Трансгрессия как способ формирования человеческой активности

многом определяется той дистанцией, на которой он держится от всего животного, нечистого, грязного. В этой связи богатство тем и бывает ценно в обществе, что позволяет человеку в максимальной степени удалиться от природы. По мнению Ж. Батая, «основанием для отличия, для социальной квалификации, является не столько само богатство, сколько большая дистанция, занимаемая по отно­шению к животности» [18, с. 53].

Каким же образом жертвоприношение способно очистить ду-

Судя по всему, и об этом свидетельствует практика потлача и

обрядов инициации, первоначальной жертвой богам были сами лю­ди. При этом само жертвоприношение было всецело добровольным. Добровольное жертвоприношение является, судя по всему, наибо­лее архаичной формой жертвоприношения. Актом жертвы человек осуществлял торможение всех своих биологических потребностей, останавливая самый главный инстинкт – инстинкт самосохранения. Результатом такого жертвоприношения должно было стать полное очищение его души (сознания) от всего связанного с животным началом. Он представал пред богом преображенным и очищенным, а его сознание, по крайней мере, в момент завершения обряда долж­но было максимально расшириться. Как отмечают исследователи, первобытный человек измерял ценность своего жертвоприношения испытываемой болью. Когда жертвоприношение впервые стало ат­рибутом религиозного обряда, приношением считалось только то, что причиняло боль. Именно боль чаще всего является мощнейшим стимулом подавления биологических потребностей. К первым ви­дам жертвоприношения относились такие действия, как выдирание волос, разрезание плоти, членовредительство, выбивание зубов и отрезание пальцев. С развитием цивилизации эти примитивные представления о жертвоприношении были подняты до уровня риту­алов самопожертвования, аскетизма, постничества, лишений и по­следующей христианской доктрины об очищении через страдания, муки и умерщвление плоти.

атральное искусство, производящее мощнейший катарсис в душах его зрителей, происходит из обряда жертвоприношения. Римские полководцы не раз в процессе битвы приносили себя в жертву, при этом их пример столь вдохновлял и заражал, что римские солдаты, которые, казалось, должны были проиграть битву, вновь одержива­ли победу. Когда римский гражданин Гай Муций Сцевола, демон­стрируя свою стойкость, на глазах злейшего врага Рима царя Порсе­ны положил свою руку в костер, продолжая спокойно говорить с ним, последний был так поражен, что отступил от Рима и заключил с ним мир.

реакции человека. К ним можно, в частности, отнести священные места и священные предметы, обнаруживающиеся практически во всех культурах.

В самой форме, структуре артефактов культуры, также как и в

структуре лабиринта и священных мест наличествует некоторая особенность, производящая сбой в инстинктивной и рефлекторной природе человека. Вполне вероятно, что сакральный характер у предков человека первоначально могли приобретать чисто природ­ные объекты, производящие в их психике подобный сбой и выво­дящие их в особое умное состояние, порождающее смыслы. На примере решения задач животными мы можем увидеть, как некото­рые предметы, находящиеся в визуальном поле животного, могут способствовать дистанцированию животного от привычного образа проблемной ситуации и выведению его в ситуацию инсайта, по­средством которого обретается новый образ ситуации и открывается решение. Как показывают раскопки археологов, уже на ранних эта­пах развития человечества существовали такого рода неутилитар­ные предметы. К ним, в частности, могли относиться и всевозмож­ные украшения как природного, так и искусственного происхожде­ния.