Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовые проблемы борьбы с преступлениями, связанными с противоправным установлением контроля над активами и управлением хозяйствующим субъек
.pdf
нии по заведомо подложной доверенности в процессе участвует лицо, осуществляющее рейдерский захват.
Несовершенство уголовного закона в этой части позволило злоумышленникам безнаказанно инициировать множество таких решений, которые в
настоящее время продолжают действовать. Помимо того, что подобные решения дискредитируют судебную власть, создают атмосферу недоверия к
ней, с недавнего времени они фактически являются препятствием для уголовного преследования лиц, причастных к рейдерским захватам.
При этом вызывает обоснованные опасения практика применения определения Конституционного Суда РФ от 15 января 2008 г. № 193-О-П «По жалобе гражданина Суринова Татевоса Романовича на нарушение его конституционных прав ст. 90 УПК РФ», в котором Конституционный Суд, по сути,
признал неопровержимую преюдицию в уголовном судопроизводстве судебных решений по гражданским делам, отметив, что «...подтвержденные арбитражным судом обстоятельства, свидетельствующие в пользу обвиняемого, могут быть отвергнуты лишь после того, как вступивший в законную силу
исполняемый судебный акт арбитражного суда будет аннулирован в предусмотренных для этого процедурах».
Со ссылкой на данное постановление суды общей юрисдикции при рассмотрении уголовных дел выносят оправдательные приговоры, в которых
указывают, что подтвержденные арбитражным судом обстоятельства, свидетельствующие в пользу обвиняемого, могут быть опровергнуты лишь после
того, как вступивший в законную силу судебный акт арбитражного суда будет аннулирован в рамках предусмотренных для этого процедур.
Не ставя под сомнение решение Конституционного Суда, необходимо
подчеркнуть, что оно может быть использовано рейдерами в целях уклонения
от уголовной ответственности по следующим основаниям.
Законодательство о гражданском судопроизводстве предусматривает две
процессуальные формы обжалования судебного решения по гражданскому
делу, вступившего в законную силу: в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам. При этом сроки, круг лиц и пределы обжалования
решения ограничены.
Так, срок обжалования ограничен тремя месяцами с момента вступления
решения в законную силу. Однако часто уголовное дело возбуждается по истечении этого срока. Кроме того, даже в случае возобновления срока при обжаловании по вновь открывшимся обстоятельствам (последние могут быть
установлены в ходе уголовного судопроизводства и служить основанием для
отмены решения арбитражного суда) такие обстоятельства должны быть подтверждены вступившим в законную силу приговором суда по уголовному
делу (п. 2 и 3 ст. 311 АПК РФ).
Таким образом, сложилась абсурдная ситуация, при которой для вынесения обвинительного приговора следует предварительно добиться отмены ре-
121
шения арбитражного суда, но для отмены решения арбитражного суда необходимо предварительно добиться вынесения приговора.
Практика такого рода может полностью исключить возможность привлечения к уголовной ответственности за рейдерские захваты, совершенные путем получения судебного решения по фиктивным основаниям, которые имели место по ряду других уголовных дел.
Кроме того, в отличие от правоохранительных органов у рейдеров нет
процессуальных сроков и других ограничений. Пользуясь решениями судов,
они продолжают противоправную деятельность и доводят свой преступный
замысел до логического завершения.
Помимо этого, ни один из публично-правовых субъектов уголовного судопроизводства (дознаватель, следователь, прокурор, суд) не обладает правом оспаривания в порядке надзора и обращения с заявлением о пересмотре
по вновь открывшимся обстоятельствам актов арбитражного суда или суда
общей юрисдикции по гражданскому делу. По общему правилу им обладают
лишь лица, участвовавшие в деле, рассмотренном арбитражным судом, а
также лица, не участвовавшие в деле, но относительно субъективных прав и
обязанностей которых арбитражный суд вынес соответствующий акт (ч. 1
ст. 292, ч. 1 ст. 312, ст. 42 АПК РФ).
Таким образом, указанное решение Конституционного Суда об обязательном аннулировании судебного акта арбитражного суда в ситуации, когда
он противоречит позиции стороны обвинения, будет широко использоваться
рейдерами для уклонения от уголовной ответственности. В связи с этим
можно прогнозировать, что непринятие безотлагательных мер, направленных
на устранение отмеченных недостатков правового регулирования, повлечет
существенное увеличение числа таких судебных решений, что в итоге может
привести к кризису судебной системы в целом.
Полагаем, что к таким первоочередным мерам относятся:
• введение уголовной ответственности за инициирование и использова-
ние заведомо неправосудных решений по гражданским делам;
• устранение пробелов в регулировании разрешения коллизий обстоя-
тельств, установленных решением суда по гражданскому делу в уголовном
судопроизводстве путем установления опровержимой презумпции, т. е. возможности их признания без дополнительной проверки, однако лишь в случаях, когда такие обстоятельства не вызывают сомнений у суда, следователя,
дознавателя, для чего необходимо внести изменения в ст. 90 УПК РФ. Следует отметить, что подобный подход не будет противоречить анализируемому
решению Конституционного Суда, т. к. в самом решении отмечается, что оно
не исключает «…дальнейшее совершенствование федеральным законодателем процессуального регулирования, направленного на преодоление коллизий, связанных с выводами о фактах, которые входят в предмет доказывания
одновременно по уголовным и гражданским делам и устанавливаются соответственно судами общей юрисдикции и арбитражными судами»;
122
• дополнение законодательства положениями, предусматривающими
право прокурора обратиться в кассационную или надзорную инстанцию арбитражного суда или суда общей юрисдикции с представлением об отмене
неправосудного решения по гражданскому делу, которое препятствует
предъявлению обвинения, вынесению обвинительного приговора или иному
решению уголовного дела по существу. Следует отметить, что неправосудные решения судов по гражданским делам затрагивают не только частные, но
и публичные интересы и именно прокурор как должностное лицо, осуществляющее от имени государства надзор за законностью, должен быть наделен
данным правом.
В целях криминализации деяний, направленных на инициирование и использование заведомо неправосудных решений суда по гражданскому делу,
представляется необходимым дополнить УК РФ ст. 303.1, а также внести изменения в ст. 303 УК РФ, изложив их в следующей редакции:
Статья 303. Фальсификация доказательств по уголовному делу
1. Фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производя-
щим дознание, следователем, прокурором или защитником –
наказывается ...
2. Фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или особо
тяжком преступлении, а равно фальсификация доказательств, повлекшая
тяжкие последствия, –
наказывается ...
Статья 303.1. Фальсификация доказательств по гражданскому делу
1. Представление по гражданскому делу заведомо сфальсифицированных
доказательств, а равно представление интересов заведомо ненадлежащего
лица или организации в целях принятия судом неправосудного решения, –
наказывается ...
2. Те же действия, если они были направлены на инициирование решения
о взыскании задолженности в крупном размере на основании заведомо подложных документов о сделке, –
наказывается ...
3. Те же действия, если они были направлены на инициирование решения
о взыскании задолженности в особо крупном размере на основании заведомо
подложных документов о сделке или совершались в целях инициирования решения, направленного на сокрытие преступления или создание условий для
его совершения, –
наказывается ...
Использование данного неправосудного решения, в том числе в целях
рейдерского захвата, также должно быть криминализировано, т. к. его использование лицом, которому известно о том, что оно основано на сфальсифицированных доказательствах в целях причинения вреда правам и законным интересам другого лица или организации либо в целях извлечения выгоды для себя или иных лиц, объективно представляет общественную опас-
123
ность. Криминализация этого деяния позволит существенно повысить уро-
1
вень уголовно-правовой охраны порядка принятия и исполнения судебных
решений.
В этой связи необходимо дополнить УК РФ статьей 187.1 в следующей
редакции:
«Статья 187.1. Использование заведомо подложного или неправосудного
судебного решения
1. Использование заведомо подложного решения суда или решения суда,
заведомо вынесенного на основании сфальсифицированного доказательства,
если это действие было совершено с целью приобретения права или освобождения от обязанности, а равно с целью воспрепятствования реализации
прав или законных интересов лица или организации, –
наказывается ...
2. Те же действия, если они были направлены на сокрытие или создание
условий для совершения преступления, –
наказываются ...»
В настоящее время стратегическое значение имеет дальнейшее совершенствование уголовного закона в исследуемом аспекте. Требуется криминализация общественно опасных деяний, посягающих на новые институты отрасли и подотрасли экономики, возникшие на современном этапе ее развития, в
частности в таких областях, как фондовый рынок (защита инвесторов и потенциальных инвесторов, оборот инсайдерской информации), корпоративное
управление, антимонопольная политика, частная внешнеэкономическая деятельность с использованием компаний, зарегистрированных в регионах с
низким уровнем «прозрачности» (офшорах).
В целом не отрицая необходимости в дальнейшей дискуссии по вопросу
ужесточения наказания за рейдерство и детальной проработки корпоративного законодательства, следует особо подчеркнуть, что все законодательные
попытки противодействия «черному», а частично и «серому» рейдерству изначально обречены на неудачу, если им не будут сопутствовать мероприятия,
направленные на искоренение коррупции. Для государства с высоким уровнем коррупции защитить собственников бизнеса от криминальных захватов –
задача неисполнимая. Необходимо формирование по-настоящему сильной и
независимой судебной власти, а также создание таких экономических условий, при которых рейдерство перестало бы быть столь прибыльным бизнесом.
Иными словами, даже внесение указанных изменений в законодательство
не снимет полностью остроты проблемы, пока сохраняются ее экономические и институциональные предпосылки. В связи с этим следует согласиться
с мнением А. Радыгина о том, что исключительно актуальной является проблема «выработки единой государственной политики в сфере регулирования
корпоративных поглощений»1.
Радыгин А. Вихри враждебные // Экономика и жизнь. 2003. № 12. С. 19–22.
124
§ 6. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ МЕХАНИЗМА
1
2
УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В ОТНОШЕНИИ
ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ И ИХ ОРГАНОВ УПРАВЛЕНИЯ
Ученые-криминологи отмечают, что в современных условиях роль коллективных субъектов в противоправной деятельности существенно возросла1.
Причастность к совершению преступления юридического лица во многих
случаях значительно повышает общественную опасность деяния, т. к. юридическое лицо обладает несоизмеримо большими финансовыми, организационными и иными возможностями для подготовки, совершения и сокрытия
преступления. Вместе с тем действующее российское законодательство
предусматривает лишь гражданскую и административную ответственность
юридических лиц.
Несмотря на то, что по сравнению с указанными видами правонарушений
преступления представляют значительно большую общественную опасность,
ответственность юридических лиц за причастность к преступлению в российском праве отсутствует, хотя предложения о ее введении высказывались специалистами неоднократно, особенно при обсуждении проекта нового УК РФ2.
Возложение полного бремени уголовной ответственности на физическое
лицо в случаях, когда преступление совершалось в интересах юридического
лица, представляется не вполне оправданным. При направленности воли
юридического лица на совершение преступления оно должно также в определенной мере разделить указанные неблагоприятные последствия.
Кроме того, Российская Федерация присоединилась к ряду конвенций,
предусматривающих для государств-участников обязанность введения уголовной ответственности юридических лиц за причастность к совершению
отдельных видов преступлений.
Например, ст. 10 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности устанавливает обязанность введения уголовной ответственности юридических лиц в связи с «совершением уголовных правонарушений, заключающихся в активном подкупе, злоупотреблении влиянием в
корыстных целях и отмывании доходов, признанных в качестве таковых в
соответствии с настоящей конвенцией и совершенных в их интересах каким-
См.: Долгова А. И. Организованная преступность, терроризм и коррупция: тенденции и совер-
шенствование борьбы с ними // Организованная преступность, терроризм, коррупция в их проявлениях и борьба с ними. М., 2005. С. 3–6; Овчинский В. С. Российская организованная преступность как форма социальной организации жизни // Российский криминологический взгляд.
2010. № 3. С. 58–75; Лунеев В. В. О криминализации экономических преступлений предпринимателей; Кузнецова Н. Ф. Проблемы квалификации преступлений. С. 223; Клейменов М. П. Рейдерство в России // Криминальная экономика и организованная преступность. М., 2007. С. 20–22;
Лопашенко Н. А. Рейдерство; Желудков М. А. Указ. соч. С. 9 и др.
См.: Волженкин Б. В. Экономические преступления. СПб., 1999. С. 60–62, 267.
125
либо физическим лицом, действующим в своем личном качестве или в составе органа юридического лица и занимавшим руководящую должность в юридическом лице, в процессе: выполнения представительских функций от имени юридического лица; осуществления права на принятие решений от имени
юридического лица; осуществления контрольных функций в рамках юридического лица; в связи с участием такого физического лица в вышеупомянутых правонарушениях в качестве соучастника или подстрекателя».
Аналогичная обязанность по отношению к уголовно-правовому противодействию преступлениям коррупционной направленности предусмотрена
ст. 18 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию.
Большинство российских ученых стоят на позиции, что ответственность
юридических лиц неприменима в уголовном законодательстве, поскольку
данный субъект не вписывается в традиционную уголовно-правовую конструкцию индивидуальной (персональной) ответственности физических лиц.
Полагаем, что сегодня назрела необходимость активизации научных исследований в этой области. При этом следует особое внимание обратить на
зарубежный опыт.
Зарубежная теория и практика борьбы с экономическими преступлениями
свидетельствуют, что использование корпоративных механизмов юридических лиц при совершении преступлений в сфере экономики причиняет чаще
более весомый вред, чем преступления физических лиц. Это побудило законодателей ряда развитых стран пойти по пути установления уголовной ответственности в отношении юридических лиц.
На сегодняшний день уголовная ответственность юридических лиц
предусмотрена в Бельгии, Великобритании, США, Венгрии, Дании, Ирландии, Мальте, Польше, Словении, Финляндии, Швеции, Эстонии, Албании,
Австралии, Исландии, Македонии, Норвегии, Хорватии, Черногории, Румынии, Канаде, КНР, Израиле, Японии, Индии, Франции, Голландии, Швейцарии, Шотландии и некоторых других странах. Хотя основания применения
мер уголовно-правового воздействия и их правовая природа в этих странах
существенно различаются.
В качестве примера рассмотрим особенности уголовной ответственности
юридических лиц во Франции и Голландии.
Франция является ярким представителем применения корпоративной ответственности юридических лиц.
Действующий УК Франции 1992 г. вступил в силу с 1 марта 1994 г.
Ст. 121-2 французского Кодекса гласит, что юридические лица, за исключением государства, подлежат уголовной ответственности в случаях, предусмотренных законом или регламентом, за преступные деяния, совершенные в
их пользу органами или представителями юридического лица.
К ответственности могут быть привлечены и иностранные юридические
лица в случаях, когда юрисдикция французских судов распространяется на
совершенные деяния.
126
Уголовная ответственность юридических лиц не исключает таковую для
физических лиц – исполнителей или соучастников тех же самых деяний.
Например, в результате мошенничества одного из представителей банка, не
являющегося его руководителем, банк получает крупную прибыль. В этом
случае возможна одновременно ответственность и банка, и представителя.
Ответственность юридических лиц обусловлена наличием двух обстоятельств: 1) преступное деяние должно быть совершено в пользу юридического лица и 2) его руководителем или представителем.
Анализ норм УК Франции показал, что уголовная ответственность юридических лиц установлена, в том числе, за экономические преступления: мошенничество и сходные с ним преступные деяния (жульничество, совершенное на публичных торгах путем использования подарков, обещаний, сговора
или любым другим обманным способом, отстранение какого-либо участника
торгов или нарушение свободы надбавки или объявления цены и другие –
гл. III разд. I УК Франции); злоупотребление доверием (отд. I гл. IV разд. I
УК Франции); искусственное создание неплатежеспособности (отд. III гл. IV
разд. I УК); приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем;
простое и отягощенное отмывание (гл. IV разд. II УК) и др.
Юридические лица подвергаются следующим видам наказаний: штраф;
прекращение деятельности, когда юридическое лицо отошло от цели своего
создания для совершения вменяемых ему в вину действий или когда речь
идет о совершении им преступления или проступка, каковые, будь они совершены физическим лицом, повлекли бы наказание в виде тюремного заключения на срок свыше пяти лет; бессрочное либо сроком не более пяти лет
запрещение осуществлять один или несколько видов профессиональной деятельности; помещение под судебный надзор сроком не более пяти лет; бессрочно или сроком не более пяти лет закрытие всех заведений либо одного
или нескольких предприятий, служивших совершению вменяемых в вину
деяний; бессрочное или сроком не более пяти лет исключение из участия в
договорах, заключаемых от имени государства; бессрочно или сроком не более
пяти лет запрещение обращаться с публичным призывом к размещению вкладов или ценных бумаг; запрещение пускать в обращение чеки, иные, нежели
те, которые позволяют получать средства векселедателем в присутствии плательщика по переводному векселю, или те, которые удостоверены, или пользоваться кредитными карточками сроком не более пяти лет; конфискация вещи,
которая служила совершению преступления, или вещи, которая получена в
результате преступного деяния; афиширование вынесенного приговора.
Юридические лица, признанные виновными в активном подкупе или торговле влиянием, подлежат наказанию в виде штрафа и конфискации. Они
могут быть также лишены права заниматься своей деятельностью или торговлей на срок до пяти лет. Виновные в отмывании денег также подлежат
штрафам и дополнительным мерам, таким как помещение под судебное
наблюдение, недопуск к процедурам публичного тендера, а также ликвида-
127
ции1. Согласно ст. 131-38 УК максимальный размер штрафа, применяемого к
1
2
3
юридическим лицам, равен пятикратному размеру штрафа, предусмотренного для физических лиц. В случае повторного привлечения к уголовной ответственности максимальный размер штрафа удваивается.
Что касается Голландии, то в 1950 г. был принят Закон «Об экономических нарушениях», который предусматривал уголовную ответственность
юридических лиц за виновно совершенное преступление. Статья 15 Закона
определяла, что в случае экономического преступления уголовной ответственности и наказанию подлежит юридическое лицо или его руководитель,
отдавший приказ на совершение преступления, или лицо, имевшее фактическое лидерство в противоправном действии или бездействии, или все вместе.
Этот закон принимался для того, чтобы восстановить баланс в конкурентоспособных отношениях, т. к. основной целью экономического преступления,
совершаемого юридическим лицом, является достижение преимущества на
рынке2.
Идея уголовной ответственности корпораций была положительно воспринята в нидерландской теории права. В 1976 г. в новой редакции ст. 51 1-й
Книги УК Голландии в качестве субъекта уголовной ответственности законодатель определил и юридическое лицо. Если уголовно наказуемое деяние
совершается юридическим лицом, то по возбужденному уголовному делу
могут быть назначены наказания и приняты принудительные меры, насколько это возможно в рамках закона: 1) в отношении юридического лица; или
2) в отношении лиц, которые дали задание на совершение деяния, и в отношении лиц, которые фактически руководили запрещенным деянием; или
3) совместно в отношении лиц, указанных в п. 1 и 2.
Юридические лица в Голландии несут уголовную ответственность за взяточничество и отмывание денег. Торговля влиянием не является преступлением. Преследование юридического лица не исключает преследования физического лица, виновного в правонарушении. Уголовная ответственность организации может наступить, несмотря на то, что виновное физическое лицо
не выявлено или не осуждено. Кроме того, ответственность корпорации не
обязательно является следствием вынесения приговора в отношении физического лица3.
Использование ложной или неполной информации в бухгалтерских документах (включая годовые отчеты и годовые доклады), ведение двойных счетов считаются преступлениями (ст. 225–227b, 326 и 336 УК Голландии). В
См.: Бирюков П. Н. Уголовная ответственность юридических лиц за преступления в сфере эко-
номики (опыт иностранных государств). М., 2008. С. 72.
См.: Панарина В. В. Об уголовной ответственности юридических лиц за экономические пре-
ступления по законодательству зарубежных стран // Законы России: опыт, анализ, практика.
2009. № 3. С. 71.
См.: Бирюков П. Н. Указ. соч. С. 50–51.
128
случае банкротства юридического лица уничтожение и сокрытие отчетных
документов финансовым директором или главным менеджером наказуемо по
ст. 342 УК.
УК Голландии в качестве уголовного наказания, применяемого к юридическим лицам, предусматривает штрафы шести категорий, которые превышают в несколько раз штрафы для физических лиц. Например, штраф шестой
категории для юридических лиц – 450 тыс. евро. В соответствии со ст. 23 УК
Голландии максимальный размер штрафа может быть увеличен судьей, если
изначально определенный штраф не обеспечивает должного наказания. В
число наказаний входят также: конфискация предметов, используемых при
совершении преступления, приостановление деятельности корпорации сроком до двух лет, направление корпорации под наблюдение, опубликование
приговора, конфискация незаконно полученных доходов.
Краткий экскурс в зарубежное законодательство ряда развитых рыночных
стран позволяет заметить, что большинство правоустановлений об уголовной
ответственности за экономические преступления отличает принципиально
различное содержание и направленность, обусловленные, в том числе, принадлежностью к той или иной правовой системе, а также историческим опытом развития общественных отношений в конкретно взятой стране.
Вместе с тем их объединяет одно – все они направлены на достижение
ряда задач: обезопасить рыночную экономику от недобросовестного предпринимательства; обеспечить защиту законопослушного предпринимателя и
корпораций от злоупотребления со стороны должностных лиц, осуществляющих вмешательство в предпринимательскую деятельность; гарантировать
защиту прав и свобод потребителя, общества и государства от преступных
проявлений в рассматриваемой сфере.
Сказанное невольно наталкивает на мысль о целесообразности восприятия принципа уголовной ответственности юридических лиц и российским
законодателем.
Решение данного вопроса видится в следующем.
Необходимо отнести неблагоприятные последствия в отношении юридических лиц не к институту уголовной ответственности, а включить их в институт иных мер уголовно-правового воздействия, предусмотренный разд. VI
УК РФ, дополнив его гл. 15.2 «Меры уголовно-правового характера, применяемые к юридическим лицам».
С учетом этого юридическое лицо для российского уголовного права не
будет рассматриваться в качестве субъекта преступления и привлекаться к
уголовной ответственности. Вместо этого в отношении него будут предусмотрены уголовно-правовые меры, влекущие неблагоприятные юридические последствия (подобный подход был реализован в УК Латвии).
Первый шаг в этом направлении уже сделан. Так, ч. 3 ст. 104.1 УК РФ
предусматривает положение о том, что имущество, переданное виновным
организации, подлежит конфискации, если принявшая его организация (ее
129
воля выражается через органы управления) знала или должна была знать, что
имущество получено в результате незаконных действий. Тем самым впервые
в УК РФ предусмотрена возможность применения уголовно-правовой меры в
отношении организаций.
В качестве оснований для применения указных мер должно выступать совершение преступления в интересах юридического лица и объективная
направленность воли юридического лица на совершение физическим лицом
преступления, включающая в себя следующие элементы:
1) субъективные признаки – осведомленность органов управления юриди-
ческого лица (их отдельных должностных лиц) о совершении физическим
лицом преступления в интересах юрлица или отсутствие осведомленности в
ситуации, при которой в соответствии с законом, подзаконным нормативным
правовым актом или сложившимися фактическими обстоятельствами указанные должностные лица должны были знать о совершении уголовно наказуемого деяния физическим лицом;
2) объективные признаки – совершение действий в виде дачи указания
либо предварительного или последующего одобрения уголовно наказуемого
деяния физического лица или бездействие в виде воздержания от принятия
мер по предупреждению и пресечению уголовно наказуемого деяния физического лица.
Мерами уголовно-правового воздействия в зависимости от характера участия в преступлении и имущественного положения юридического лица могут
быть: штраф; лишение лицензии, квот, иных преференций или льгот; лишение права заниматься определенным видом деятельности; конфискация всего
или части имущества; принудительная ликвидация; временное приостановление деятельности юридического лица; возмещение причиненного ущерба.
Принудительная ликвидация и временное приостановление деятельности
как исключительные меры должны быть предусмотрены лишь за участие в
тяжком или особо тяжком преступлении. А также в случаях, когда юридическое лицо было создано исключительно в целях совершения или сокрытия
преступной деятельности, т. е. являлось, по сути, фиктивным.
Изменение УК РФ в указанном направлении, с одной стороны, позволит
применять в отношении юридических лиц меры, направленные на предотвращение совершения новых преступлений физическими лицами в интересах
и с ведома юридического лица и обеспечивающие возмещение причиненного
ущерба, а с другой – не будет противоречить существующим принципам и
институтам российского уголовного права.
Введение института мер уголовно-правового воздействия в отношении
юридических лиц, как представляется, позволит существенно повысить уровень противодействия экономической преступности. Полагаем, что в случае
наличия в УК РФ указанных мер было бы возможным своевременно пресечь
деятельность ИК «Россия» (компанией был осуществлен рейдерский захват
более 50 предприятий), ЗАО «Росбилдинг» (причастна к рейдерским захва-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]