Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия в систематическом изложении. Учебное пособие
.pdf
ПСИХОЛОГИЯ
ны чувств. То, что какой-нибудь орган может наряду с другими функциями исполнять и функцию органа чувств, доказано ведь на примере кожи,
мускулов, суставов. Но все эти рассуждения приложимы и к другим сис-
темам органов тела, например, к органам дыхания с ощущениями удушья
и легкого дыхания, к половым органам, органам циркуляции, выделения
и т. п. Одним словом, большие системы органов тела, первая и важнейшая
задача которых состоит в отправлении общих жизненных функций, служат вместе с тем и органами чувств, так как об исправлении своих функ-
ций они сообщают центральным нервным органам. Ощущения этого рода
столь же самостоятельны и различны между собой и по сравнению с прочими ощущениями, как, например, цвета, отличны от тонов и вкусов. Они
не так богаты оттенками и в большинстве случаев их труднее разобщать,
чем ощущения высших чувств, но в душевной жизни аффектов они игра-
ют большую роль. Так как их, как уже упомянуто было, относят не к внеш-
ним предметам, а к органам собственного тела, то их обычно принято
называть органическими ощущениями.
Мы видим, что посредством ощущений душа получает самые разнооб-
разные сведения о внешнем мире. Но указать точное число видов этих
ощущений или передающих их органов все-таки невозможно. Число это
колеблется в зависимости от того, считать ли, например, мускулы и суставы, органы дыхания и питания каждый отдельно или рассматривать их
как групповые единицы. Можно только сказать, что душа снабжена всем
ей необходимым. О самом отдаленном душа узнает при помощи глаза,
о самом близком, о том, что непосредственно соприкасается с телом или
внутри его происходит, — посредством кожи или органов, расположен-
ных внутри тела. Особенно же много и самых разнообразных сведений
о предметах, находящихся на небольших расстояниях от тела, дают душе
глаза, уши и нос, вместе взятые.
В общих отношениях между ощущениями и порождающими их процес-
сами внешнего мира две стороны представляют особенно большой инте-
рес. Во-первых, поразительный объем различных степеней интенсивности
определенного рода внешних явлений, за которыми душа способна сле-
дить посредством одного и того же органа. Известно, что органы чувств
все обладают очень высокой чувствительностью, т. е. что даже объектив-
но самые слабые по силе раздражения способны породить ощущение.
Нет, например, такого физического аппарата для воспринимания звука,
который бы обладал большей чувствительностью, чем ухо. Но этого мало;
особенность, о которой здесь идет речь, состоит в том, что то самое ухо,
которое не хуже самых тонких резонаторов воспринимает самые слабые
звуки, выдерживает и громовой выстрел из большого орудия, а глаз, вос-
принимающий даже небольшую долю мерцания светлячка, может безна-
211
ГЕРМАН ЭББИНГАУЗ
казанно смотреть и на слегка затемненное солнце с его в миллионы раз
бóльшим сиянием. Ни один искусственный аппарат по объему своей продуктивности не может сравниться с этими двумя чувствами, аналогично
которым и большинство прочих чувств функционирует в очень больших
пределах интенсивности.
В этом проявляется общая закономерность зависимости ощущений
от силы соответствующих раздражений (закон Вебера), которая, пожалуй, основана на своеобразной раздражаемости нервной субстанции. При
постепенном приращении объективных раздражений ощущения, как
известно, также усиливаются, но только все медленнее и слабее, по мере
того, как растет приращение. Приблизительно эта зависимость выражается так, что для получения равных придатков в ощущении нужно прибавлять относительно равные придатки к раздражению, т. е. помножать
его на постоянную дробь. Пусть, например, имеется один источник света
и другой, объективно его превосходящий по интенсивности в 10 или 100
раз; для того чтобы одинаково повысить яркость обоих, т. е. повысить их
на одинаковую ступень кажущейся яркости, во втором случае, требуется
приращение объективных раздражений в 10 или 100 раз большее, чем
в первом. Другой пример. Пусть, например, опытный почтовый чиновник в состоянии просто взвешиванием на руке письма в 21 грамм определить, что оно весит больше предельной нормы в 20 граммов; чтобы обна-
ружить превышение предельной нормы в 250 гр., ему потребуется перевес
в 121/@ гр., а при предельной норме в 5 кг — в 250 гр. Душа, значит, разли-
чает даже самые большие приращения внешних раздражений, что вполне
целесообразно, но при этом она все больше отстает от объективных при-
ращений, иначе она не могла бы обойтись одним и тем же аппаратом.
Другая характерная особенность зависимости ощущений от внешнего
мира состоит в том, что в совершающемся и изменяющемся ощущения
несравненно лучше ориентируются, чем в постоянном и неизменном.
По быстроте восприятия яркостей и цветов глаз превосходит самые чувствительные фотографические пластинки; глаз, так сказать, способен
делать моментальные снимки со звезд 5-го и 6-го классов. Но зато он
не годится для снимков с продолжительной выдержкой. Уже по истечении сравнительно краткого промежутка времени ясное кажется фиксированному зрению более темным, темное — более светлым, а цвета становятся сероватыми. Глаз с течением времени приспособляется к действующим
на него раздражениям, так что получаемое им впечатление становится все
более слабым и нейтрально средним в отличие от первоначально сильного и отчетливого. С тем же явлением приспособления мы встречаемся
почти во всех прочих областях ощущений. Длительные прикосновения,
длительные температуры или длительные запахи мы почти совершенно
212
ПСИХОЛОГИЯ
перестаем ощущать. Напротив, все, что выделяется из окружающего, все
новое обыкновенно немедленно и с особенной силой достигает сознания и именно потому, что последнее приспособилось к предшествовавшей обстановке. Такое устройство, очевидно, весьма полезно организму
и душе для целей борьбы: наиболее опасными в борьбе всегда ведь являются неожиданности.
В отношении органов чувств человек вряд ли превосходит высших
животных. Птицы превосходят его остротой зрения (удивительной способностью ориентирования почтовые голуби обязаны только глазу), соба-
ки и другие животные — тонкостью обоняния. Так как запахи большей
частью исходят из почвы, то человек при своей прямой походке не мог
упражнять способность обоняния, и она у него осталась неразвитой. Слу-
хом зато человек, кажется, не уступает никаким другим существам. Тон-
костью кожных ощущений он, пожалуй, даже превосходит всех. В одном
отношении человек особенно богато обставлен: для восприятия положе-
ния и движений собственного тела он, как мы уже указали, располагает
органом полукружных каналов и отолитов, который безусловно необхо-
дим для водяных животных, но не для него. Но, подобно животным, человек очень слабо одарен в другом отношении, а именно органами для непо-
средственного восприятия электромагнитных процессов, играющих такую
крупную роль в природе. Только маленькая частица их, шириной примерно в одну октаву, доходит до человеческого сознания в виде своеобразных,
отличающихся амплитудой колебаний процессов, — различных цветов.
Относительно того, какая зависимость существует между особенностя-
ми и закономерностями разного рода ощущений и особенностями передающих их органов, т. е. относительно теории слуха, зрения и т. д., как это
принято называть, мы пока еще сравнительно недостаточно осведомлены.
Предшествовавшему нам поколению многое казалось уже вполне ясным
и понятным, но впоследствии опять возникли неясности. Быстрое обогащение наших знаний о фактических отношениях вещей показало, что
они значительно сложнее, чем мы это себе до того представляли. Мы огра-
ничимся поэтому сообщением сведений только о глазе, так как их можно
считать достаточно правильными. Наш глаз является двойным органом;
он соединяет в себе два друг друга дополняющих, но служащих все же различным целям аппарата, а именно: один для того, чтобы видеть в сумер-
ки и в темноте, и другой — чтобы видеть при свете. Для осуществления
каждой из этих целей в сетчатке глаза имеются особые элементы, соеди-
ненные между собой в виде мозаики. Для зрения в сумерках служат так
называемые палочки, содержащие светочувствительную субстанцию, зрительный пурпур. Они расположены преимущественно в периферических
частях сетчатки; по мере приближения к середине число их уменьшается,
213
ГЕРМАН ЭББИНГАУЗ
а в центре их совершенно нет. Единственная их функция состоит в передаче ощущения слабой белизны или, вернее, голубоватой белизны, какая
бывает, например, при лунном сиянии, но только в разной степени интенсивности. Для зрения при свете служат так называемые колбочки, кото-
рые сплошь заполняют центр сетчатки, желтое пятно, имеются в изобилии поблизости к нему и встречаются лишь в малых количествах на периферии. Колбочки служат нам для передачи всех цветовых ощущений. Этим
объясняется, почему ночью «все кошки серы», т. е. почему мы ночью воспринимаем только различие в яркости, но не в цветах: дело в том, что
аппарат для зрения при свете тогда не функционирует. Этим же объясняется, почему мы в сумерки не можем ясно различать формы, не можем,
например, читать: тогда уже не функционирует как следует область желтого пятна. Для того чтобы воспринимать самые слабые световые впе-
чатления, например, самые слабосветящиеся звезды, приходится даже
направлять зрение не прямо на них, а мимо них, как это хорошо известно
астрономам. Если человек снабжен обоими аппаратами, то из животных
некоторые снабжены только одним из них. Курицы, например, и змеи
обладают только аппаратом для зрения при свете; а у ночных животных
если не исключительно, то преимущественно развит аппарат для зрения
в темноте. Вследствие этого курицы идут спать с заходом солнца, а летучие
мыши тогда только появляются. В исключительных случаях — так называемой полной цветной слепоты — и люди обладают только одним из обоих
аппаратов, а именно аппаратом для зрения в темноте. Таким людям все
представляется серым, а кроме того они не переносят света, так как у них
нет светового аппарата, и обладают малой остротой непрямого зрения,
так как центр сетчатки у них не функционирует.
Ощущения сообщают душе о том, что происходит во внешнем мире.
Но плохо пришлось бы душе, если бы она этим должна была довольствоваться. Для нее не существовало бы тогда ни того, что было в прошлом,
ни того, что случится в будущем, ни того также, что спрятано за ближайшим холмиком. Поэтому для деятельности души во внешнем мире чрезвы-
чайно важным оказывается то обстоятельство, что она узнает о нем посред-
ством еще одного рода впечатлений, а именно представлений или мыслей.
Душа как бы в состоянии видеть вещи с закрытыми глазами или слышать
с заткнутыми ушами. Я думаю о льве и отчетливо представляю себе, что
он совсем не похож на лошадь, или я думаю о своей комнате в гостинице
и отчетливо вижу, как она отличается от моего рабочего кабинета.
По содержанию представления не содержат ничего нового в сравнении с ощущениями. Существует столько же родов представлений, сколько и ощущений, и со столькими же особенностями. Чего нельзя ощущать,
того нельзя себе и представить, а там, где представления отличаются
214
ПСИХОЛОГИЯ
от ощущений или выходят за их пределы, как, например, в произведениях фантазии, мы имеем дело лишь с иной комбинацией элементов, пер-
воначальная комбинация которых была нам дана в качестве ощущений.
Но содержание ощущений воспроизводится в представлениях не вполне
точно, а с некоторыми характерными изменениями. Сравнивая представления с ощущениями и их осязаемостью и, так сказать, материальностью,
мы замечаем у первых бледность и бестелесность, которые не поддаются более точному описанию, но хорошо всем знакомы. Представляемое
солнце не светит, представляемый солнечный зной не греет. Только в особых случаях, например в молодости, а также у исключительных людей
представления достигают такой степени чувственной жизненности, что
их можно сравнивать и даже смешивать со слабыми ощущениями. Далее,
чем ощущения богаче по содержанию, тем соответствующие представления менее полны и беднее отличительными признаками и, наконец,
в-третьих, отличаются характерной для них поверхностностью и непостоянством. Хочешь удержать их и замечаешь, как они исчезают; их заме-
нили уж другие представления, или же они меняются и сливаются, как
в калейдоскопе.
Все это, конечно, понижает значение представлений как замены ощу-
щений, но вместе с тем составляет их громадное преимущество. Благодаря
тому, что представления являются изображениями, но в то же время толь-
ко знаками и сокращениями ощущаемых вещей, они чрезвычайно облегчают душе обладание ими: при слишком большом сходстве с вещами они
вводили бы в заблуждение, подобно галлюцинациям. Далее, как раз непол-
нота их и мимолетность дают душе возможность в каждый отдельный
момент или в течение известного промежутка времени овладеть наиболь-
шим количеством доходящих до ее сознания вещей; представления помо-
гают душе быстрее и разностороннее ориентироваться во внешнем мире.
Наряду с ощущениями и представлениями в качестве третьего класса
элементарных психических образований ставят обыкновенно чувствова-
ния удовольствия и неудовольствия, хотя их следовало бы рассматривать как
нечто особое. Они не самостоятельны и не являются сами по себе, а все-
гда лишь сопровождают ощущения и представления, с которыми они
связаны. Но вся трудность надлежащего понимания этого соотношения
состоит в том, что эту связанность не следует себе представлять слишком
тесной. Чувствование, возникающее в связи с известными ощущения-
ми и представлениями, отнюдь не вполне определено породившими их
внешними причинами; не только по силе, но и по виду оно может быть
весьма различным в, по-видимому, однородных случаях. Звуки мелодии
в различные времена вызывают почти тождественные чисто чувственные
переживания. Но эти тождественные чувственные впечатления, смотря
215
ГЕРМАН ЭББИНГАУЗ
по обстоятельствам, могут сопровождаться чувствованием сильного удовольствия, могут быть индифферентными или даже вызывать чувствование неудовольствия.
Связь чувствований с соответствующими ощущениями и представлениями оказывается, значит, связью особого рода. Чувствования определяются не только содержанием соответствующих ощущений, но и многим
другим, например, прочими ощущениями и представлениями, находящимися в душе, и возникающими благодаря этому сочетаниями и противо-
речиями. Из одних и тех же красок и линий можно составить красивый
и безобразный рисунок, из одних и тех же описаний и мыслей — увлекательную и отталкивающую книгу. Далее, чувствования зависят от того, как
часто повторяются одинаковые душевные переживания. При этом наблю-
дается явление, аналогичное вышеописанному (с. 210) приспособлению:
при частом повторении одинаковых содержаний сопровождающие их
чувствования становятся все слабее и слабее; к тому, что переживается
очень часто, мы относимся уже совершенно безразлично. Наконец, большую роль играют всегда уже имеющиеся налицо чувствования, вызванные какими-либо иными впечатлениями. Тот, кто удручен или не в духе,
переживает известное событие совершенно иначе, чем тот, кто весел или
исполнен надежды.
Итак, чувствования, которые сопровождают ощущения и представления, не вполне определяются последними, а зависят — и в этом их огромное общее значение — еще от одного фактора, а именно от отношения
влияющих на душу объективных событий к благосостоянию организма
или его внутренней, душевной жизни. Чувствования дают впечатлениям о внешнем мире оценку, которая нужна душе для того, чтобы в борьбе
за самосохранение правильно относиться к внешним предметам. А именно: чувствования удовольствия указывают на то, что вызывающие их впе-
чатления или причины этих впечатлений при данных обстоятельствах
полезны для организма или для ближайшим образом занятых ими органов; чувствования неудовольствия, напротив, указывают на вред и опасность подлежащих внешних воздействий.
Некоторые особенности чувствований вызывают большие осложнения
душевных образований и вследствие этого очень затрудняют их понимание. Чувствования, связанные с представлениями, отражают, например,
характер соответствующих ощущений: представляемые розги неприятны, потому что действительно полученные розги тоже были неприятны.
Но благодаря сочетанию представлений часто получаются совершенно превратные результаты: воспоминание о неприятном происшествии
может при всей своей мучительности стать источником удовольствия.
Далее, мы уже упомянули, что чувствования бывают связаны не только
216
ПСИХОЛОГИЯ
с отдельными ощущениями и представлениями, но и с их сочетаниями
и отношениями, например, совпадением в пространстве, последовательностью и т. д. Всякая совокупность ощущений и представлений сопровождается, значит, невероятным количеством разнообразных чувствований.
Но при всем своем различии все они являются членами одного и того же
многообразия, разными степенями чувствования удовольствия и неудовольствия. А вследствие этого они до известной степени опять соединя-
ются и объединяются: поскольку они однородны, они сливаются и усиливают друг друга; поскольку же они противоположны, они целиком или
отчасти друг друга покрывают и компенсируют. Отсюда происходит единство и вместе с тем неисчерпаемое разнообразие таких образований, как
любовь, гордость, чувство чести.
В качестве последнего класса элементов психики обычно называют
инстинкты и волевые акты, но для этого нет никаких оснований. Они,
правда, тоже представляют нечто элементарное, но не в том смысле, как
до сих пор рассмотренные образования. В чем выражается, например,
такой инстинкт, как инстинкт питания у маленького ребенка? Прежде
всего в причиняющих сильное неудовольствие ощущениях голода или
жажды и в разнообразных рефлекторных движениях, как крик, метание
и т. п. Движения эти, в свою очередь, доходят до сознания в виде ощущений напряжения мускулов и передвижений членов, т. е. в виде кинесте-
тических ощущений (с. 206), за которыми обычно следует устранение
неудовольствия. Итак, мы здесь и аналогично во всяком другом инстинк-
те различаем две группы ощущений: одну группу разного рода ощуще-
ний, сопровождаемых сильными чувствованиями, и другую группу, вызываемую рефлекторными движениями, объективный результат которых
состоит в устранении неудовольствия или в длительном сохранении удо-
вольствия; ничего другого в душе быть не может. Но когда такие инстинк-
ты и их проявления переживаются неоднократно, то запечатлевается все
более отчетливое представление о благоприятном конечном результате
всего процесса. И в конце концов эти представления уже имеются в сознании, как только начинается ведущий к ним процесс. Как только возникают, например, мучительные ощущения голода, дитя уже представляет
себе насыщающую его бутылку, мать, которая спешит к нему с этой бутыл-
кой и т. д. Инстинкт превратился, таким образом, в простой волевой акт.
Воля содержит, во-первых, инстинкт с входящими в состав его ощуще-
ниями и чувствованиями, а затем еще следующее: духовное предвидение
конечного результата ощущаемой деятельности, который вместе с тем представляется в виде связанного с удовольствием прекращения наличного
неудовольствия или в виде сохранения наличного удовольствия. Воля —
это инстинкт с придачей предвидения результатов. О каких-либо новых
217
ГЕРМАН ЭББИНГАУЗ
элементах, кроме уже до того рассмотренных, говорить, как мы видим,
не приходится; кроме ощущений, чувствований удовольствия и неудовольствия и представлений, ничего больше нет.
II. Основные законы душевной деятельности
Душа не просто воспринимает впечатления внешнего мира, как они
доходят до нее, а реагирует на них многоразличными способами, в кото-
рых сказываются ее особенности и еще больше особенности ее целей.
Главным образом следует отличать четыре таких способа, составляющих
две пары в известном смысле противоположностей. Для простых обозна-
чений этих способов пользуются названиями: внимание и память, упраж-
нение и утомление.
Корабль, подверженный действию нескольких сил одновременно,
например, действию своего винта, ветра, течения, одинаково подчиняется
всем этим действиям, и по истечении некоторого промежутка времени он
достигает того самого места, какого он достиг бы, если бы эти силы последовательно действовали на него столько же времени каждая отдельно. При
одновременном действии нескольких сил движение корабля, как и любого
предмета внешнего мира, определяется законом образования равнодействующей. Совершенно иначе обстоит дело с душой. Если душе сразу предлагается много объектов для зрения, например сцена из народной жизни
в театре, и много для слуха, например музыка оркестра, и если независимо
от этого толчка к возникновению разного рода мыслей душа испытывает
еще иные толчки, например слышится тихий шепот поблизости, то результат получается совсем не такой, как в том случае, если бы все эти воздействия производились на душу разновременно. Имея в своем распоряжении
достаточно времени, душа может увидеть, услышать и представить себе
все, что ей предлагается. Но сделать все это сразу она не в состоянии; ее
дееспособность ограничена. Поэтому не все ощущения и представления,
объективные причины которых имеются налицо, доходят до сознания.
Отдельные, особо благоприятствуемые, воздействия пробивают себе путь
и действительно производят те действия, на какие они способны. Но это
всегда происходит за счет многих других. И чем энергичнее прокладывает себе дорогу действие отдельных причин, т. е. чем сильнее и отчетливее соответствующие отдельные представления или зрительные и слуховые впечатления, тем слабее и незаметнее действие прочих причин. Они
не совершенно потеряны для души; душа только не различает их, а получает от них одно общее более или менее цельное впечатление; они образуют
расплывчатый фон для ярко выступающих сознательных переживаний.
Это явление выбора называют суженностью сознания, или — гораздо
чаще — вниманием, а противоположное явление — рассеянностью. Во всей
218
ПСИХОЛОГИЯ
неорганической жизни нет ничего подобного этому явлению, которое гос-
подствует над всей душевной жизнью и характерно для всех ее проявлений.
Умственной работе мешает детский крик, при исправлении корректурных
ошибок невозможно обращать внимание на смысл читаемого и т. д.
В ходячем представлении внимательность состоит в чисто произвольных актах души. Душа вполне по своему желанию «обращает свое внимание» на то или другое. Невозможность такого мифологического воззрения очевидна без всяких объяснений. Предпочтения или пренебрежения, в которых выражается внимательность или состояние рассеянности,
являются строго закономерными следствиями известных особенностей
или известных отношений производимых на душу впечатлений. Существенное значение имеют здесь главным образом два обстоятельства.
Во-первых, ценность впечатлений для чувствований. Ощущения и пред-
ставления, сильно окрашенные удовольствием или неудовольствием, легче
пробивают себе путь в душе и проявляются сильнее, чем индифферентные
переживания. Если поблизости кто-нибудь станет обо мне худо или хорошо отзываться, то я легко услышу это, если даже оно было сказано шепо-
том и физически, значит, не легко могло быть воспринято. В этом состоит
то, что называют возбуждением внимания посредством интереса. Интерес
есть ведь не что иное, как чувствование удовольствия, вызываемое благожелательным отношением прежних представлений к новому впечатлению.
Но мы уже показали, что чувствования удовольствия или неудовольствия
следует рассматривать как симптомы того, что полезно и вредно для души
и для организма. Значит, из всех производимых на душу впечатлений
внешнего мира преимущественной силы достигают те, которые наиболее
важны для нее самой, для ее собственного благосостояния.
Вторую причину внимательности составляет родство производимых
на душу впечатлений с теми, которые как раз в тот момент имеются в ней.
Если в нашем сознании имеются представления, то внимание скорее всего
обращается на такие ощущения, которые дают чувственно-реальное вопло-
щение содержания этих представлений, и на такие представления, которые
родственны им или их точнее определяют. На этом основано, например,
более легкое сознавание того, что наблюдают. Итак, кроме собственного
блага души выбор между доходящими до нее воздействиями определяется
еще их отношением к господствующему в данный момент ходу мыслей.
Внимание есть явление выбора и ограничения. Но, к счастью для души,
в ней кроме этой первой закономерности господствует еще одна: душа
не ограничивается тем, что непосредственно требуется от нее внешними причинами, а при известных обстоятельствах делает гораздо больше
этого. А именно: если то, что в данный момент проникает в душу и дохо-
дит до сознания, однажды уже было ею пережито в том же самом или
219
ГЕРМАН ЭББИНГАУЗ
хотя бы в ином виде, то душа сама обогащает и дополняет это новое переживание представлениями того, что с этим раньше было связано или
следовало за этим независимо от того, имеются ли теперь налицо причины этих добавочных представлений. Когда я вижу, как небо покрывается
тучами и деревья силой ветра клонятся к земле, я знаю, что будет гроза.
Если я слышу запах карболки или йодоформа, я смотрю вокруг: нет ли
поблизости человека с повязкой. Прежний опыт постоянно дополняет
и расширяет то, что дается мне непосредственно.
Описанную общую способность души называют памятью, а ее проявления — воспроизведением, или ассоциацией. Громадная важность этой способности не нуждается в пояснениях. Природа повторяется. При повто-
рении одинаковых или похожих обстоятельств она опять дает все то, что
первоначально сопровождало или следовало за этими обстоятельствами;
бывают из этого исключения, но только чрезвычайно редко. Мысленно воспроизводя процессы прошлого, душа часто узнает об объективно
существующем еще до того, как началось его непосредственное на нее воздействие, а благодаря этому она оказывается в состоянии применяться
в своих противодействиях и к тому, что во времени и пространстве лежит
еще впереди, и может проявлять осторожность и дальновидность в борьбе с предметами внешнего мира.
Понятно, что душа со сколько-нибудь богатым опытом может при всяком данном переживании воспроизвести целое множество переживаний
прошлого. Лежащий предо мной лист бумаги или мысли, которые сейчас
как раз занимают меня, имелись уже в моей душе в связи с всевозможными другими предметами, и по сходству они также могут напоминать мне
много предметов. Какой же из многих возможных путей изберет моя способность представления? Это зависит от большого числа всевозможных
причин. Но всегда избранный путь определяется строго закономерной
равнодействующей всех участвующих в конкуренции факторов, обладающих, смотря по обстоятельствам, различной силой. В течение последних
десятилетий удалось подвергнуть большинство этих факторов экспериментальному исследованию, и при этом были окончательно подтверждены и доказаны некоторые результаты прежних, не вполне надежных, опытов, а также найдены были некоторые новые результаты.
Мы вкратце ознакомимся здесь с несколькими из них.
В течение некоторого времени непосредственно после запечатления
какого-нибудь содержания возможность его воспроизведения уменьшается с большой быстротой. Но затем этот процесс идет дальше с поразительной медленностью: спустя больше 20 лет, например, я мог доказать
наличность в памяти несомненных следов однажды заученного наизусть
стихотворения. Ничто, значит, не пропадает целиком для души, хотя уже
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]