Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансгрессия как способ формирования человеческой активности
.pdf
внесения сбоев в физиологические, автоматические (инстинктивные) процессы. Подобного рода потребности в интенсивной ориентировке в окружающей среде мы находим уже у многих высших
животных. У людей же эта потребность может порой достигать патологического уровня. В истории мы видим массу примеров, когда
ради достижения высоких переживаний, люди, фактически, кончали
жизнь самоубийством, подвергая себя всевозможным лишениям.
Действием подобной потребности мы можем также объяснить пьянство и наркоманию. Ведь опьяняющие и одурманивающие вещества
вызывают сбой, нарушение в протекании естественных физиологических процессов. Поэтому большинство животных старается избегать этих стимуляторов, испытывая к ним совершенно естественное
физиологическое отвращение. Да и человеческий организм рефлекторно отвергает их. Однако наличие в психике человека потребности в интенсификации психической деятельности заставляет нередко людей злоупотреблять подобными веществами, тем самым разрушая свой организм.
Таким образом, мы видим, что формирование человеческой ак-
тивности явилось следствием развития психического отражения
предков человека, закончившегося возникновением сознания. Согласно точке зрения отечественных психологов, психическое отражение представляет собой внешнюю деятельность, перенесенную
внутрь, основной функцией которой является ориентировка организма во внешнем мире. Такого рода деятельность можно с полным
правом назвать ориентировочной деятельностью. Возникновение и
развитие ориентировочной (т. е. психической) деятельности у всех
живых организмов было обусловлено неэффективностью физиологических процессов, которые не обеспечивали во многих случаях
приспособление организма к внешней среде. Интенсификация и
развитие ориентировочной деятельности в живой природе обусловливается сбоем в осуществлении физиологических процессов. Чем
больше препятствий создает внешняя среда для функционирования
физиологических процессов живого организма, тем более благоприятные условия складываются для развития его ориентировочной деятельности (т. е. психического отражения). В этой связи развитие
психического отражения людей, вызвавшее рост их активности,
могло быть связано с использованием искусственных средств,
направленных на торможение естественных физиологических процессов с целью интенсификации психической деятельности и полу-
111
чения удовольствия от состояния, характеризующегося более расширенным (информационным) отражением действительности. Искусственная задержка на некоторое время удовлетворения естественной потребности предками человека могла приводить к более
интенсивным переживаниям удовольствия от ее удовлетворения,
поскольку в этом случае удовлетворение происходило бы при наличии более высокого уровня психического отражения и, следовательно, переживалось бы гораздо более интенсивно.
Основным внутренним (т. е. психологическим) условием фор-
мирования человеческой активности является формирование у человека мотивации к отражению и переживанию всеобщего. Источником формирования этой мотивации, с одной стороны, является
наследственность, с другой, процесс интериоризации описанных
культурных механизмов. Процесс формирования данной мотивации
происходит, прежде всего, в ходе осуществления и развития человеческой деятельности. Таким образом, человеческая деятельность
является необходимым условием для формирования человеческой
активности. Человеческая активность во многом формируется в человеческой деятельности и может быть представлена как ее развитие и движение.
112
Глава IV. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ
ФОРМИРОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ
§ 1. Философско-антропологические модели
формирования человеческой активности
Рассмотрев факты и обобщения, касающиеся человеческой активности, собранные в рамках культурологии и психологии, мы
поднимаемся в нашем исследовании до уровня философского
осмысления данного феномена. Такого рода осмысление первоначально предполагает анализ точек зрения на человеческую активность, сложившихся в рамках философской традиции.
Философское осмысление феномена человеческой активности с
самого начала шло по пути обнаружения механизмов функционирования человеческого разума, т. к. сущность человека и его активности совершенно справедливо связывалась с наличием у человека разумной способности. Ведь именно разум отличает человека от животного, придает ему те дополнительные возможности, которые отсутствуют у животных, является отличительной чертой человеческой активности. Разум является как результатом, так и условием
человеческой активности, он представляет собой ее качественную
характеристику. Человеческая активность есть разумная активность.
Механизмы возникновения разума и человеческой активности, по
сути, тождественны. Поэтому вопрос об условиях возникновения и
особенностях осуществления человеческой активности представлен
в философской традиции как вопрос об условиях возникновения и
функционирования разума. Таким образом, данный параграф будет
посвящен анализу взглядов наиболее видных философов на природу
человеческого разума и условия его возникновения и функционирования.
Что же дает разум человеку, какова его специфика? Если обобщить сложившиеся в философии взгляды на эту способность человека, то можно заключить, что разум позволяет человеку видеть мир
в его всеобщности и объективности, т.е. истинности, в то время как
для всех живых существ, лишенных разума, мир предстает в форме
единичного и субъективного. Поскольку разум позволяет видеть
мир в его всеобщности, он освобождает человека от власти окружающего мира, делает его свободным, дает возможность человеку
проникать в сущность мира и благодаря этому властвовать над ним.
113
Животное же, привязанное к единичному и в связи с этим не способное подняться до видения всеобщего, обречено подчиняться ему,
поскольку, будучи в этом отношении слепо, не знает о нем и не может как-то отнестись к нему. Как пишет Г. В Ф. Гегель: «В том то
именно состоит несчастье природных вещей, что они не идут дальше, что их сущность не существует для них самих, благодаря чему
получается, что они не доходят до бесконечности, не приходят к
освобождению от своей непосредственной единичности, т.е. не доходят до свободы, а остаются лишь в рамках необходимости, представляющей собой связь единого с некоторым другим» [44, c. 82].
Характеризуя отличие человека от животного, Г. В Ф. Гегель отмечает: «Животное есть также в себе всеобщее, но всеобщего как такового не существует для животного, для него есть всегда лишь
единичное. Животное видит лишь единичное, например, свой корм,
человека и т. д. Но все это для него только единичное. Чувственное
ощущение также имеет дело лишь с единичным (эта боль, этот приятный вкус и т. д.). Природа не доходит до сознания, только человек
удваивает себя таким образом, что он есть всеобщее для всеобщего»
[41, с. 54].
Как отмечалось ранее, основной особенностью животного является однозначность видения этим животным той или иной вещи.
Любая вещь представлена для животного с какой-то одной ее стороны, чаще всего с той, которая согласуется с наиболее актуальной
потребностью животного. Человек же, благодаря сознанию, видит
любой объект с различных сторон, и чем богаче и шире сознание,
тем больше этих сторон он видит. В предельном для сознания отношении любая вещь раскрывается во всем многообразии ее сторон,
связей и отношений с миром. Такое предельное состояние сознания,
характеризующееся отражением всех взаимосвязей и сторон существующих вещей, раскрывающих их объективное бытие, и может
быть названо разумом в философском смысле слова. Достигая такого состояния сознания, человек обретает свободу как по отношению
к миру, так и по отношению к себе, как единичному. Воплощая
свою свободу, он размыкает единичность находящихся рядом с ним
вещей, преобразует их, актуализирует в единичном окружающем
его пространстве всеобщее, тем самым конкретизируя его, формируя конкретное всеобщее. Этот процесс мы и называем человеческой активностью. В отличие от деятельности, которая может быть
более или менее активной, человеческая активность охватывает со-
114
бой те пределы, в рамках которых может колебаться конкретная деятельность, оставаясь при этом человеческой деятельностью. Человеческая активность в этой связи выступает как мера человеческой
деятельности.
Человек далеко не всегда достигает предельного совершенного
состояния сознания. Поэтому он сознателен и разумен лишь в той
или иной мере. Это мера разумности и является мерой его человечности и активности его деятельности. Увеличение разумного в человеке, повышение уровня его активности предполагает создание
для него определенных условий, которые, по существу, являются
механизмом функционирования человеческого разума и формирования человеческой активности. Каковы же эти условия? Опираясь
на культурологические и психологические исследования, мы обнаружили, что одним из наиболее значимых механизмов формирования человеческой активности и сознания является торможение
непосредственных реакций человека по отношению к объектам
внешнего мира. Это торможение во многом производится средствами культуры или же самим человеком, освоившим это действие как
позволяющее ему освобождаться от власти единичного, чтобы видеть и осуществлять в своей жизни всеобщее. В истории философии
мы обнаруживаем во взглядах различных философов на природу и
условия формирования разума и сознания обоснование того же самого механизма. В рамках философского мышления он фиксируется
в термине «отрицательность». Рассмотрим представленность данного механизма в различных философских системах.
Философия начинается с сомнения, она начинается с рациональной критики существующего сознания с целью очищения его
до наиболее чистой формы. В данном параграфе мы остановимся,
прежде всего, на западной философской традиции, поскольку именно она во многом является наиболее философской, т. е. наиболее
рациональной и отделенной от иных способов познания мира (миф,
религия, искусство). У истоков этой традиции стоят такие философы, как Сократ и Платон. По существу, с них начинается вся западная философия, и именно они обозначили те основные проблемы,
которые обсуждались во все последующие эпохи ее развития. Как
пишет А. Н. Уайтхед: «Самая надежная характеристика европейской философии состоит в том, что она представляет собою ряд
примечаний к Платону».
115
В центре внимания как Сократа, так и Платона как раз находилась проблема разума и путей его возникновения и развития. При
этом разум понимался прежде всего как чисто рациональное внечувственное познание. Каковы же механизмы функционирования
разума, и что лежит в его основе? Отвечая на этот вопрос, необходимо начать с феномена, который ни Сократ, ни Платон не разъясняли, но который является ключом ко всей их философии. Мы имеем в виду знаменитого Даймониона (гения) Сократа. Сократ в своих
разговорах с учениками признается, что с раннего детства ему сопутствует некий гений, представляющий собой голос, который в отношении в первую очередь практических дел указывает ему правильный путь. При этом данный голос не говорит, что нужно делать, но всегда удерживает Сократа от того, что делать не нужно.
Этот гений есть, по сути, сила отрицания неправильного, т.е. того,
что является следствием неразумного решения (Феаг) [114, c. 122 –
123].
Говоря о своем гении, Сократ отмечает, что он представляет
собой некоторую силу, которая каким-то людям противится, а каких-то, наоборот, привлекает и заражает собой, в результате чего
эти люди становятся очень разумными, и их даже делают начальниками. Но если они долгое время не пообщаются с Сократом, они теряют эту силу и вновь становятся глупыми (Феаг) [там же]. Таким
образом, по тексту видно, что Сократ, фактически, связывает эту
силу с разумом и указывает на то, что она, прежде всего, проявляется в отрицании.
И сама деятельность Сократа во многом была деятельностью
отрицания. Он ходил и подвергал критике устоявшиеся представления и точки зрения. И в результате такого отрицания многие из его
слушателей испытывали шок и эйфорию. Они впадали в настоящий
экстаз. При этом Сократ практически никогда ничего не навязывал
и не утверждал. Человек сам в процессе такого критического разбора, войдя в соответствующее состояние, должен был породить знание, скрывающееся в его душе. И даже сам Сократ называл свое искусство маевтикой, т. е. искусством принятия родов души. Тем самым он указывал на то, что он ничего не утверждает и ничего не
навязывает человеку, а лишь создает условия для того, чтобы человек, войдя в определенное состояние, которое мы можем назвать разумным, породил в этом состоянии знание. Сущность условий, создаваемых Сократом, состояла именно в том, что он ничего не
116
утверждал, а лишь отрицал различными способами имеющуюся у
собеседника точку зрения, т. е. создавал проблемную ситуацию, некоторое противоречие, в результате чего последний начинал мыслительную деятельность по ее решению, что, фактически, означало
интенсификацию работы его сознания.
И, прежде всего, данное отрицание касалось непосредственных
истин человеческого сознания, которые выражали во многом власть
чувственного единичного над человеческим сознанием. Когда Сократ спрашивал, что есть красота, ему начинали говорить о красивом коне или красивой женщине, т.е. перечислять единичные случаи чего-то красивого. Но целью Сократа было освобождение сознания сограждан от власти единичного, в результате чего достигалось открытие всеобщего. Таким образом, Сократ, фактически, возобновил ту работу, которая в архаических культурах производилась
через миф и разного рода культурные практики, и которая заключалась в освобождении человека от власти над ним единичного. По
словам Г. В. Ф. Гегеля, «Сократ анализировал конкретное, как оно
без мышления содержится в естественном сознании или, иначе говоря, анализировал погруженную в материю всеобщность, так что
посредством отделения конкретного он заставлял осознать содержащееся в нем всеобщее как всеобщее … Главной тенденцией этих
бесед было, следовательно, вызвать смущение и замешательство сознания внутри себя». [43, с. 50–51].
Основным словом, которым можно было бы охарактеризовать
жизнь и философию Сократа, начиная от его Даймониона и кончая
его методом беседы, является слово отрицательность. Путем вопросов Сократу удавалось подвергнуть отрицанию однозначность видения собеседником какого-либо предмета или явления. В ходе беседы обнаруживалось множество точек зрения на один и тот же
предмет, противоречащих друг другу, т. е. отрицающих друг друга.
Выходом из возникшего противоречия (ситуации многозначности)
мог быть только непротиворечивый синтез всех точек зрения, которого Сократ, практически, никогда не производил, предоставляя делать его самим собеседникам. В этом и заключалось его искусство
пробуждения разума и человеческой активности в человеке. Здесь
мы видим начало диалектического метода, который используется в
основном со стороны его отрицательности по отношению к единичному.
117
Применяя метод Сократа, Платон пытается совершить тот синтез, который не позволял себе делать Сократ, и в итоге создает целую философскую систему, центральным пунктом которой является
учение о разуме как способности души человека видеть истину саму
по себе. Именно разум, по Платону, отличает человека от животного и именно разуму должны быть подчинены все другие начала в
душе человека (вожделеющая и яростная). Согласно Платону, душа
каждого человека разумна и несет в себе знание об истине, но в силу действия более низших начал (прежде всего вожделеющего, чувственного), она не может актуализировать эти знания, она не может
пребывать в самой себе, а будучи увлеченной чувственными стремлениями, забывает о самой себе и о своей разумной части.
Увлекаясь единичным, человек отчуждается от собственной
сущности, представляющей собой всеобщее, забывает ее. В итоге,
мир предстает перед человеком прежде всего как мир единичностей,
как субъективный мир. Каким же способом можно вернуть человека
в мир объективности, в мир всеобщего, актуализировать его подлинную сущность? По мнению Платона, основным методом достижения этого является культивирование человеком отрицательного
отношения к миру чувственной единичности. Человек должен отказаться от своей чувственности, своих ощущений и страстных желаний.
Таким образом, чувственное влечение к единичному не позволяет душе человека видеть всеобщее, которое, собственно, и является его сущностью. Основным препятствием на пути души к разуму,
по Платону, становится тело и телесность вообще, под которой
Платон, скорее всего, понимает мир в аспекте его единичной представленности органам чувств и деятельность самих этих органов
чувств, т. е. феноменальный мир в его оппозиции миру ноуменальному. Душа захвачена, порабощена телом, и потому она неразумна,
не способна видеть истины. Под влиянием органов чувств и тела
душа становится словно пьяная, она становится неспособной вести
исследование сама по себе. Только оградив душу от влияния тела и
органов чувств, мы можем сделать ее разумной (Федон) [115, c. 22–
23].
Очищение души, ее возврат к самой себе и к разуму предстает у
Платона как непримиримая борьба с телом и телесностью. По его
мнению, философ должен заниматься прежде всего умиранием, отрешением души от тела. В Федоне мы находим следующие строки:
118
«Те, кто подлинно предан философии, заняты на самом деле только
одним – умиранием и смертью» [115, c. 21]. «Стало быть, именно в
том прежде всего обнаруживает себя философ, что освобождает
душу от общения с телом в несравненно большей мере, чем любой
другой из людей» [115, c. 23]. Словно какая-то тропа приводит нас к
мысли, что, пока мы обладаем телом и душа наша неотделима от
этого зла, нам не овладеть полностью и предметом наших желаний.
Предмет же этот – истина. Тело наполняет нас желаниями, страстями, страхами и такой массой всевозможных вздорных призраков,
что, верьте слову, из-за него нам и в самом деле совсем невозможно
о чем бы то ни было поразмыслить» [115, c. 25]. «В этом как раз и
состоит философское занятие – в освобождении и отделении души
от тела» (Федон) [115, c. 26].
Отрицательное отношение к телу и органам чувств должно
проявляться прежде всего в ограничении их действия, в их депривации. Об этом, в частности, Платон говорит в диалоге «Государство»
[116]. Субъективное видение человеком мира он уподобляет пещере, в которой человек сидит спиной к свету, прикованный цепями
своих страстей, своей чувственности, и видя на стене лишь тени истинных образов. Он должен повернуться лицом к свету, к истинным
образам, фактически, к своей собственной душе, но для этого он
должен существенно ограничить свою чувственность, разорвать ее
путы. В частности, Платон приводит в пример зрение, которое нужно подготовить для того, чтобы увидеть мир таким, каков он есть.
Познание истинных образов предполагает определенную депривацию зрения. Возможно, в этих его словах отразились следы ритуалов более древнего времени. Платон говорит, что «тут нужна привычка, раз ему предстоит увидеть все то, что там, наверху начинать
надо с самого легкого: сперва смотреть на тени, затем – на отражение на воде людей и различных предметов, а уж потом – на самые
вещи. Само небо ему легче было бы видеть не днем, а ночью» [116,
c. 351].
Стало быть, согласно Платону, сущностью человека и, следовательно, человеческой активности, является разум, основным механизмом пробуждения и развития которого является освобождение
человека от власти над ним чувственного единичного. Борьба с чувственным единичным (понимаемым как телесное) становится основным способом возвращения души человека в себя, т. е. возвращения человеком своей собственной сущности (всеобщего). С этой
119
целью люди должны осуществлять борьбу с собственным телом и
органами чувств, отрешаться от тела и телесности. В результате, в
человеке убиваются любые чувства и остается лишь рациональное
мышление, погруженное само в себя. Именно эту мысль мы находим у Аристотеля и у всех ближайших последователей Платона
(стоики, академики, неоплатоники). Так, Аристотель считал, что
главной целью жизни человека является эвдемония, представляющая собой созерцание рациональным (абстрактным) мышлением,
отрешенным от всякой чувственности и материи, самого себя [8].
Оценивая модель человеческого разума, созданную Платоном,
приходится признать, что эта модель является более примитивной,
чем модель, использованная Сократом. Сократ, как известно, подвергнув сомнению какую-либо точку зрения, никогда не давал полного и окончательного ответа на те вопросы, которые ставил. Сократа словно увлекал не столько результат, сколько сам процесс постоянного поиска истины, постоянного отрицания утвердившихся
взглядов. При этом нужно отметить, что он никогда не отвергал
полностью какого-либо положения или мысли. Его отрицательность
проявлялась не в том, что он утверждал ее как абсолютное ничто,
сводя весь мир к нему. Отрицательность выступает у Сократа лишь
как один из моментов всеобщего, который люди, в силу своего
невежества, стараются не замечать, погружаясь в конечность единичного. Сократ лишь показывал ограниченность любой мысли,
любого положения, заставляя собеседника выходить за его границы,
не отказываясь от него полностью. В этом обнаруживается сильнейшая увлеченность Сократа диалектическим методом, фактическая отождествленность его с ним.
В отличие от Г. В. Ф. Гегеля Сократ так и не создает законченной философской системы, и его диалектический метод не приходит
в конфликт с рамками и ограничениями этой системы. Сократ никогда не разрешал те противоречия, которые обнаруживал как в своем
сознании, так и в сознании своих собеседников. Он их просто максимально и в полной форме обозначал, предоставляя их решение
лично каждому. В таком подходе Сократа отражается определенное
понимание механизмов работы человеческого сознания. На наш
взгляд, такого рода понимание максимально приближено к процессам функционирования реального человеческого сознания. Сохраняя противоречия неразрешенными, усиливая отрицательность в сознании как один из его моментов, Сократ тем самым способствовал
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]