Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовно-правовые проблемы борьбы с преступлениями, связанными с противоправным установлением контроля над активами и управлением хозяйствующим субъек
.pdf
дерство»1. Ранее они уже вносили этот законопроект в Комитет Госдумы по
1
2
собственности, откуда его возвратили на доработку.
По словам авторов проекта, он предусматривает не просто увеличение
сроков наказания за те или иные преступления, но и установление более продуманной системы урегулирования отношений между собственниками предприятий, т. к. на практике множество рейдерских акций имеют внутрикорпоративный характер. «Необходимо сделать более работающими законы,
предусматривающие ответственность за фальсификацию документов, доказательств, представляемых в суде, т. к. сегодня результативных процессов по
подобным делам практически нет»2 – заявил Г. Гудков.
Поправки в УК РФ, предлагаемые депутатами, предусматривают ужесточение наказания за мошенничество, совершенное с целью присвоения имущества юридического лица (ст. 159) до 15 лет лишения свободы, со штрафом
до 5 млн руб. и конфискацией имущества. Статью 165 УК РФ следует дополнить деянием, связанным с причинением имущественного ущерба юридическому лицу путем злоупотребления доверием, введя срок наказания до 10 лет
лишения свободы со штрафом в размере 5 млн руб. и конфискацией имущества. За фальсификацию доказательств по гражданским делам предлагается
установить наказание до 5 лет лишения свободы, за вынесение судом заведо-
мо неправомерного приговора, нанесшего ущерб юридическому лицу, ‒ до
10 лет лишения свободы с конфискацией имущества, за подделку документов – до 20 лет лишения свободы с конфискацией имущества.
Достаточно активную работу по подготовке предложений, направленных
на совершенствование уголовного закона в рассматриваемом аспекте, ведут в
органах Прокуратуры и МВД России.
Бывший глава СК РФ А. И. Бастрыкин полагал, что механизм уголовноправой охраны сферы корпоративных отношений требует совершенствования. Рейдерство, по его мнению, стало общенациональной проблемой, и поэтому необходима реализация жестких уголовно-правовых мер противодействия данному общественно опасному явлению. Самая радикальная мера,
которую предлагал А. И. Бастрыкин, – арест имущества рейдеров на стадии
следствия, чтобы лишить таким образом захватчиков возможности распорядиться похищенной собственностью (продать добросовестному приобретателю и т. п.), т. е. речь идет о внесудебной обеспечительной мере, когда вина
злоумышленников еще не доказана. Если бы следствие было наделено этим
правом, то оно могло бы приостанавливать исполнение решения судов, признавших рейдеров собственниками имущества. В случае принятия этих по-
Депутаты Госдумы предлагают ужесточить ответственность за рейдерство. URL:
http://www.pravo.ru/news/view/8891; Официальный сайт Госдумы РФ. URL:
http://www.duma.gov.ru/faces/lawsearch/gointra.jsp?c=34330-5.
Там же.
91
правок потребуется вносить изменения не только в УПК, но и в ГПК и АПК
1
2
3
РФ. Глава СК РФ предлагает ввести в уголовное законодательство формулировку понятия рейдерства, а также изменения в ряд статей УК РФ: 159, 165,
179, 327, ужесточив наказание за их совершение в отношении корпоративной
собственности. При этом А. И. Бастрыкин предлагает отнести расследование
этих преступлений к альтернативной подследственности, в том числе и следователей СК РФ1.
Заслуживают внимания и другие предложения А. И. Бастрыкина, а именно: внесение в УК РФ нормы, криминализирующей корпоративный шантаж;
разработка межведомственных подзаконных нормативных правовых актов для
формирования единообразной правоприменительной практики по уголовным
делам о рейдерстве; создание межведомственной рабочей группы в целях координации правоприменительной практики по уголовным делам о рейдерстве, обмену опытом по расследованию данной категории уголовных дел2.
СК при МВД России (сейчас – Следственный департамент МВД России)
также был предложен проект уголовно-правовых норм, устанавливающих
уголовную ответственность за рейдерскую деятельность. В этот проект вошли две статьи (первая направлена на борьбу с рейдерством, вторая – с корпоративным шантажом)3:
«Статья 201.1. Незаконное присвоение полномочий органа управления
юридического лица
1. Присвоение полномочий органа управления юридического лица путем
внесения в ЕГРЮЛ, учредительные документы, реестр владельцев именных
ценных бумаг или решения учредителей (участников, акционеров) заведомо
ложных сведений, повлекших прекращение или приостановление полномочий
единоличного или коллегиального исполнительного органа, иного коллегиального органа управления юридического лица, являющегося коммерческой или
иной организацией, а равно действия, направленные на фактический переход
этих полномочий к неуправомоченному лицу или лицам, либо незаконную реорганизацию юридического лица, если эти деяния повлекли причинение существенного вреда юридическому лицу либо правам и законным интересам
граждан или других юридических лиц либо охраняемым законом интересам
общества или государства.
См.: Козлова Н. Александр Бастрыкин предлагает ввести уголовную ответственность за рейдерство // Российская бизнес-газета. 2009. № 723 (39); Бастрыкин А. О состоянии работы и дополнительных мерах по противодействию рейдерству // Профессионал. 2009. № 6. С. 22–23.
См.: Там же.
См.: Манахов С. А., Акжигитов Р. И., Сычев П. Г. О международном опыте по противодей-
ствию преступлениям на рынке ценных бумаг, в т. ч. противоправным корпоративным захватам
имущественных комплексов юридических лиц. С. 27; Сычев П. Новый алгоритм уголовноправового преследования рейдеров: защита системы корпоративного управления в юридическом
лице // Слияния и поглощения. 2008. № 12 (70).
92
Статья 201.2. Злоупотребление правами участника (акционера) юридиче-
1
ского лица
1. Умышленное использование прав участника (акционера) юридического
лица, являющегося коммерческой или иной организацией, самим участником
(акционером) или другим лицом вопреки интересам данного юридического
лица, если это деяние повлекло прекращение или приостановление деятельности органов управления юридического лица и причинение юридическому
лицу имущественного вреда».
Считаем, что предложенные СК при МВД России изменения в УК РФ
также заслуживают юридической оценки со стороны научной общественности и Верховного Суда. Сейчас же только заметим, что конструкция ст. 201.1
с точки зрения законодательной техники1 является весьма сложной для восприятия и, скорее всего, не будет эффективно применяться на практике. Но
здесь дело не только и не столько в том, как данная статья будет работать на
практике. В силу целей самого рейдерского захвата для захватчиков собственность носит первостепенный характер, им важнее получить активы юрлица, нежели присвоить полномочия по управлению им, что, как ни парадоксально, СК при МВД России не осознает.
При определении видового объекта важно учитывать, как мы ранее уже
отмечали, что, осуществляя захват, рейдеры всегда посягают, как минимум,
на два вида общественных отношений: на отношения собственности и на общественные отношения, возникающие в сфере экономической деятельности.
Поэтому включение предлагаемой ст. 201.1 в УК РФ, т. е. в гл. 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», неуместно даже не потому, что в данном случае отношения собственности в
силу иерархии общественных отношений, подлежащих уголовно-правовой
охране (ч. 1 ст. 2 УК РФ), имеют определенный приоритет, а потому, что
вышеназванные отношения – это тот объект, на который преступник в
первую очередь посягает, осуществляя рейдерский захват.
Что касается проекта ст. 201.2, то, по нашему мнению, следует в диспози-
ции уголовно-правовой нормы уточнить размер причиненного юридическому
лицу имущественного вреда (считаем, что речь должна идти о крупном размере). При этом имущественный вред должен включать в себя упущенную
выгоду, в том числе и потому, что в результате действий корпоративных
шантажистов могут быть сорваны весьма прибыльные сделки, блокирован
дополнительный выпуск ценных бумаг (как следствие, не привлечены инве-
См. подробнее о требованиях к законодательной технике: Гродзинский М. М. Законодательная
техника и Уголовный кодекс // Вестник советской юстиции. 1928. № 19. С. 558; Кузнецова Н. Ф.
Эффективность уголовно-правовых норм и языка закона // Социалистическая законность. 1973.
№ 9. С. 29–33; Иванчин А. В. Уголовно-правовые конструкции и их роль в построении уголовного законодательства: дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 2002; Панько К. К. Методология и
теория законодательной техники уголовного права России. Воронеж, 2004 и др.
93
стиции в уставной капитал компании), а также наступить иные негативные в
1
финансовом плане последствия.
Актуальность криминализации деяния, получившего наименование «корпоративный шантаж», обусловлена, в том числе, следующими обстоятельствами.
Миноритарный акционер (или лицо, действующее от его имени согласно
выданной им доверенности) достаточно крупного акционерного общества
способен, выражаясь на рейдерском сленге, так его «закошмарить» подачей
всевозможных исков, оспариванием действий органов управления организации, требованием предоставления ему документов о деятельности общества и
прочими формами реализации своих прав, ранее подробно нами рассмотренных, что менеджмент общества и держатели крупных пакетов его акций будут искать всевозможные пути примирения с таким участником, в том числе
соглашаясь на выкуп принадлежащих ему акций по весьма завышенной цене.
При этом формально в действиях такого гринмэйлера-вымогателя не будет
ничего противозаконного. И максимум, что удастся использовать в целях
борьбы с таким вредителем – доказать факт злоупотребления принадлежащими акционеру правами в соответствии с нормой ст. 10 ГК РФ и со ссылкой
на соответствующие положения устава акционерного общества, закрепляющие, как правило, обязанность акционера пользоваться его правами добросовестно и разумно.
Приходится лишь сожалеть, что попытаться обратиться в такой ситуации
к охранительным нормам уголовного права не представляется возможным.
Напрашивающаяся с учетом условий внешней аналогии норма о вымогательстве (ст. 163 УК РФ) применена быть не может: диспозиция статьи не предусматривает реализацию принадлежащих лицу законных прав в качестве признака объективной стороны преступления, пусть и подкрепляющего требование передать чужое имущество. Последнее, кстати, здесь чаще всего прямо
не озвучивается, а эффект «вымогательства» достигается аналогично прокомментированному Пленумом Верховного Суда РФ в постановлении поведению, при котором он вынужден действовать в интересах виновного, чтобы
избежать причинения вреда собственным законным правам и интересам1.
Кроме того, обычно «корпоративные шантажисты» никакого имущества
не требуют. С предложением приобрести свои пакеты к ним выходят сами
«жертвы». Также следует отметить, что гринмэйлеры никому не угрожают ни
убийством, ни уничтожением имущества. В отдельных случаях, когда ими
используется такой прием, как компрометация руководства, ст. 163 УК РФ
может быть применена, но только в том случае, если вымогатели допустят
См.: О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе: постановление
Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2000. № 4. С. 5–9 (см. п. 15).
94
просчет и потребуют денежные средства еще до публикации компрометирующих материалов. Обычно происходит наоборот: шантажисты размещают
одну публикацию следом за другой, чтобы внушить менеджерам и акционерам, что так будет продолжаться, пока акции не выкупят. Подобные злоупотребления правами акционера, к сожалению, сегодня находятся вне орбиты
уголовного преследования.
Здравый смысл не находит объяснений отсутствию средств уголовноправовой защиты в ситуации, при которой возможны значительные негативные экономические последствия недобросовестного поведения отдельного
акционера или их группы для общества – эмитента, других участников акционерного общества. Представляется, что назрела необходимость в разработке
отдельной нормы, которая могла бы применяться при подобного рода злоупотреблениях, повлекших существенные, в первую очередь в материальном
выражении, последствия.
Полагаем, что уголовно-правовая норма, криминализирующая корпоративный шантаж, должна быть следующей:
«Статья 201.1. Злоупотребление правами участника (акционера) юридического лица
1. Умышленное использование прав участника (акционера) юридического
лица, являющегося коммерческой или иной организацией, самим участником
(акционером) или другим уполномоченным им лицом согласно доверенности,
вопреки интересам данного юридического лица, если это деяние повлекло
прекращение или приостановление деятельности органов управления юридического лица и (или) причинение крупного ущерба другим участникам (акционерам) юридического лица, юридическому лицу или государству, –
наказываются …
2. Те же деяния, совершенные группой лиц по предварительному сговору
или организованной группой, а равно повлекшие причинение особо крупного
ущерба –
наказываются …
Примечание. Крупным ущербом признается ущерб, превышающий двести
пятьдесят тысяч рублей, особо крупным – один миллион рублей. Ущерб
включает в себя, в том числе, упущенную выгоду.».
С учетом того, что в примечание к проекту ст. 201.1 мы включили такую
категорию, как «упущенная выгода», возникает необходимость дополнения
УК РФ примечанием, раскрывающим понятие «ущерб».
Необходимым условием уголовной наказуемости ряда преступлений в
сфере корпоративных отношений является наступление общественно опасных последствий в виде крупного ущерба. Нам представляется, что в целях
единообразного понимания содержания понятия «ущерб» в правоприменительной практике по отношению к преступлениям в сфере корпоративных
95
отношений необходимо дополнить примечание к ст. 169 УК РФ абзацем сле-
1
дующего содержания:
«Под ущербом в статьях гл. 22 и 23 настоящего Кодекса понимаются
материальный и другие виды имущественного вреда (убытков). В содержание ущерба (убытков) включается как реальный ущерб, так и упущенная выгода. Не включаются в ущерб нематериальные виды вреда, в том числе моральный вред».
При этом ущерб как последствие совершения преступлений в сфере корпоративных отношений должен носить собственно материальный характер, а
точнее, выступать в качестве имущественного ущерба, поскольку эти преступления совершаются в сфере экономики, т. е. в процессе производства,
распределения, обмена, перераспределения и потребления материальных
благ, работ и услуг.
Вместе с тем, несмотря на указанные проблемы в вопросе противодействия уголовно-правовыми средствами преступлениям в сфере корпоративных отношений, в 2009 г. наметилась положительная тенденция по криминализации отдельных деяний.
Под давлением научной общественности, а также в связи с непосредственным указанием действовавшего Президента РФ Д. А. Медведева, в конце 2009 г. в УК РФ были внесены изменения, получившие наименование «антирейдерские».
Работа в этом направлении велась не один год и на рассмотрение в Государственную Думу с 2007 г. вносился целый ряд законопроектов как усиливающих уголовную ответственность по уже существующим в УК РФ составам, так и криминализирующих отдельные деяния, сопряженные с рейдерскими захватами1. Один из таких законопроектов получил поддержку депутатов, сенаторов и Президента и вступил в силу 30 октября 2009 г. (Федеральный закон от 30 октября 2009 г. № 241-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации с статью 151 Уголовно-процессуального
кодекса Российской Федерации»). Однако он вызывает значительное количество нареканий.
Итак, в УК РФ появились новые составы: ст. 185.2. Нарушение порядка
учета прав на ценные бумаги; ст. 185.3. Манипулирование ценами на рынке
ценных бумаг; ст. 185.4. Воспрепятствование осуществлению или незаконное
ограничение прав владельцев ценных бумаг.
Также были внесены изменения в текст статей УК РФ: ст. 185. Злоупотребления при эмиссии ценных бумаг и ст. 185.1. Злостное уклонение от раскрытия или предоставления информации, определенной законодательством
РФ о ценных бумагах.
См. подробнее: Федоров А. Ю. Рейдерство и корпоративный шантаж (организационно-
правовые меры противодействия). С. 245–265.
96
Что касается внесения изменений в ст. 185 УК РФ в части уточнения тер-
1
минологии, используемой в ней, то, бесспорно, такие изменения были необходимы по следующей причине.
До 30 октября 2009 г. ст. 185 УК РФ предусматривала уголовную ответственность за внесение в проспект эмиссии ценных бумаг заведомо недостоверной информации. В то время как в Федеральном законе от 22 апреля
1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» (в соответствии с изменениями,
внесенными Федеральным законом от 28 декабря 2002 г. № 185-ФЗ) документ, содержащий информацию об эмитенте, его финансово-экономическом
состоянии, размещаемых эмиссионных ценных бумагах и другом, носит
наименование «проспект ценных бумаг».
Несоответствие в терминологии объяснялось тем, что после внесения изменений в Закон о рынке ценных бумаг УК РФ в соответствие с данным законом приведен не был, и семь лет ст. 185 УК РФ вызывала справедливые
нарекания в части используемой терминологии, и именно по этой причине
законодатель наконец-то изменил текст уголовного закона.
Однако вопросы как по измененным ст. 185 и 185.1, так и по новым
ст. 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ все же есть.
Проблема современной правоприменительной практики заключается в
том, что в год в России выявляется не более десяти преступлений, предусмотренных ст. 185 УК РФ. В то же время количество рейдерских захватов,
использующих механизм проведения незаконной допэмиссии с целью «размывания» контрольного пакета акций, ежегодно исчисляется сотнями. И думается, внесение изменений в текст данной статьи вряд ли спасет положение.
Причины тому следующие.
Данные официальной статистики (учитывающие количество уголовных
дел, возбужденных по ст. 185 УК РФ) не соответствуют действительному
положению дел с преступлениями на рынке ценных бумаг: 2005 г. – 6;
2006 г. – 0; 2007 г. – 2; 2008 г. – 2; 2009 г. – 4; 2010 г. – 2. По ним выявлено
лиц, совершивших преступление: 2005 г. – 1; 2006 г. – 6; 2007 г. – 2; 2008 г. – 1;
2009 г. – 5; 2010 г. – 4.
Высокая латентность связана с разными причинами. Среди ключевых
можно назвать несовершенство уголовного закона и неумение его применять,
в том числе и в тех случаях, когда закон это позволяет. Некоторые причины
такого положения дел мы уже назвали. Но есть и другие, не менее важные.
Так, для оконченного преступления необходимо, чтобы любая из четырех
указанных в УК РФ форм1 деяния повлекла за собой причинение крупного
Злоупотребления при эмиссии ценных бумаг могут выразиться в четырех формах: во внесении
в проспект ценных бумаг заведомо недостоверной информации; в утверждении либо подтверждении проспекта, содержащего заведомо недостоверную информацию; в утверждении отчета
об итогах выпуска ценных бумаг, содержащего заведомо недостоверную информацию; в размещении эмиссионных ценных бумаг, выпуск которых не прошел госрегистрацию.
97
ущерба гражданам, организациям или государству. В соответствии с законом
1
крупным признается ущерб, превышающий 1 млн руб. (примечание к ст. 185
УК РФ). Упомянутый нами Федеральный закон от 30 октября 2009 г. № 241ФЗ также оставил размер такого ущерба без изменений, несмотря на то, что
учеными неоднократно и вполне оправданно высказывались замечания и
критика по поводу завышения законодателем размера крупного ущерба1.
Замечания в этой части сводятся к следующему.
Во-первых, из существующего определения крупного ущерба следует несколько выводов, некоторые из которых, к сожалению, используются недобросовестными субъектами корпоративных отношений, в том числе и рейдерами:
1) при недостижении в результате злоупотребления при эмиссии ценных
бумаг ущерба на сумму свыше 1 млн руб. уголовная ответственность для виновных возможна только в случае доказанности их умысла причинить такой
или больший ущерб. При этом такой умысел должен быть прямым, т. е. лицо
должно желать наступления указанных последствий; само содеянное квалифицируется как неоконченная преступная деятельность, а именно покушение
на преступление, предусмотренное ст. 185 УК РФ. При назначении наказания
за покушение, согласно ч. 2 ст. 66 УК РФ, срок или размер наказания не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее
строгого вида наказания, предусмотренного ст. 185 УК РФ. Соответственно,
максимальное наказание в этом случае по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 185 УК РФ будет
равняться полутора годам исправительных работ; по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 185
УК РФ – двум годам и трем месяцам лишения свободы;
2) если совершая злоупотребления при эмиссии ценных бумаг, лицо безразлично относилось к размеру ущерба, который может быть причинен, или
сознательно допускало, что его размер может превысить 1 млн руб., однако
фактически в результате его действий был причинен меньший ущерб, – уголовная ответственность исключается; в действиях виновного отсутствуют
признаки преступления, предусмотренного ст. 185 УК РФ.
Применительно к этим двум замечаниям заметим, что злоумышленниками
всегда отрицается наличие прямого умысла относительно наступления указанных последствий.
Во-вторых, считаем, что заслуживает обсуждения вопрос о сроках наказа-
ния, установленных за злоупотребления при эмиссии ценных бумаг, которые,
как мы полагаем, не соответствуют общественной опасности содеянного
(категорийность деяния определена неправильно), что, безусловно, не спо-
См., например: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономики. Авторский комментарий к
уголовному закону. М., 2006; Его же. Рейдерство. С. 7–12; Ставило С. П. Уголовно-правовые и
криминологические аспекты рынка ценных бумаг: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000.
С. 77 и др.
98
собствует построению эффективной уголовной политики противодействия
злоупотреблениям при эмиссии ценных бумаг.
Аргументы следующие. Даже несмотря на то, что о преступности деяния
при злоупотреблении свидетельствуют одновременно несколько криминообразующих признаков (ложь в документах – обман, совершение запрещенных
действий – эмиссия без госрегистрации, причиненный крупный ущерб – действительно, объективно очень крупный), законодатель не считает это преступление тяжким. Злоупотребление, которое не сопровождалось наличием
квалифицирующих признаков, отнесено к преступлениям небольшой тяжести, при которых максимальное наказание заключается в исправительных
работах. Злоупотребление по ч. 2 ст. 185 УК РФ – это преступление средней
тяжести с максимальным наказанием за него в виде лишения свободы на срок
до трех лет.
Полагаем, что этот вопрос требует более детального изучения, основанно-
го на анализе правоприменительной практики.
Без сомнения, завышен и размер крупного ущерба, фактически позволя-
ющий избегать виновным уголовной ответственности при злоупотреблениях
при эмиссии. Ущерб должен быть аналогичным тому, который был ранее
закреплен в отношении большинства преступлений в сфере экономической
деятельности (превышающим 250 тыс. руб.; т. е. как это было в примечании к
ст. 169 УК РФ до 7 апреля 2010 г.). Соответственно, преступление, предусмотренное ст. 185 УК РФ, требует внесения в него законодательных поправок, иначе превентивная сила уголовного закона просто не работает.
Аналогичные замечания (в части завышения законодателем размера круп-
ного ущерба, несоответствие сроков наказания общественной опасности содеянного) можно высказать и в адрес ст. 185.1, 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ.
Кроме того, полагаем, что концепция новых составов уголовного закона
(ст. 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ) является неверной. Конструкция должна быть
следующей: основной состав – формальный, квалифицированный состав – материальный. Основания тому, помимо ранее отмеченных, следующие.
Введение в УК РФ в октябре 2009 г. ст. 185.2 и 185.4 в первоначальной
редакции вызвало сложности в применении их на практике.
Во-первых, за рамками диспозиции этих статей оставались действия, по-
сягающие на права владельцев долей в уставном капитале ООО, которые не
относятся к категории владельцев ценных бумаг. Данный законодательный
пробел был восполнен лишь в июле 2010 г. (Федеральным законом от 1 июля
2010 г. № 147-ФЗ): в отношении ст. 185.2 – посредством внесения в УК РФ
ст. 170.1 «Фальсификация единого государственного реестра юридических
лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета»; в
отношении ст. 185.4 – посредством внесения в УК РФ ст. 185.5 «Фальсификация решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного
общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяй-
99
ственного общества». Статья 185.2 и 185.4 в этой части были оставлены без
изменений.
Во-вторых, обязательным признаком составов предусмотренных ими пре-
ступлений является общественно опасное последствие в виде причинения
гражданам, организациям или государству по ст. 185.2 – крупного ущерба
(состав материальный, по ч. 1), а по ст. 185.4 – крупного ущерба либо извлечения дохода в крупном размере (состав формально-материальный). Данное
обстоятельство повлечет невозможность уголовно-правового преследования
злоумышленников до тех пор, пока указанные в законе последствия не
наступят, что, в свою очередь, существенно осложнит процесс истребования
выведенного из компании имущества у добросовестного приобретателя
прежним собственником. Данный недостаток не устранен до сих пор.
В-третьих, как правило, хищение или иное противоправное завладение
ценными бумагами, а также внесение иных недостоверных сведений в реестр
учета прав на ценные бумаги (например, реестр акционеров) совершаются на
основании заведомо подложных правоустанавливающих документов (фальсификация договора купли-продажи акций и передаточного распоряжения).
При этом предусмотренный порядок учета прав на ценные бумаги не
нарушается, т. к. регистратор вносит изменения в реестр, формально действуя в соответствии с предусмотренной законом и иными нормативными
правовыми актами процедурой. Он не обязан осуществлять юридическую
экспертизу правоустанавливающих документов и проверять их подлинность.
Таким образом, действие ст. 185.2 в первоначальной редакции (30 октября
2009 г.) ограничивалось лишь случаем непосредственного внесения изменений в реестр в отсутствие правоустанавливающих документов, которые носят
единичный характер. Данный недостаток был устранен лишь в июле 2010 г.
Федеральным законом от 1 июля 2010 г. № 147-ФЗ: ст. 185.2 была дополнена
ч. 3, предусматривающей ответственность за внесение в реестр владельцев
ценных бумаг недостоверных сведений, а равно умышленное уничтожение
или подлог документов, на основании которых были внесены запись или изменение в реестр владельцев ценных бумаг.
В-четвертых, диспозиция ст. 185.4 предусматривает лишь одну из обще-
ственно опасных форм фальсификации результатов голосования на общем
собрании владельцев ценных бумаг – воспрепятствование осуществлению
(ограничение) права на голосование. Данный пробел был восполнен посредством внесения в июле 2010 г. в УК РФ ст. 185.5.
В-пятых, альтернативные действия, предусмотренные диспозицией
ст. 185.4 (незаконный отказ в созыве общего собрания владельцев ценных
бумаг или уклонение от его созыва; незаконный отказ регистрировать для
участия в общем собрании владельцев ценных бумаг лиц, имеющих право на
участие в общем собрании; проведение общего собрания владельцев ценных
бумаг при отсутствии необходимого кворума), сами по себе не могут непо-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]