Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социально-педагогические проблемы социализации. Монография
.pdf
Во многом поэтому в современной России много межэтнических проблем
и столкновений, но очень малочислен протестный электорат и весьма слабы
выступления населения с экономическими требованиями. Все недовольство
чиновниками и ненависть к состоятельным согражданам (а они немалые) имеют,
как правило, латентный или «кухонный», а в крайнем случае, скандалистский
характер.
Социокультурная и социально-психологическая ситуация в российском
социуме, сложившаяся в последние четверть века, с одной стороны, продолжает,
с другой — усугубляет распадение — раскол на два неравноценных по количеству и весьма различающихся по качеству сегмента.
Первый, существенно преобладающий по количественному составу сегмент, включает в себя тех малообразованных и просто бедных людей, кто или не
вписался в новые реалии, или даже в той или иной мере сумел к ним приспособиться, но в своих базовых ценностных ориентациях, упованиях и даже рефлексах принадлежит патриархальному, патерналистскому, традиционному
социуму. В этот сегмент входит преобладающая часть практически всех современников. То есть, и старшие, и средние, и младшие группы населения в нем
представлены очень внушительно, а расхождения между младшими и старшими
по сути имеют главным образом стилистический характер, порождая конфликты
отцов и детей из-за стиля жизни, следования моде, стремления к примитивному
гедонизму и пр.
Второй сегмент включает в себя в основном представителей младших и
частично средневозрастных слоев населения, чаще проживающих в крупных
городах, имеющих довольно высокий для их возраста уровень образования, для
которых освоение новых знаний и практик (и социальных, и профессиональных,
и сексуальных, и прочих), новых моделей поведения, самоизменение и конструирование своих жизненных сценариев и стилей жизни становятся вполне
непреложными и привычными. Именно он бенефициары коммуникационной
революции конца ХХ — начала XXI вв. В этом сегменте межвозрастные конфликты, наряду с традиционным, приобретают дополнительное содержание.
151
Дело в том, что во второй сегмент входит много представителей младших
возрастных когорт, чьи родители находятся в первом сегменте, что порождает
сущностные, бытийные, ценностные конфликты, а в целом могут квалифицироваться как ценностно-бытийный раскол «нового типа».
В последнее десятилетие, помимо других признаков, по которым можно
дифференцировать когорту современников на поколения, весьма существенным
становится то, что в когортах выделяются совокупности людей, названные
«оцифрованными» и совокупности, названные «аналоговыми», в зависимости от
возраста начала приобщения к Интернету (возраст Интернет-дебюта) и шире —
к киберпространству и меры этой приобщенности.
Раскол происходит в связи с тем, что у «оцифрованных» и у «аналоговых»
складываются существенно различающиеся картины мира со всеми вытекающими из этого последствиями. Степень владения компьютером, интенсивность и
содержание пользования Интернетом, возраст Интернет-дебюта играют в этом
очень большую роль. Показательный пример: в англоязычном секторе YouTube
был видеоролик, в котором малыши листали глянцевые журналы, тыча пальчиками в картинки, нажимают на буквы и недоуменно говорят: «Не работает. Этот
iPad сломан?». Естественно, что их картина мира и картина мира их родителей,
даже интенсивно пользующихся Интернетом, но чей Интернет-дебют состоялся
в значительно более позднем возрасте, будут весьма различны. А уж картина
мира тех, кто вообще с Интернетом не связан или стал пользователем сети в
зрелом возрасте, тем более будет во многом иной.
Баронесса Сюзанна Гринфилд, она же профессор Оксфордского университета, пишет: «На наших глазах растет поколение людей, главной мотивацией
которых становится мысль «Получится ли этот пост на Facebook?». Поездки,
походы, окружающий мир — все становится лишь сырьем для написании поста». Добавим к этому наши реалии: съемки избиения и травли сверстников,
избиения учителей, драк, изнасилований, других преступных действий и проч.
Проблемы поколений, их соотношения с когортами, межпоколенных и
внутрипоколенных отношений в педагогике весьма слабо осознанны, что приводит к серьезным трудностям в социальном воспитании. Многие из этих
152
трудностей, если и фиксируются, то не осознаются, а если и осознаются, то зачастую объясняются не в ракурсе когортно-поколенческой проблематики и
проблемы раскола.
Соответственно и раскол как контекст социализации и воспитания как ее
части в постсоветской России остаются не изученными. Не изучены социализация и воспитание в современном контексте, в условиях, во многом определяемых поколенческим и внутрикогортным расколами.
Далее представлены результаты исследования механизмов и средств социализации в социумах старообрядцев.
Старообрядцы (или древнеправославные) — православные христиане, не
принявшие и отвергающие до настоящего времени предпринятую в 1653–1656
годах патриархом Никоном и царем Алексеем Михайловичем реформу русской
православной церкви, целью которой была унификация богослужебных книг и
служебного чина Русской церкви с Константинопольской церковью.
Богослужебная реформа вызвала раскол в русской Церкви и в российском
социуме, не преодоленный до настоящего времени. Однако следует иметь в
виду, что этот раскол в РПЦ был не первым, и, видимо, далеко не случайным и не
объяснимым лишь весьма «косметическими» новациями Никона.
В истории России можно зафиксировать, как минимум, такие церковные
расколы:
— раскол на Западную и Восточную церкви — католичество и православие в 1054 году;
— раскол в русской православной церкви в XV веке на «осифлян» (сторонников Иосифа Волоцкого, которые считали необходимым всемерное обогащение церкви) и «нестяжателей» (последователей Нила Сорского, проповедовавших аскезу); осифляне с помощью Ивана III одержали верх, что определило направление развития РПЦ и систему ценностей церковнослужителей;
— раскол, а точнее «откол» в 1596 г. большой части западноукраинской
митрополии и появление так называемых «униатов» — греко-католиков;
— раскол РПЦ на никониан и старообрядцев в середине XVII века
(1653–1656 гг.);
153
— раскол старообрядцев на поповцев и беспоповцев, на несколько так
называемых «толков» и «согласий»;
— раскол РПЦ на эмигрировавшую в ходе гражданской бойни, начавшейся в 1917 году, часть православного духовенства и мирян, образовавших
Русскую православную церковь за рубежом, и оставшихся в России священнослужителей и верующих;
— раскол оставшихся в России на тех, кто согласился с местоблюстителем
патриаршего престола митрополитом Сергием (Страгородским), в 1929 году
фактически признавшим советскую власть («сергианцев»), и не признавших
новый порядок;
— многочисленные расколы, а, точнее, «отколы» от «сергианцев» групп
верующих, следствием которых становится появление сект различного характера, в том числе и тоталитарных.
Старообрядцы (их называли раскольниками) подвергались жесточайшим
карам в XVII и XVIII веках. Спасаясь от гонений, старообрядцы рассеялись по
глухим углам Российской империи и далеко за ее пределы (вплоть до Южной
Америки). Их преследовали до 1905 года, когда наименование «раскольники»
было признано юридически ничтожным.
Старообрядцы — плод социокультурного церковного раскола, который
можно считать и институциональным, и ментальным. Причем, это тот случай,
когда, как представляется, ментальные основания с течением времени становились все более и более значимыми (образно говоря «расколообразующими»
или «расколоуглубляющими»). Феномен старообрядчества тем более интересен,
что ни один другой из расколов в православной церкви не порождал, насколько
мне известно, ничего подобного.
Раскол XVII века породил две социокультурные матрицы — осифлянско-никонианскую и старообрядческую. Эти две матрицы пережили жесточайшие преследования ХХ века, а первая и частично вторая демонстрируют своеобразный ренессанс в конце ХХ — начале XXI веков.
Знакомство даже с частью корпуса исследователей современного старообрядчества позволяет предполагать, что воспитание и социализация в целом в
154
среде старообрядцев имеют весьма существенные особенности, определяемые
ценностными основаниями их мировоззрения, мировосприятия, бытования в
мире и повседневного бытия.
Исторический и историко-педагогический анализ позволяет предполагать,
что особенности старообрядческого социума, социализация его адептов, становление особого типа личности старообрядца на протяжении двух с лишним
веков определялись во многом, как минимум, пятью обстоятельствами.
Во-первых, жесточайшие гонения второй половины XVII века и даль-
нейшие притеснения, видимо, «отфильтровали» людей определенного типа,
готовых за сохранение своих верований на самопожертвование вплоть до самосожжения. Притеснения первой половины XVIII и XIX веков не позволяли
«расслабиться» и требовали большого мужества для выживания в суровой
природной и социальной среде. Гонения и притеснения формировали у старообрядца в процессе социализации обостренное чувство принадлежности к совершенно конкретному обособленному «мы» и опасливое, вплоть до отвержения, отношения к «они».
Во-вторых, и это кардинально важное обстоятельство — старообрядцы
избежали крепостной зависимости. Вследствие этого их социализация существенно отличалась от того, как она происходила у той части православного
населения, которая принадлежала к Синодальной Церкви. Влияние на социализацию ценностных различий социокультурных матриц официального православия и старообрядчества проявлялось не только в среде так называемого
простого народа, в нашем случае крепостных, государственных и иных категорий крестьян, но и, видимо, во всех других социальных стратах. Крепостничество создавало специфическую атмосферу вырастания и существования и дворян, и купцов, и разночинцев. В этой атмосфере поколение за поколением
формировался определенных тип личности, уже на уровне подсознания ощущающей себя несвободной, генетически предрасположенной к большевистским
экспериментам. Отсутствие крепостной зависимости у старообрядцев из поколения в поколение формировало принципиально иной тип личности, генетически ощущавшей себя свободной и ответственной за себя и свою семью.
155
В-третьих, сложившаяся, видимо, к середине XVIII века (а может быть и
раньше) этико-религиозная старообрядческая матрица, одними из основных
добродетелей и обязанностей истинно верующего фиксировала и культивировала необходимость труда и предприимчивости как важных средств/способов
спасения веры и души. Попутно надо отметить, что это было условием и средством физического выживания.
В середине-конце XIX века до 60% русских капиталов принадлежало
старообрядцам и выходцам из старообрядческой среды — они составляли две
трети предпринимателей-миллионеров. Так, в XIX веке Трехгорная мануфактура
в Москве, подмосковный промышленный район (фабрики Богородско-Глуховского и Орехово-Зуевского районов), предприятия Иваново-Вознесенского Волжское пароходство и многое другое принадлежало старообрядцам (еще до строительства флота Петром I в условиях жесточайших
гонений старообрядческие монастыри имели свое судоходство на Беломорье, их
суда доходили до Шпицбергена).
Цвет российского купечества и промышленников к 1917 году составляли
старообрядцы — Гучковы, Морозовы, Мамонтовы, Хлудовы, Рябушинские,
Щукины и многие другие, широко известные в свое время в России и Европе и
оставшиеся в истории России.
В-четвертых, старообрядцы уже в XVIII веке, а, может быть, и раньше,
отличались тем, что уровень грамотности и религиозной образованности у них
был несравненно выше, чем в той части простого народа, что принадлежала к
Синодальной церкви. В старообрядческой среде, даже в отдаленных глухих деревнях, неграмотных было немного, в том числе и среди женщин (хотя пишут и о
«всего лишь» 43% грамотных). Религиозные убеждения отличались довольно
большой степенью осознанности и глубины.
Вот что писал об этом крупный российский историк Н.Н. Костомаров:
«Русский мужик в расколе получал своего рода образование, выработал своего
рода культуру, охотнее учился грамоте; кругозор его расширялся настолько,
насколько этому могло содействовать чтение Священного Писания и разных
церковных сочинений или даже слушание толков об этих предметах. Как ни
156
нелепы могут казаться нам споры о сугубой аллилуиа или восьмиконечном
кресте, но они изощряли способность русского простолюдина: он мог обобщать
понятия, делать умозаключения; так называемые соборы, на которых раскольники собирались спорить о своих недоумениях, приучали их к обмену понятий,
вырабатывали в них общительность, сообщали их уму беглость и смышленость».
Названные выше обстоятельства (гонения как механизм сплочения и
обособления, отсутствие крепостничества, труд и предпринимательство как
важные компоненты этической системы, высокий уровень грамотности) безусловно не исчерпывают проблемы истоков современных особенностей социализации в среде старообрядцев. И эта проблема нуждается в серьезных историко-педагогических, социально-психологических, этнологических, социаль-
но-педагогических и иного рода исследованиях.
Однако принятие в расчет хотя бы названных обстоятельств в попытке
реконструировать социализацию современных старообрядцев представляется
весьма полезным и довольно продуктивным.
Современная старообрядческая диаспора включает в себя общины в России, в странах бывшего СССР, Европы, Азии, в Австралии, существуют небольшие общины в Бразилии, на Аляске и в Канаде, в ряде штатов США и даже в
Африке. Такое рассеяние — результат насильственных, добровольно-принудительных и добровольных миграций в течение почти трех столетий.
Как и всякое эксклюзивное явление, современные общины старообрядцев
изучаются в разных аспектах различными отраслями человеко- и обществознания. Известная литература позволяет констатировать, что педагогика не занимает среди них существенного места, во-первых. Во-вторых, почти не встречаются работы, в которых исследуется социализация у старообрядцев, ее механизмы и средства.
В то же время знакомство даже с частью корпуса исследований современного старообрядчества позволяет предполагать, что социализация в среде
старообрядцев имеет весьма существенные особенности, определяемые ценностными основаниями их мировоззрения, мировосприятия, бытования в мире и
повседневного бытия.
157
(О том, что старообрядческая социокультурная матрица порождала специфический тип личности, свидетельствует поведение старообрядцев в сталинском ГУЛАГе. В воспоминаниях Е. Гинзбург, О. Волкова, А. Солженицына
приводятся факты, показывающие, что именно эта категория заключенных была
наиболее стойкой в неприятии лагерных порядков и сохранении человеческого
облика.)
Известные исследования старообрядцев Южного Алтая, Забайкалья,
Орегона (США), а также интереснейшее описание общины старообрядцев-репатриантов с КВЖД в Хабаровском крае, сделанное неспециалистом,
свидетельствуют о том, что механизмы и средства социализации у старообрядцев в разных ареалах их проживания имеют много общего и в целом могут
рассматриваться как проявления устойчивой субкультуры.
Имеются в виду механизмы социализации: психологические — импритинг, подражание, экзистенциальный нажим, идентификация; социально-педагогические — традиционный — через семью и ближайшее социальное
окружение, стилизованный через субкультуры, институциональный — через
институты и организации общества и государства, межличностный — через
взаимодействие со значимыми лицами, а также выявленный В.А. Плешаковым
механизм киберсоциализации, основным транслятором которого является Интернет.
Материалы исследований старообрядческих общин Южного Алтая, Забайкалья, Хабаровского края и Орегона (США) позволяют предполагать, что,
во-первых, основными социально-педагогическими механизмами социализации
старообрядцев являются традиционный и межличностный (непротиворечиво
встроенный в традиционный), а, во-вторых, что стилизованный механизм синкретичен с традиционным. Что же до институционального механизма, то он,
если и действует, то весьма ограниченно, ибо школа и какие-либо другие организации (хозяйствующие субъекты и др.), с которыми имеют дело старообрядцы, в ценностном аспекте для них не референтны.
Традиционный механизм социализации приводит к усвоению человеком
норм, эталонов поведения, взглядов, стереотипов, которые характерны для его
158
семьи и ближайшего социального окружения. Их усвоение происходит, как
правило, неосознаваемо, с помощью запечатления, некритичного восприятия
господствующих стереотипов (т.е., с помощью психологических механизмов
импритинга, экзистенциального нажима, подражания, идентификации). Этот
механизм действует в процессе социализации всех людей, но в случае старообрядцев он приобретает весьма любопытные специфические черты.
Старообрядцы живут довольно замкнутыми общинами. закрытость не
столько территориальная (хотя есть и такая), сколько социально-психологическая и, как следствие, социально-педагогическая. Семьи старообрядцев, как правило, включают несколько поколений, многодетны — 9–12
детей типичны (хотя, возможно, в последнее десятилетие это количество
уменьшается). В общине обычно три-пять родственных семей образуют своеобразные кланы.
Материалы эмпирических исследований позволяют сделать вывод о том,
что традиционный механизм социализации эффективно функционирует в старообрядческих общинах и семьях, ибо в них культивируются весьма отличные
от окружающих их социумов трудовая этика, мораль и нравственность.
Трудовая этика старообрядцев и поныне включает в себя убежденность в
необходимости упорного труда и повседневной ее реализации, ибо, как уже говорилось, это рассматривается этико-религиозной доктриной как важное средство спасения веры и души. Не менее важными считаются честность, настойчивость, аккуратность, бережливость, исполнительность. Поневоле возникают
параллели с протестантской этикой Макса Вебера, особенно, если вспомнить о
внушительный достижениях старообрядцев в сфере экономики до катастрофы
семнадцатого года.
Здесь уместно привести суждение Валентина Распутина, не понаслышке
знавшего предмет разговора: «Старовер не курил, не пил вина, а в Сибири и чай
пили лишь из трав и кореньев, строго соблюдали посты и моральные уставы, и
лишь в одном не знал воздержания — в работе. Это был тот же человек, что и
рядом с ним в обычной православной деревне, и все же далеко не тот:
по-другому живущий и верующий, по-другому смотрящий на мир — все осно-
159
вательно, весомо, тяжеловато... Со временем он выделился в особый тип русского человека».
(Попутно заметим, что обычно термины старообрядцы и староверы употребляют как синонимы, но часть авторов считает это принципиально неверным:
староверы — беспоповцы, старообрядцы — поповцы. Иной взгляд: староверы
или родноверы — те, кто не приняли и не принимают христианства, придерживаясь ведической философско-мировоззренческой системы.)
В старообрядческих семьях и общинах исследователи и наблюдатели
фиксируют явно выраженное своеобразие семейного и общинного строя, проявляющееся в особенностях поведения, общения, взаимоотношений, быта.
Жизнь семьи и общины определяется, с одной стороны, этико-религиозной
доктриной старообрядчества, а с другой — сложившимися нормами так называемого обычного права.
Типична забота о чистоте жилища, одежды, мягкого и жесткого инвентаря,
посуды (в семье есть отдельная посуда для посторонних — «людская»). Особое
внимание уделяется порядку в хозяйственных постройках и на дворе. В повседневном быту существует распределение хозяйственных обязанностей по гендерному признаку. Все это усваивается детьми, ибо с самого раннего детства они
включены в быт семьи в активной позиции.
Взаимоотношения в семье строятся на основании высочайшего авторитета
ее главы, который, однако, как правило, не является автократом (самовластным).
Скорее, речь должна идти об авторитарном стиле «управления» семьей, который
допускает уважение отдельной личности, в том числе, женщин и детей.
Женщины в семье и общине имеют довольно высокий социальный статус.
Это, очевидно, связано с их большой ролью в хозяйственной и экономической
сферах. Видимо, большое значение имеет то, что во многих старообрядческих
толках отсутствует церковный брак. Это делает женщину более свободной, она
менее угнетаема мужем (например, у старообрядцев не фиксируются случаи
избиения жен), выступает инициатором развода (к разводу, кстати, старообрядцы относятся весьма терпимо, как и к внебрачным детям). Описанная ситуация, очевидно, весьма существенно влияет на поло-ролевую социализацию
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]