Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансгрессия как способ формирования человеческой активности
.pdf
ствуя на людей, создает условия, в которых происходит подавление
инстинктивных нервно-психологических сил и центров. Тем самым
она обеспечивает возможность как собственного существования, так
и существования сознания у ее носителей.
Возникновение культуры и человеческой активности, таким об-
разом, предполагает наличие тяжелых, с биологической точки зрения, условий, в которых происходило бы сильное торможение всевозможных автоматических условно-рефлекторных или инстинктивных реакций. Именно подобного рода условия создают возможность для осуществления творческих актов. Мозг развитых животных является хранителем опыта сотен тысяч предшествующих поколений. Этот опыт в какой-то мере отражает основные закономерности движения мира как целого на протяжении многих миллионов
лет. Опыт предшествующих поколений, сохраняющийся в мозге и
несущий в себе порой набор совершенно противоречащих друг другу реакций, говорит о том, что миру свойственно изменяться и эта
изменчивость являет собой его основную сущность. В этой связи
мозг в какой-то мере несет в себе всеобщее мира. Однако это всеобщее противоречиво, т. е. мозг является носителем зачастую противоречащих друг другу реакций на один и тот же стимул. Пробудить в животном интеллект можно лишь торможением отработанной у него автоматической реакции, вызывая тем самым реакции, на
данный момент заторможенные, но помогавшие животному или его
далеким предкам когда-то выживать. Эти противоречащие друг
другу реакции, хранящиеся в мозге, могут стать основной для творчества, для формирования новых реакций. Противоречие между
многочисленными реакциями является основой творческого духа в
живом существе.
Данная закономерность была обнаружена, в частности, и в по-
ведении высших животных. Опыты на обезьянах показали, что при
наличии препятствия на пути удовлетворения насущной биологической потребности, которое не может быть преодолено известными
способами, у обезьян возникала сильнейшая нервная буря, проявляющаяся в осуществлении большого количества всевозможных
порой хаотических действий. Однако сам момент решения данной
задачи обезьянами характеризовался их полной остановкой и замиранием. Они замирали, словно совершенно выходя из ситуации и
дистанцируясь от объекта потребности [66]. В каком-то смысле
предшествовавшие хаотические действия, как бы подготавливали
51
эту остановку, тормозя привычные стереотипы поведения по отношению к объекту потребности. Как показали дальнейшие исследования, уменьшение влияния биологической потребности, например,
дистанцирование животного от объекта его потребности, создавало
значимое условие для возникновения у него творческого акта и
формирования нового образа и новой реакции на ситуацию [66].
Другими словами, близость животного к объекту потребности активизирует эту потребность, в результате чего тормозятся все прочие
нервные центры, которые в случае их задействования могли бы
привести к появлению творческого акта. Увеличение расстояния до
объекта потребности тормозит до какой-то степени автоматические
инстинктивные действия и растормаживает нервные центры, связанные с интеллектом и творчеством.
Людьми давно замечен тот факт, что решение какой-либо
насущной проблемы порой приходит к человеку уже после того, как
он прекратил ее решать или отвлекся на что-то другое. Подобная закономерность наблюдается и при воспоминании. Порой человек
мучительно пытается вспомнить какое-то событие и не может. Но
вот он прекратил свои попытки, занялся другими делами, и это событие, словно по волшебству, вспоминается само собой. Человек,
зачастую, начав выполнять новую деятельность, может заметить,
как осуществляя ее, ему начинают приходить мысли, разрешающие
проблемы, возникавшие в рамках предыдущей деятельности и не
нашедших своего разрешения. Все эти факты иллюстрируют закономерность дистанцирования, рассмотренную нами. Культура во
многом имеет целью дистанцировать человека от его привычного
бытия и вывести его в состояние, очищенное от власти над ним
жестких ригидных биологических потребностей и стереотипов.
Дистанцирование от инстинктивных и любых иных ригидных
автоматических актов и потребностей можно признать основным
механизмом, лежащим в основании человеческой активности и
культуры. При изучении интеллектуального поведения животных,
прежде всего обезьян, исследователи выяснили, что творческие решения у животных во многом определялись особенностями тех
мест, в которых находились эти животные. Очевидно, характер визуального поля в этих местах способствовал торможению привычных стереотипов и растормаживанию до того момента незадействованных нервных реакций. В истории многих народов мы также
находим практику сакрализации определенных мест как природных,
52
так и искусственно созданных. Характер визуального поля этих
мест производит тормозящее действие на привычное автоматическое, инстинктивное поведение людей, дистанцирует их от насущных потребностей и объектов, сужающих сознание и творческие
возможности.
Таким образом, отправной точкой в возникновении человече-
ской активности и культуры являются противоречия между биологическими потребностями, стереотипами человека, абсолютизирующими единичное в ущерб всеобщему, и теми условиями (природными или искусственно созданными), которые подавляют их, высвобождая в человеке скованные ранее творческие силы. Обострение данных противоречий и приводит к росту человеческой активности и культуры. Примеры действия данного механизма более всего представлены в работах А. Тойнби. В своей фундаментальной
работе «Постижение истории» он обращает внимание на то, что все
великие человеческие цивилизации возникали в чрезвычайно неблагоприятных для жизни условиях. Согласно А. Тойнби, неблагоприятные условия жизни побуждают людей делать творческое усилие и
создавать культуру, тем самым, выходя на более высокий уровень
активности. Процесс развития той или иной культуры, по А. Тойнби, представляет собой цепочку своеобразных вызовов внешней
среды и ответов людей на эти вызовы. Человеческая история в этой
связи не представляет собой некую единую линию развития, развивающуюся в соответствии с определенным планом, как мы видим
это у Г. В. Ф. Гегеля. История человечества, по А. Тойнби, предстает как история, по крайней мере, 21 цивилизации, каждая из которых имеет свой дух и свою линию развития. Движущие силы и логика развития каждой из этих цивилизаций определяются своеобразием противоречий, возникавших у творцов этой цивилизации. А.
Тойнби исследует те основные противоречия, которые лежали в основе каждой из 21 цивилизаций. Он подробно анализирует хронотоп
зарождения каждой цивилизации, определяя те основные вызовы, с
которыми столкнулись ее носители и ответы, данные на эти вызовы,
предопределившие весь ход дальнейшего развития той или иной
цивилизации [144].
В своих работах А. Тойнби приводит многочисленные приме-
ры, иллюстрирующие и доказывающие справедливость утверждения о том, что развитие культуры и рост человеческой активности
есть результат воздействия неблагоприятных факторов среды, за-
53
трудняющих выживание людей. Исследователь обобщает все стимулы (вызовы), имевшие место в истории, на две основные группы:
стимулы природной среды и стимулы человеческого окружения.
Стимулы природной среды делятся на стимулы «бесплодной земли»
и стимулы «новой земли». Стимулы человеческого окружения подразделяются на стимулы «удара», стимулы «давления» и стимулы
«ущемления». Примером цивилизаций, возникших в результате
действия стимула «бесплодной земли» являются цивилизации древнего Египта и Китая, древних Афин и древней Беотии. Результатом
воздействия стимула «новых земель», в частности являлись сирийский Карфаген и эллинские Сиракузы, превзошедшие свои материнские города. Иллюстрацией к действию такого стимула могут служить и США. К стимулам человеческого окружения относится стимул «ударов». Этот стимул чаще всего представлен в форме внезапных вражеских нашествий, в результате отражения которых возникает культурный и энергетический подъем в жизни народа. В этой
связи можно вспомнить взлет русской культуры и политической
жизни после наполеоновского нашествия или появление культуры
шестидесятников после Великой Отечественной войны в СССР. А.
Тойнби приводит более древние примеры. «Классическим примером стимулирующего действия удара, – пишет он, – является реакция Эллады, и в частности Афин, на нападение в 480 – 479 гг. до н.
э. империи Ахеменидов – сирийского универсального государства.
За победой последовал небывалый расцвет [144].
Все приведенные примеры наглядно иллюстрируют тезис о
том, какую большую роль играют тяжелые для выживания условия
жизни в формировании творческого акта. Эти условия, подавляя порой насущные биологические потребности, сложившиеся стереотипы поведения, высвобождают, по крайней мере в некоторых людях,
незадействованные до той поры творческие силы. Ответ, данный
тем или иным обществом на вызов, должен приводить к формированию нового вызова. Только в этом случае цивилизация будет развиваться. Ведь развитие общества предполагает наличие постоянного противоречия между обществом и внешней средой или внутри
самого общества. Отсутствие вызова, нарушающего равновесие в
обществе, приводит к остановке развития. Именно это произошло с
так называемыми задержанными цивилизациями, ярким примером
которой является номадическая цивилизация. Творческий ответ,
54
данный кочевниками по отношению к вызову степей, оказался
настолько успешен, что их развитие прекратилось.
Исследуя развитие различных цивилизаций, А. Тойнби стре-
мится найти критерий, по которому можно было бы определить
степень развитости той или иной цивилизации, ее энергетический
потенциал. Первое, что бросается в глаза при наблюдении за развитием того или иного народа, это рост его власти над человеческим
окружением и над природой. Рассмотрев эти явления, А. Тойнби
приходит к выводу, что не они являются показателем развитости
цивилизации. Таким показателем является, по его мнению, процесс
перехода действия вызовов-ответов извне внутрь. Показателем развития общества или личности является ситуация, когда внешние для
них противоречия переходят внутрь. В этом случае общество или
отдельная личность уже перестают зависеть от внешних вызовов, их
развитие становится независимым от особенностей внешней среды,
они сами из себя порождают вызовы, стимулирующие их творчество. Этот значимый, с точки зрения потенциала развития, процесс
переноса внешнего противоречия вовнутрь называется «этерификацией».
Согласно А. Тойнби, ответ на вызов дается не всем обществом,
а лишь его творческим меньшинством. Остальные люди осваивают
результаты творческого усилия путем мимесиса – социального подражания. Чем же характеризуется бытие творческого меньшинства?
Каков культурный механизм, посредством которого этому меньшинству удается найти творческое решение? С позиции А. Тойнби,
таким механизмом является «уход-и-возврат». Суть этого механизма заключается в том, что «творческая личность, уходя, выпадая из
своего социального окружения, преображенная, возвращается затем
в то же самое окружение: возвращается, наделенная новыми способностями и новыми силами. Уход позволяет личности реализовать свои индивидуальные потенции, которые не могли бы найти
выражения, подавленные прессом социальных обязательств, неизбежных в обществе. Уход дает возможность, а может быть, и является необходимым условием духовного преображения: но в то же
время преображение лишено цели и смысла, если оно не становится
прелюдией к возвращению преображенной личности в общество, из
которого она удалилась. Возвращение есть сущность всего движения, равно как и его окончательная цель», – пишет А. Тойнби. Фактически, он говорит о том, что для порождения чего-то нового чело-
55
век должен дистанцироваться от своего привычного окружения и
привычного образа жизни. Он должен затормозить все свои привычные реакции, т.е., по сути, еще более усилить те негативные, с
точки зрения выживания, последствия вызова, с которым столкнулся его народ. В каждом случае ухода, «меньшинство, охваченное
этим движением, высвобождает свою энергию, для того чтобы
сконцентрировать ее на творческой работе» [144, с. 293]. В момент
изоляции от всего привычного и происходит нахождение ответа,
творческий акт, после чего творец возвращается и распространяет
найденное решение среди членов своей группы.
Действие данного механизма А. Тойнби находит в биографии
практически всех великих людей. Во многих обществах данный механизм принимает даже форму традиции. Так, процесс инициации
(посвящения) во всех архаических обществах предполагает изоляцию посвящаемого от всего привычного для него. Процесс инициации заключается в уходе посвящаемого из общества в некоторое
особое, изолированное от всех место. Зачастую, в момент инициации в мифологической форме воспроизводится та первоначальная
для данного социума ситуация вызова, в которой и произошел породивший этот социум творческий акт. Во многих архаических обществах мы встречаемся с обычаем заточения (изоляции) царей или
царских детей. Традиции некоторых современных государств также
предполагают определенный период изоляции элиты. Например, в
Англии существуют закрытые школы для элиты, которые на значительное время изолируют молодых людей от общества и семьи.
Таким образом, проанализировав биографии великих людей, а
также некоторые общественные институты, А. Тойнби, фактически,
раскрывает механизм, посредством которого происходит возникновение и развитие человеческой активности и культуры. Он раскрывает особенности хронотопа, порождающего человека и человеческие цивилизации. Данный хронотоп характеризуется условиями,
подавляющими животную, инстинктивную, рефлекторную деятельность человека, дистанцирующими человека от привычных форм
поведения. Можно сказать, что в этих условиях происходит депривация человека от всех привычных для него раздражителей. Следствием этого является растормаживание ранее подавленных нервных центров, переход в особое творческое состояние, являющееся
отличительным свойством человеческой активности. Собственно,
данный механизм в той или иной степени присутствует в жизни
56
всех людей, и ровно настолько, насколько он присутствует, они и
являются людьми и становятся способными проявлять именно человеческую активность.
Как мы предполагаем, все формы человеческой активности,
культуры и сознания возникают одновременно и обнаруживают в
своей основе некоторые общие закономерности функционирования.
Такой вывод мы делаем из того, что эти явления тесно взаимосвязаны между собой и их существование обеспечивается одними и теми
же условиями. Закономерности, в соответствии с которыми они
функционируют, являются закономерностями человеческого духа,
порождающего все эти формы. На это, в частности, указывал К. Леви-Стросс, отмечая, что и общественное и индивидуальное сознание, а также такие внешне очень далекие друг от друга проявления
общественной жизни, как язык, искусство, право подчинены общим
законам, управляющих бессознательной деятельностью духа [86, с.
63]. По нашему мнению, дух, порождающий человеческую активность, сознание и культуру существует как некоторое противоречие,
лежащее в основе всех этих форм человеческого бытия.
Формирование человеческой активности, культуры и сознания
происходит в определенном хронотопе, в рамках которого происходит торможение однозначных инстинктивных и условнорефлекторных реакций человека и возникновение исходного для
всех этих явлений противоречия. Под хронотопом (греч. chronos –
время и topos – место) мы, вслед за М. М. Бахтиным, понимаем слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом [21, c. 235]. Данный термин был введен и обоснован
на почве теории относительности А. Эйнштейна. Исходя из этой
теории, время и пространство взаимосвязаны между собой и образуют единство. Появление и существование того или иного явления
возможно лишь в рамках определенных пространственновременных характеристик. Изменение данных характеристик приводит к исчезновению данного явления. В этом отношении возникновение и функционирование человеческого духа, как некоторого
движущего противоречия, может происходить лишь при наличии
определенной системы условий, образующих некоторое пространственно-временное целое (хронотоп).
Рассматриваемый нами хронотоп, может формироваться как
естественным, так и искусственным образом. Выявляя роль культуры в формировании и поддержании человеческой активности, нам
57
следует подробно рассмотреть те средства и способы, с помощью
которых культура формирует и поддерживает порождающий ее и
человеческую активность хронотоп. В данном случае мы, прежде
всего, говорим о так называемой духовной культуре, основной целью которой является генерирование человеческого духа. Бездуховная направленность культуры, в конечном счете, уничтожает те основания, на которых базируется сама культура, приводя ее к упадку
и исчезновению. Для того чтобы существовать, культура должна
постоянно воспроизводить порождающий ее хронотоп, используя
для этого весь арсенал средств, находящихся в ее распоряжении.
Человеческая активность представителей той или иной культу-
ры остается на высоком уровне лишь до тех пор, пока этой культуре
удается достаточно полно воспроизводить порождающий ее хронотоп. Высокий уровень человеческой (надситуативной) активности
проявляется прежде всего в наличии преобразовательного и творческого характера деятельности людей. В том случае, если культурные механизмы, формирующие исходный хронотоп той или иной
культуры, начинают давать сбой или разрушаются, человеческая активность ее носителей начинает неуклонно снижаться, что, в конечном счете, приводит либо к их гибели, либо к их порабощению
представителями другой более здоровой культуры. Примером подобной ситуации могут служить исчезнувшие народы Древнего Рима и Древней Греции. До тех пор пока культура этих народов обеспечивала наличие описанного нами хронотопа, их преобразовательная надситуативная активность была довольно высокой. По мере того как ломались культурные механизмы, тормозящие животные инстинктивные силы, эти народы приходили в упадок, пока окончательно не исчезли.
Подведем итоги настоящему разделу нашей работы. Как было
показано, основная роль культуры заключается в разрыве непосредственных связей человека с окружающим его единичным и опосредование этих отношений всеобщим. Культура создает, как бы некоторое пустое неоднозначное пространство, которое должно быть
наполнено всеобщим. При этом содержание самого всеобщего не
задается как нечто статичное и может разниться от культуры к
культуре. Но все культуры объединяет присутствие в них пространства актуализации всеобщего. И в этом незаполненном пространстве начинает проявлять себя человеческий творческий дух, который пытается воссоздать это всеобщее. Основой этого творческого
58
духа является противоречивый опыт взаимоотношений с вечно меняющимся миром сотен тысяч поколений, зафиксированный в мозге
и заторможенный силой единичного. Но само всеобщее является
постоянным творчеством и изменением, оно само есть постоянно
играющий творческий дух. Выходя в это пустое и неоднозначное
пространство, пробуждая в себе творческое состояние, любой человек переживает это всеобщее, постигает, что мир по своей сути есть
не нечто статичное и единичное, а нечто изменяющееся и творческое, переходящее из одного в другое, т. е. всеобщее. И в этом отношении, несмотря на культурные различия, люди всех культур
имеют возможность в той или иной степени приобщиться к духу
всеобщего. В основе самодвижения мира лежит постоянная самоотрицательность каждой единичной вещи и ее переход во всеобщее.
Именно эту базовую сущность мира пытается смоделировать каждая отдельная человеческая культура. Тем самым, культурный хронотоп формирования человеческой активности представляет собой
искусственно созданную систему артефактов, основной целью которой является воплощение и привнесение в каждого конкретного
индивида базового мирового противоречия между единичным и
всеобщим. Исходя из этого, развитость той или иной культуры может быть рассмотрена в связи с тем, насколько мощно в ней воплощено и представлено данное противоречие. Совершенство того или
иного культурного хронотопа во многом определяется совершенством используемых в нём культурных средств и механизмов. Особенности этих средств и механизмов рассмотрим в следующем разделе.
§ 2. Культурные механизмы
формирования человеческой активности
Как уже было сказано, духовная культура призвана разорвать
непосредственные отношения человека со средой и внести в эти отношения всеобщее. Это всеобщее есть жизненный дух природы, ее
отрицание самой себя. Оно есть выход за рамки всего единичного и
отдельного, есть творческий дух самой природы, ее диалектическая
душа, раскрывающаяся в происходящих в ней постоянных переходах от одной формы к другой, в постоянном порождении новых
форм. Какие же средства использует культура для торможения инстинктивной и условно-рефлекторной деятельности людей, для раз-
59
рыва их непосредственных связей с миром? Первое, что следует отметить, это наличие всевозможных запретов на естественное проявление животных физиологических потребностей практически во
всех культурах мира. Некоторые исследователи даже говорят о том,
что культура начинается с запрета. В архаических культурах запреты часто принимают религиозный характер. В научной литературе
для обозначения подобного рода запретов используется термин «табу». Это слово пришло из полинезийского языка и обозначало в нём
как раз существующую у полинезийцев систему религиозных запретов. По мнению Дж. Фрезера, Л. Я. Штернберга, слово «табу» переводится как «выделенный» или «особо отмеченный» [153; 165]. В
одном случае это выделение связывалось у полинезийцев с представлениями о священном, в другом – с представлениями о нечистом. В любом случае то, что попадало под эту категорию выделения, считалось запретным для всего обыкновенного и обычного:
обычных действий, форм общения, пользования и потребления [3, с.
126].
Дж. Фрезер одним из первых подверг анализу основные виды
запретов, имеющих место в большинстве архаических культур. Что
же в первую очередь подвергалось табуированию? Как можно увидеть, табуированию чаще всего подвергались самые элементарные
физиологические отправления человека. В своем исследовании Дж.
Фрезер среди наиболее распространенных табу приводит такие табу, как табу на пищу и питье, табу на женщин во время менструаций
и родов, табу на кровь, табу на плевки [153].
Большинство общепринятых запретов во многих культурах ка-
сается действий, напрямую связанных с инстинктивными физиологическими потребностями человека. Физиологические отправления,
менструация и роды женщин, вид крови и убийства – все эти явления обладают стимулирующим действием по отношению к инстинктивным животным силам в человеке. Человеческое сознание
однозначно чувствует угрозу своему существованию со стороны
этих явлений, поэтому столкновение с ними сопровождается возникновением безотчетного страха и отвращения. В большинстве
культур всё нечистое связывается с животным и физиологическим.
Как пишет Ж. Батай, «речь всегда идет о том, чтобы установить
между собой и звериной природой причудливую дистанцию, изначально, непостижимую и от этого тем более значительную» [18, с.
52]. По словам Ж. Батая, социальный статус человека в обществе во
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]