп
цией духа, души, общества и Самости особое влияние на него оказал Джордж Гер
берт Мид. В этом ряду можно назвать также социологов Кули и Болдуина, а также
Рут Бенедикт и Эдварда Сапира — двух антропологов культурологического направ
ления, с которыми Салливен находился в дружеских отношениях.
Совершенно особую задачу Гарри Стек Салливен видел для себя в том, чтобы по
sставить психиатрическое исследование на как можно более широкую междисцип
линарную основу. Так, например, он стал соучредителем Вашингтонского института
психиатрии, декларированная цель которого заключалась в установлении связей
между разными частными областями, тем или иным образом занимавшимися
371
ПСИХОАНАЛИЗ. Последователи Фрейда
исследованием человека. Одно время в состав Вашингтонского института входил
также Институт Уильяма Алансона Уайта в НьюЙорке, пока в 1946 году он не стал
независимым учебным заведением. Салливен являлся также соиздателем, а затем
и главным издателем журнала «Psychiatry — Journal for the Operational Statement
of Interpersonal Relations». Кроме того, он был активным членом Всемирной феде
рации психического здоровья. Он активно занимался также проблемой снижения
напряженности в мире, и в январе 1949 года, когда его постигла смерть, находился
в Париже на конференции ЮНЕСКО, посвященной как раз этой теме.
Согласно Салливену, теория интерперсональных отношений покоится на трех
столпах. Ими являются аксиома поля — концепция из области физики (Максвелл,
Фарадей) и социальной психологии (Курт Левин), — принцип операционизма
(Bridgman, 1927), а также рассмотрение феноменов интерперсональных отноше
ний под углом зрения теории развития.
Салливен определяет психиатрию как науку о межчеловеческих отношениях.
При этом основное внимание уделяется изучению изменений человеческой лично
сти. Только в общении с другими людьми личность может сформироваться и про
явить себя характерным для нее образом. Поэтому, согласно Салливену, единствен
ным приемлемым методом психиатрии является включенное наблюдение с четко
обозначенной целью разрешения жизненных проблем.
Система понятий теории интерперсональных отношений
Я считаю правомерным отнесение интерперсональной теории к области психо
логии Я уже в силу того, что в ней полностью признаются адаптивные способности
человеческого организма. В ней также делается акцент на интенциональном поведе
нии развивающегося ребенка в отношении его интерперсонального окружения.
При благоприятных условиях и при поддержке окружения в надлежащий момент
происходит созревание. Вопрос о надлежащем моменте имеет решающее значе
ние для ценности приобретаемого опыта. Кроме того, в интерперсональной теории
мы обнаруживаем некоторые черты сходства со структурными концепциями,
не имеющие, однако, параллелей с топографическими воззрениями.
Представления Салливена о личности, динамизме и прежде всего о системе Са
мости имеют определенные соответствия с принципами общей теории систем (von
Bertalanffy 1966). Его наблюдения, согласно которым люди предоставляют инфор
мацию, чтобы в свою очередь также получить информацию, указывают на то,
что он занимался эффектом обратной связи. Наконец, следует также отметить,
что Салливен был одним из первых психиатров, которые больше интересовались ха
рактером передачи информации, чем интрапсихическими конфликтами.
Если подвести краткое резюме, то можно сказать, что интерперсональная теория
основывается на теории развития, ориентируется на теорию поля и использует прин
ципы операционизма. Человеческая личность и специфическая идентичность рассмат
риваются преимущественно как поведенческие проявления, имеющие гибкие грани
цы. Личные качества проявляются лишь в интерперсональном взаимодействии.
Артефакт неизменности Самости
В теории интерперсональных отношений проводится различие между двумя
разными понятиями Самости. В одном случае речь идет о процессе, направленном
на элементарную цель человеческого стремления, тогда как во втором случае Са
372
Психоаналитические теории Карен Хорни, Гарри Стека Салливена (Герард Хржановски)
мость трактуется как замкнутое единство. Неизменную Самость можно рассмат
ривать как конструкт. Это означает, что никому не дано понять свой частный внут
ренний мир, свои врожденные таланты, уникальность своих отпечатков пальцев
или другие более или менее постоянные аспекты идентичности. Акцент должен
делаться только на доступных наблюдению, внешне детерминированных феноме
нах Самости, при этом Самость рассматривается скорее как основа опыта, нежели
как ядро человеческого бытия. Самость понимается как содержание сознания
в рамках социализации, энкультурации и формативной направленности на опре
деленные цели. И, наконец, Самость можно также определить как часть личности,
которая в момент тревоги воспринимается в качестве центральной. Данная здесь
дефиниция Самости обнаруживает определенное сродство с современной теори
ей информации, поскольку Самость в той или иной мере приравнивается к инфор
мации, которой непосредственно располагает индивид. В свою очередь из этого
вытекает, что в информационный процесс включены саморегуляция и само
контроль.
Согласно интерперсональной теории, каждый человек обладает по отношению
к другим людям определенным набором индивидуальных способов реагирования,
непосредственно связанных с важными событиями, происшедшими в ходе собст
венного развития. Важным фактором терапии является расширение поля наблюде
ния и коммуникации. Оно достигается благодаря тому, что пациент самыми разны
ми гранями своей личности соприкасается как с реальной личностью психиатра,
так и с искаженным представлением о ней. Само по себе лечение представляет со
бой продолжающийся интерперсональный процесс, в который активно включен те
рапевт. При этом метод наблюдения и ожидание реального терапевтического ре
зультата изменяют эмоциональную основу актуального поведения и воздействуют
на ближайшее будущее. Клинические данные, получаемые в ходе терапевтического
процесса, классифицируются и оцениваются на основе определенных гипотез.
Они анализируются — как это будет более подробно показано в дальнейшем —
в аспекте психиатрической экологии, концепции тревоги, принципа однородности
и принципа нежности.
Экологический принцип
Рассмотрим вначале психиатрический подход Салливена как исследование ин
терперсональных отношений с экологических позиций. Сам он сформулировал
эти свои представления в книге «Иллюзия индивидуальной личности» (1950). Эколо
гия занимается биологическими аспектами отношений между организмами и внеш
ней средой, прежде всего процессами взаимного проникновения. Кроме того, в ней
рассматривается зависимость человека от его социальных институтов с учетом того,
что индивид тесно связан со всем своим окружением. Салливен приводит здесь
в качестве примера обмен кислорода и двуокиси углерода в процессе дыхания.
Он отмечает, что человеческий организм обладает лишь весьма ограниченной спо
собностью к усвоению кислорода, и поэтому жизнь человека зависит от почти не
прерывного обмена кислорода и двуокиси углерода в теле или в атмосфере. Салливен
распространяет экологический принцип на область психиатрии и постулирует обя
зательность более или менее постоянного интерперсонального контакта в соответ
ствующей человеку внешней среде. Он утверждает, что специфические особенности
человека настолько лабильны, что для своего потенциального развития и дальнейше
го выживания он нуждается в связи с внешним миром. Изоляция от основного по
тока человеческой жизни равносильна психическому нарушению. Эта концепция
373
ПСИХОАНАЛИЗ. Последователи Фрейда
имеет непосредственное отношение к феномену сенсорной депривации, которую
можно также рассматривать в аспекте энтропии, причем организм, чтобы сохра
нить относительно стабильное состояние, должен принимать негативную энтропию.
Потребность в контактах с другими людьми должна рассматриваться как элемен
тарная биологическая потребность, которая становится эмоционально ощутимой
в состоянии одиночества.
Разумеется, включение психиатрии в систему экологии поднимает целый ряд
теоретических и практических вопросов. Так, например, проблема неизменного
ядра, то есть индивидуальной Самости, становится относительно маловажной,
если рассматривать целое с позиции системы текущих взаимодействий. Вопрос
о том, что находится внутри, а что снаружи, что является интра, а что экстрапсихи
ческим, в данном аспекте становится прежде всего вопросом о моменте времени,
и на него нельзя ответить однозначно. В результате в ином виде предстает и пробле
ма интериоризации.
Здесь можно было бы ввести понятие связующего звена, служащего кодирова
нию и декодированию, символообразованию и аналогичным процессам в гипоте
тической пограничной области между внутренним и внешним миром. Во всяком
случае представляется важной концепция, согласно которой внутренние и внеш
ние феномены являются тесно взаимосвязанными, а границы между ними — не
определенными и изменчивыми. Очень часто разграничение ядерных и полевых
феноменов зависит главным образом от позиции наблюдателя и от временного
фактора. Один и тот же процесс можно наблюдать в разное время и констатиро
вать, что активность на ядерном уровне обращает на себя больше внимания,
чем аспекты трансакции. Поэтому я считаю разделение на интрапсихические
и интерперсональные феномены мнимой проблемой. (Макс Планк однажды про
иллюстрировал мнимую проблему следующим образом: он встал перед аудитори
ей и со своей позиции объяснил расположение слева и справа. Затем он заметил,
что с позиции слушателя дело обстоит, разумеется, совершенно наоборот. Мнимая
проблема заключалась бы в попытке выяснить, какая сторона является «настоя
щей» левой или правой.)
Постулат Салливена об увековечении более или менее постоянных паттернов
интерперсональных отношений также проистекает из принципа экологии. В соот
ветствии с ним проблема переноса рассматривается уже не как интрапсихическое
индивидуальное поведение, а как интерперсональный феномен в области поля. Вы
ражаясь иначе, перенос является не только продолжением когдато интериоризи
рованного поведения, но он также обусловливается реакциями другого человека
на искажение.
В этом контексте встреча «здесь и сейчас» между двумя индивидами рассматри
вается на фоне прежних объектных отношений как самостоятельное измерение.
Прошлое, настоящее и ближайшее будущее тесно взаимосвязаны, а искажения пе
реноса относятся, следовательно, не столько ко взрослому человеку, сколько к рег
рессивным, инфантильным аспектам личности, как это и предполагалось в класси
ческой теории. Возможность установить контакт с детством пациента, когда тот
уже стал взрослым, должна рассматриваться как крайне сомнительная. Кроме того,
с экологических позиций гораздо больше внимания должно уделяться личности ана
литика, выступающего в качестве терапевтического инструмента и подвергающего
ся постоянному самоконтролю.
В целом можно сказать, что экологическая модель предполагает полную ревизию
терапевтического процесса. На передний план в большей степени выдвигаются интер
персональные процессы, то есть индивидуальные конфликты пациента уже не находят
ся в центре внимания, как прежде. Самым важным, однако, является построение —
374
Психоаналитические теории Карен Хорни, Гарри Стека Салливена (Герард Хржановски)
с целью интенсификации интерперсонального раппoрта — коммуникационной сети,
в рамках которой на сложные сообщения (пациента) дается как можно менее слож
ная обратная связь. Таким образом создается открытая система обмена, которая
во многом напоминает концепт современной теории информации.
Слабые места в экологической модели Салливена
Хотя Салливен не сумел полностью освободиться от жестких экономических
положений, характерных для теории либидо, благодаря разработанной им экологи
ческой модели он намного опередил свое время. Остатки устаревшего экономиче
ского подхода можно обнаружить в его взглядах на превращение энергии. Сегодня,
однако, общеизвестно, что обмен информацией осуществляется без особой потери
энергии. В своих теориях Салливен не учитывал также то, что организм для своего
выживания должен получать негативную энтропию из внешнего мира. Любой жи
вой организм должен регистрировать постоянное увеличение энтропии и поэтому
обязан обладать такой организацией, чтобы состояние нарушающегося равновесия
всегда было под контролем.
Следующей очевидной слабостью интерперсональной экологической модели
является чрезмерный акцент на отношениях индивида в фазе формирования невро
тических и психотических расстройств. Здесь следовало бы уделить больше внима
ния общему спектру внутрисемейных отношений со всеми последствиями для ин
дивида при переходе от двухсторонних отношений к трехсторонним, ибо эти
двухсторонние или трехсторонние отношения осуществляются главным образом
внутри семейного союза, имеющего определенные экологические и динамические
аспекты. Феномены малых групп, присущие ядерной семье, влияют внутри этого
целостного единства на его взаимосвязи и негативную интеграцию. Поэтому, не
сомненно, теория интерперсональных отношений только бы выиграла, если бы
в ее концепции учитывались динамические силы семьи.
В связи с этим должны более тщательно исследоваться также экологические ас
пекты семьи и общества в целом. При этом необходимо было бы, например, отве
тить на вопрос, какую дистанцию должна занимать семья по отношению к общест
ву и где возникают тенденции к изоляции, которые искусственно обособляют семью
от потока жизни.
Еще одним слабым моментом в психиатрической экологии Салливена явля
ется пренебрежение когнитивными процессами. Те или иные нарушения мыш
ления возникают при всех психических болезнях. Однако в интерперсональной
теории эти нарушения не рассматриваются дифференцированно в аспекте раз
личных картин болезни. На мой взгляд, само по себе выделение общих категорий
когнитивных паттернов поведения в соответствии с их прото, пара и синтакти
ческими признаками, какими бы полезными ни были подобные родовые клас
сификации, является недостаточным. Патологические процессы мышления
должны прежде всего рассматриваться в связи с личным опытом пациента и с их
генетическими причинами. Мы постоянно находим подтверждения того, что
в нарушенной сети внутрисемейной коммуникации развиваются неправильные
когнитивные паттерны поведения, которые, по меньшей мере частично, накла
дывают свой отпечаток на мышление пациента. Наряду с действительно непра
вильной информацией в рамках нарушенной когнитивной системы встречаются
также случаи, когда абсолютно безупречная информация перерабатывается и пе
редается в эмоционально искаженном виде. Здесь речь прежде всего идет о пато
логии мышления в рамках коммуникативной системы семьи в целом и в меньшей
375
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]