Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансгрессия как способ формирования человеческой активности
.pdf
в мышлении диалектическом всеобщее предстает как конкретное всебе и для-себя существующее всеобщее. «Дух существует не только как единичное, конечное сознание, – пишет Г. В. Ф. Гегель, – а
как внутри себя всеобщий конкретный дух; но эта конкретная всеобщность объемлет собою все те развитые виды и стороны, в которых он соответственно идее является и становится для себя предметом [43, с. 37].
Конкретное всеобщее представляет собой единство всех многообразных противоречащих друг другу сторон и моментов мира. В
диалектических моделях всеобщее предстает как постоянно развивающееся разнообразное единство, повышающее свою организацию
и информативность. Оно постоянно выходит за пределы себя,
трансцендирует. В абстрактной же метафизике всеобщее ограничивается конкретным и жестким пределом. Конкретное всеобщее
предстает как постоянно развивающееся противоречие, порождающее в ходе своего развития все новые и новые качественные грани,
все новые и новые противоречия. Пустые абстрактные формы все
время наполняются конкретным противоречивым содержанием. В
марксистской философии данное свойство всеобщего было зафиксировано в виде научного метода познания мира, получившего
название восхождения от абстрактного к конкретному. Этот метод,
по сути, фиксирует закономерность движения не только человеческого мышления, но и всеобщего в целом.
Итак, подведем итоги нашего исследования. Человеческая активность представляет собой процесс актуализации всеобщего. Этот
процесс предполагает как непременное условие своего возникновения первоначальное действие отрицания единичного, конкретного.
На это указывают и все рассмотренные философские модели функционирования человеческого сознания. Отрицание единичного приводит к открытию человеком всеобщего и превращения человека в
это всеобщее. Однако всеобщее может быть понято по-разному. Мы
обнаружили в истории философии, по крайней мере, две точки зрения на всеобщее.
Точка зрения абстрактной метафизики понимает всеобщее как
абстрактное всеобщее, непосредственно тождественное себе единство. Мы утверждаем, что эта точка зрения не отражает в полной
мере сущность человеческого сознания и активности, точнее упрощает их. В рамках данной точки зрения человеческая активность
ограничивается определенными догмами, представляющими собой
151
абсолютизацию определенных сторон всеобщего. При этом, в некоторых моделях не происходит возврата к первоначально отринутому
единичному, как к одному из моментов всеобщего. Это единичное
полностью отвергается (отчуждается от всеобщего), подобно тому,
как тело и телесность вместе с чувствами отвергаются в системах
Платона и платоников или предмет сознания, как внешний объективный предмет, в системе Э. Гуссерля. Человеку не возвращается
его природность, она отчуждается от него, а сам человек оказывается в мире идеальных абстрактных иллюзий. В других же рассудочных моделях мы видим обратную крайность, стремление снять первоначальное отрицание единичного, непосредственно слиться с
ним. Человеческое тело и человеческая природность, конкретность
вообще, понимаются в них как истинное и всеобщее. Абстрактная
же сторона всеобщего отбрасывается и признается ложной. Можно
сказать, что во всех рассудочных философских моделях отразились
механизмы, препятствующие формированию и развитию человеческой активности, существенно ограничивающие ее, не позволяющие
реализоваться всеобщему во всей его полноте. Подобные механизмы, присутствующие в сознании человека в силу присущей ему
свободы, были обозначены нами как человеческий рассудок. Таким
образом, данные модели являются моделями механизмов формирования человеческого рассудка и человеческой активности на ее
низшем упрощенном уровне.
Другая точка зрения представлена диалектической философией,
понимающей всеобщее как конкретное (включающее все многообразие сторон мира) и постоянно развивающееся единство. В рамках
этой точки зрения, первоначально отринутая в ходе формирования
человеческой активности и разума, сторона всеобщего (т. е. человеческая природность) должна быть вновь возвращена человеку и интегрирована в его бытие, во всеобщее, как один из его моментов. На
наш взгляд, именно эта точка зрения максимально адекватно отражает сущность всеобщего. Диалектический метод, в сущности, есть
реализация в человеческом мышлении движущегося конкретного
всеобщего во всей его полноте. В этой связи мы можем утверждать,
что человеческая активность, как и человеческое сознание, есть воплощенная во всей своей полноте, чистоте и всеобщности диалектика.
Исходя из рассмотренных нами моделей формирования человеческой активности, мы обнаруживаем два возможных механизма ее
152
возникновения и развития. Первый механизм предполагает первоначальное отрицание животной природы человека, а затем отчуждения ее от него путем абсолютизации какой-либо открывшейся в
этом процессе стороны всеобщего, ее абстрагирования от него и погружения человека в этот абстрактный идеальный мир. Такой абстракцией может служить, например, оторванное от всего, в том
числе и от собственного тела, «я» человека. Данный механизм,
формирующий сознание достаточно большого количества людей,
судя по всему, является осколком существовавшего в архаические
эпохи подлинного механизма формирования человеческой активности. В ходе действия этого механизма активность человека замирает
как бы на самой низшей черте, а человек живет в некотором иллюзорном идеальном мире, совершенно оторванном от реальности. Он
уже не природное существо, его активность не есть биологическая
активность, но и человеческая активность в нем проявляется лишь
какими-то своими гранями. Под влиянием данного механизма какая-то часть людей, испытывая на себе его негативные последствия,
пытается вернуть себе свою, отчужденную таким образом человеческую природность. В результате формируются мировоззрения, призывающие уничтожить данный механизм, снять первоначальное отрицание природности и, устранив абстрактное всеобщее, снова раствориться в природной единичности.
Полноценный же механизм формирования человеческой активности предполагает максимальную реализацию всеобщего в его
конкретности. В результате отрицания природного как единичного
мир должен быть раскрыт и удержан в человеческом сознании во
всем многообразии его противоречивых конкретных моментов.
Этот древнейший механизм, существующий столько же, сколько и
человек, предполагает постоянный обмен информацией между зафиксированным в человеческом мозге опытом предков, зафиксированным опытом культуры и постоянно изменяющимся и движущимся миром, раскрывающим всё новые и новые грани всеобщего.
Результатом такого информационного обмена должен стать информационный взрыв, схватывающий всеобщее в его полноте и противоречивости. Данный механизм, судя по всему, исходит из наличия
укорененной в человеческой природе потребности в максимально
информативном и содержательном взаимодействии с миром. Жизненный непосредственный порыв человека в ходе действия подобного механизма теряет свой непосредственный характер, обогаща-
153
ется опытом всеобщего и, в результате, раскрывает предстоящую
вещь в единстве всех ее абстрактных и конкретных моментов. Основным свойством данного механизма является его диалектичность.
Эта диалектичность проявляется прежде всего в том, что отрицание
единичного сменяется в нем отрицанием отрицания, а первоначально отчужденная от всеобщего природность и чувственность человека возвращаются в него в качестве одного из важнейших его моментов. На наш взгляд, данный механизм представляет собой трансгрессию, изучению которой будет посвящен следующий параграф
нашей работы.
§ 2. Трансгрессия как способ формирования
человеческой активности
Проанализировав культурологический, психологический и фи-
лософско-антропологический материал, раскрывающий условия
возникновения и развития человеческой активности, мы приступаем
к описанию способа ее формирования. При этом важно отметить,
что, рассматривая человеческое бытие, мы имеем дело с уже сформированным и функционирующим способом, пронизывающим все
сферы жизнедеятельности людей.
Производимое нами описание предполагает отделение данного
способа от всего постороннего, случайного и вторичного, встречающегося в поведении людей. Такое отделение во многом производится самими людьми. Ведь, если этот способ выступает основанием их бытия, он должен быть каким-то особым образом представлен
в нём, поскольку он порождает человеческую активность, сознание,
т. е. дает людям знание и силу, постольку они непроизвольно должны испытывать сильные переживания при соприкосновении с ним и
выделять его на фоне различных сфер своей жизни.
Существование человечества предполагает периодическое за-
действование данного способа, его сохранение и культивирование.
Это означает, что люди время от времени должны производить необходимые акты, имеющие своей целью именно формирование их
человеческой сущности и человеческой активности. В то же время в
силу того, что эти акты являются базой всей их жизнедеятельности,
они должны быть как-то выделены и обозначены как нечто сакральное, обладающее статусом более интенсивного и качественного бытия.
154
И действительно, коль скоро этот способ порождает активность
человека, человек при соприкосновении с ним должен непроизвольно ощущать подъем всех своих жизненных сил, испытывать интенсивные переживания сокровенного истока своего бытия, несравнимые с какими-либо иными переживаниями. Одним словом, приступая к описанию способа, порождающего человеческую активность,
мы будем иметь дело со сферой сакрального в человеческом существовании. Сфера сакрального требует от человека специфического
поведения, особых ритуализированных действий, поддерживающих
и, собственно, формирующих данную сферу.
В настоящее время наше столкновение с сакральной сферой
происходит, прежде всего, в религии. Однако религия в современном мире всё более и более теряет свои позиции. Наступление позитивизма затронуло не только философию, но и все сферы человеческой жизни. В настоящее время сфера сакрального достаточно
сужена. Это заставляет порой многих философов говорить о потере
современным человеком своей человеческой сущности, о снижении
уровня подлинной человеческой активности. В наиболее развёрнутом и чистом виде мы находим сакральное пространство в первобытной древности, во времена становления человека. Обряды и ритуалы людей традиционного общества во многом сходны в каких-то
своих основах. Это дает повод говорить о том, что в ритуалах и обрядах традиционного общества представлен некоторый общий способ формирования человека и его активности.
Люди традиционного общества переживали суженность созна-
ния и снижение уровня человеческой активности как загрязненность
или болезнь души. Ведь именно душа, согласно воззрениям древних, приносит в тело активность и разум. Болезнь души может быть
излечена лишь через ее очищение. Спасти душу, вернуть свою человеческую сущность, с точки зрения традиционного сознания,
означает очистить ее от всего греховного, профанного. Наличие сакральных мест, произведение различных ритуалов и обрядов имело
целью, прежде всего, очищение души от загрязняющих ее сил, защиту человека от потери им своей человеческой сущности, человеческой активности. Чистота души и сознания проявляется в максимальном уровне человеческой активности, в высоком творческом
потенциале человеческого коллектива, в гармонии между людьми и
природой. Таким образом, изучив сферу человеческого сакрального
155
в ее фундаментальных и общих основах, мы можем вскрыть и описать основные механизмы формирования человеческой активности.
В предыдущих разделах нашего исследования мы произвели
анализ многих ритуалов и обрядов, характерных для традиционных
обществ, описали психологические механизмы, вызывающие повышение уровня человеческой активности. Попытаемся теперь
обобщить полученный материал и дать описание способа формирования человеческой активности. Этот способ может быть представлен как особым образом организованная деятельность. С учетом ее
характера данная деятельность может быть названа сакральной.
Осуществление этой деятельности приводит к созданию условий
(определенного хронотопа), необходимых для формирования человеческой активности.
Опираясь на культурологические и психологические исследования, мы обнаружили, что одним из наиболее значимых механизмов формирования человеческой активности и сознания является
торможение непосредственных автоматических реакций человека
по отношению к объектам внешнего мира. Это торможение во многом производится средствами культуры или же самим человеком,
освоившим это действие, как позволяющее ему освобождаться от
власти единичного, чтобы видеть и осуществлять в своей жизни
всеобщее. Таким образом, одним из основных актов сакральной человеческой деятельности является акт торможения. Рассмотрим
значение и последствия данного акта.
В любом человеке как в индивиде присутствует животная физиологическая составляющая. Эта составляющая характеризует человека как природное единичное (индивид). Подобно всем животным человеческий индивид имеет дело только с единичным. Мир
для животного всегда абстрактен, т. е. односторонен. Активность
животного ограничивается его инстинктивными потребностями.
Любая вещь рассматривается животным лишь со стороны его актуальных инстинктивных потребностей. В этой связи животное не
способно охватить мир в многообразии и связности всех его сторон,
оно не способно отразить мир как конкретное всеобщее. Поэтому и
жизнедеятельность животного не может представлять собой реализацию конкретного всеобщего, т. е. раскрытие всех потенций и граней мира как целого. Мир животного всегда единичен и однозначен.
Акт торможения призван приостановить биологическую активность человека, вырвать его из инстинктивно-рефлекторных, т. е.
156
односторонних и имманентных отношений со средой. Результатом
этого акта является, с одной стороны, видение мира во всем многообразии его сторон, с другой стороны, обнаружение себя как чего-то
отдельного, противостоящего непосредственно окружающему миру,
который по-прежнему выступает в здесь-и-теперь как нечто одностороннее. В ходе этого акта мир разделяется на субъект (вмещающий в себя мир как целое) и объект (как непосредственно предстоящие человеку стороны мира).
В традиционных культурах этот акт обнаруживается в своей
непосредственной чистоте. Он представлен в таких сакральных мероприятиях, как табуирование, жертвоприношение, инициация.
Проявляется он и в страхе перед чужаками, в оппозиции «мы –
они», в экзогамии, в наличии сакральных мест и предметов. Как было нами показано, все данные феномены имеют своей целью затормозить привычную, во многом рефлекторную и инстинктивную
жизнь, вырвать человека из его связей с непосредственным окружением, из односторонних связей со средой. Результатом работы всех
этих механизмов является очищение человека, выведение его из состояния зацикленности на отдельных сторонах мира, открытие перед ним мира как целого. Нарушение же данных условий воспринималось членами традиционного сообщества как загрязненность человека, как потеря им своей человеческой сущности.
Нами был рассмотрен также внутренний психологический эффект данного акта. Согласно точке зрения отечественных психологов, психика может быть рассмотрена как ориентировочная деятельность. Образ мира, формируемый психикой, представляет собой
результат ориентировочной деятельности. Формирование более
полного и глубокого отражения мира предполагает, таким образом,
интенсивную и широкую ориентировочную деятельность. Как показали исследования, интенсификация ориентировочной (т. е. психической) деятельности является результатом столкновения психики с
препятствиями, не дающими удовлетворять актуальные потребности организма. Проще говоря, чем больше фрустрируются биологические потребности организма, тем интенсивнее производится ориентировочная (психическая) деятельность, тем шире и глубже становится психическое отражение.
В своем пределе ориентировочная деятельность стремится
охватить мир во всем его многообразии и глубине. Это происходит,
прежде всего, в том случае, когда ориентировочная деятельность
157
сама становится мотивом для живого организма. В данном случае
мы можем наблюдать закономерность, получившую в работах отечественных психологов название «сдвиг мотива на цель». Суть этой
закономерности в том, что со временем некоторое условие для достижения мотива, (т. е. предмета, в котором опредметилась потребность) может само стать мотивом. Таким образом, в результате
сдвига мотива на цель ориентировочная деятельность, которая первоначально являлась лишь средством для обнаружения необходимого предмета потребности, может сама стать мотивом и осуществляться ради чистого познания, ради отражения мира в его всеобщности. Вполне возможно, что в процессе антропогенеза у людей
сформировалась особая потребность, заключавшаяся во влечении к
расширенным состояниям сознания, достигаемым, как мы видим, за
счет внесения сбоев в физиологические, автоматические (инстинктивные) процессы. Подобного рода потребности в интенсивной ориентировке в окружающей среде мы находим уже у многих высших
животных.
Интенсификация ориентировочной деятельности во многом
осуществляется за счет задействования всех ресурсов мозга, являющегося хранителем не только жизненного опыта данного организма, но и опыта всех его предков. Так, при торможении рефлексов и
инстинктов у животных возникает так называемое ультрапарадоксальное состояние нервной системы, при котором растормаживается
вся совокупность рефлексов животного, многие из которых не формировались в течение его жизни. Внешне это производит впечатление «нервной бури», некоторого хаоса движений животного. Эта
хаотическая деятельность в какой-то момент времени может привести к тому, что какое-то из используемых движений позволит животному разрешить неразрешимую в рамках прежнего образа ситуации задачу. В этом случае данное движение закрепляется и становится рефлекторным.
Можно говорить о том, что в ходе ультрапарадоксального состояния грань между разнообразными рефлексами мозга становится
более тонкой, а сам мозг обретает большую пластичность и креативность. Расторможенные хаотические движения во многом начинают выполнять ориентировочную функцию, раскрывая те стороны
реальности, которые до той поры не замечались животным, выступали для него как фон. Из однозначной ситуация для животного
превращается в многозначную и противоречивую, т. к. одновремен-
158
но активизируются различные рефлекторные способы реализации
мотива. Под влиянием тормозящих привычные рефлексы факторов
мозг начинает интенсифицировать свою деятельность, начинает задействовать весь потенциал, формировать больше новых нервных
связей с предшествующими элементами опыта. Одновременно с
этим происходит определенное дистанцирование живого организма
от предмета потребности. Данный предмет перестает заполнять весь
горизонт психического отражения животного, а в самом предмете
начинают раскрываться новые грани, не замечаемые прежде. Психическое отражение предмета начинает становиться более объективным и разносторонним. Создаются условия для объективного
восприятия предстоящего предмета потребности.
Г. В. Ф. Гегель в «Феноменологии духа», описывая условия
возникновения сознания и самосознания, отмечает как базовое
условие наличие торможения непосредственных побуждений субъекта. Так, характеризуя отношения господина и раба, он говорит о
том, что раб в отличие от господина имеет гораздо больше возможностей для развития самосознания, поскольку вся его деятельность
теряет непосредственный характер. Производя продукт для господина, он не может сам его потребить, он вынужден постоянно удерживать себя от удовлетворения всех своих базовых потребностей.
Раб находится в положении постоянно фрустрируемого существа.
Даже потребность в безопасности ежесекундно фрустрируется у раба, он находится под постоянным страхом смерти от руки господина. Страх подавляет в нём все животные непосредственные позывы.
Это делает его сознание и самосознание более текучими и пластичными, более активными. В результате, изготовленный рабом предмет воспринимается им более объективно, во всём многообразии
его сторон, а не только со стороны его потребительской полезности.
«Это сознание испытывало страх не по тому или иному поводу,
не в тот или иной момент, а за все свое существо, ибо оно ощущало
страх смерти, абсолютного господина. Оно внутренне растворилось
в этом страхе, оно все затрепетало внутри себя самого, и все незыблемое в нем содрогнулось. Но это чистое общее движение, превращение всякого устойчивого существования в абсолютную текучесть, есть простая сущность самосознания, абсолютная негативность, чистое для-себя-бытие, которое таким образом присуще этому сознанию. Этот момент чистого для-себя-бытия есть для него,
ибо в господине оно для него есть предмет. Далее, оно есть не толь-
159
ко это общее растворение вообще, но в служении оно действительно
осуществляет его; тут оно во всех единичных моментах снимает
свою привязанность к естественному наличному бытию и отделывается от него» [40, с. 105].
Акт торможения приводит к выделению человека из природы, к
формированию особого противопоставленного природе человеческого бытия. Возникшее в результате запрета состояние человека
можно охарактеризовать как противоречивое. С одной стороны, перед человеком открывается мир как всеобщее, обнаруживается обширный горизонт возможностей, с другой стороны, окружающее
его наличное бытие, включающее и биологические процессы его организма, воспринимается как нечто греховное, опасное и в то же
время притягательное. Мир для человека оказывается расколотым
на мир возвышенный, идеальный, представленный в основном в его
воображении (мышлении), и мир низменных биологических потребностей, мир материальный, связанный с чувственностью и
ощущениями. Возникает искушение отринуть непосредственно
предстоящий органам чувств наличный мир и полностью погрузиться во внутренний мир, в мир идеалов и абстрактной свободы. В
результате формируется так называемое «несчастное сознание» (Гегель), которое внутренне воспринимает себя свободным, но внешне
является совершенно зависимым и не стремится изменять окружающий мир. В отношениях людей здесь также имеет место наличие
противоречий. В большинстве своем люди делятся на господ и рабов.
Подобное состояние, являющееся результатом торможения
непосредственных импульсов человеческого организма, мы можем
охарактеризовать как низший уровень человеческой активности. На
этом уровне человек уже не зависит от ситуативных влияний, по
крайней мере внутренне он уже постиг, что такое всеобщее, что такое свобода. Но его внешняя активность крайне слаба, он не реализует всеобщее в полной мере. Его активность может быть охарактеризована как актуализация абстрактного всеобщего, поскольку оно
актуализируется прежде всего в его индивидуальном сознании,
только в его психическом отражении, т. е. односторонне. Такая актуализация всеобщего не является полноценной, актуализируется
только в идеальном аспекте, а потому данное всеобщее является абстрактным. Подобный процесс может быть назван трансценденцией. В ходе трансценденции человек отделяется от непосредственно
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]