Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Речевой конфликт и коммуникативные сценарии его гармонизации. Учебно-методическое пособие
.pdf
В конфронтационной коммуникации говорящие прибегают
к разнообразным средствам, но иногда в речевом поведении субъекта может преобладать какой-либо один речевой жанр. Рассмотрим
пример диалога.
— Слушай, ты… — зашипел он, склоняясь над ней. — Если ты
не скажешь, я от тебя живого места не оставлю. Отвечай, что еще
она тебе принесла?
— Ни-че-го… — проговорила она, борясь с нервной икотой. — Я…
не… могу… Прошу тебя…
— Себе сделаешь хуже! — предупредил он и снова занес руку. —
Отвечай!
— Да нет же… — Она извивалась в кресле, пытаясь уклониться
от надвигающегося удара. — Нет, нет, нет… Ничего, ничего, кроме
часов… Боже мой, зачем я купила их! Я тебе сейчас все покажу!
— Ты меня задолбала, серьезно тебе говорю! Мне не нужны ча-сы!
— А что… тебе… нужно…
— Остальное!
— Какое — остальное…
— Слушай, ты! — Он следил за ее глазами — они то и дело теряли
осмысленное выражение. — Я хорошо понимаю, что ты будешь молчать до последнего, дело того стоит. Но это тебе дороже обойдется.
Я ведь просто так не уйду. Она нуждалась в деньгах. Деньги у нее
появились. Она что-то продала тебе. Говори что?
— Ча-сы…Она с ужасом смотрела на него. — Только… ча… сы… <…>
— Что она тебе принесла? Если скажешь, что часы, я тебе голову разобью, клянусь! Я не шучу, ты меня достала. Тебе все равно
деваться некуда, отвечай! <…>
— Я тебя не понимаю… Я тебя просто не понимаю. Я ничего
не могу тебе сказать… Не знаю, что она у тебя украла. Часы?
— Я тебя предупреждал? — почти ласково спросил он. — Если
ты опять начнешь мне заливать про часы… Я больше не могу этого
слышать!
— Но про что мне говорить… Больше ничего не было!
— Тебе жить надоело? — Эта угроза вырвалась сама собой…
(А. Малышева)
Весь диалог построен на угрозе. Предмет конфликта — деньги,
поэтому высказываемые прямые угрозы строятся по семантической
61
модели: «Если не отдашь деньги, то…» (я на тебе живого места
не оставлю, я тебе голову разобью…). Во время диалога угроза
концентрируется и на более частных темах конфликта: что она
принесла, что продала тебе — говори, а то хуже будет! Разнообразны косвенные способы выражения угрозы: вопросительные
предложения (Тебе жить надоело? Я тебя предупреждал?); по-
вествовательные, содержащие только одну часть угрозы, обычно
сообщение о негативных последствиях (Себе сделаешь хуже. Но это
тебе дороже обойдется. Я ведь просто так не уйду); побудительные
конструкции, вторая часть — обещание негативных последствий —
находится в импликации и достаточно легко «вычисляется» (...ты
меня достала. Тебе все равно деваться некуда, отвечай!).
Следствием обострения потенциально конфликтной ситуации
является дисгармоничный коммуникативный результат, неблагоприятный для партнеров: психологическая травма, разрыв отношений, физическое насилие. Рассмотрим диалог матери и дочери
в пьесе Я. Пулинович «Земля Эльзы».
Коммуникативная предыстория: мать Эльза Александровна, 76 лет,
дочь Ольга, 52 года. Муж Эльзы и отец Ольги недавно умер.
Действие происходит в доме Эльзы. Она вытащила из шкафа весь
свой скудный гардероб, аккуратно разложила на диване платья,
блузки, юбки. В дом заходит Ольга.
ЭЛЬЗА — Оля? Вот решила провести ревизию, давно не раз-
бирала шкаф…
ОЛЬГА — Мама? Ну и с кем это ты вчера в палисаднике у нас
целовалась, мне соседи доложили?
Эльза уходит на кухню. Ольга идет за ней.
ЭЛЬЗА — Чаю хочешь?
ОЛЬГА — Ты мне на вопрос ответь.
ЭЛЬЗА — Да с кем, с кем…. Я не знаю. Люди тебе всякое скажут…
ОЛЬГА — Приехали! Я чего угодно от тебя могла ожидать!
Мама, ты дату рождения в своем паспорте видела? Тебе уж помирать пора, прости господи, а ты на гульки побежала!
ЭЛЬЗА — Не надо разговаривать со мной в таком тоне!
ОЛЬГА — А в каком, в каком еще тоне с тобою разговаривать?
Ты — девочка малолетняя? Или совсем в старческий маразм впала?
62
На всю деревню позор! Не успела мужа схоронить, побежала на гулянки!
ЭЛЬЗА — Ну, допустим, мужа я схоронить все-таки успела…
ОЛЬГА — Сорок дней не прошло. Ты — предательница, пони-
маешь? Самая настоящая! Отец для тебя все, все сделал — дом
построил, сад, все своими руками! А ты…
ЭЛЬЗА — А что я от отца-то твоего за все эти годы видела?
Слова доброго не сказал! Только и слышала — голодранка, стерва,
фашистка! Ни цветочка, ни конфетки за всю жизнь не принес!
ОЛЬГА — А тебе дома мало?
ЭЛЬЗА — Дом, дом! Всю жизнь только на этот дом и горба-
тились! На этот огород! С утра до ночи не разогнуться! Ни семьей
собраться, ни чаю выпить посидеть, а только — работай, работай,
давай, не сиди, впахивай, не сахарная поди!
ОЛЬГА — Ну уж извините, сударыня, не дал вам бог богатеньких
родственников! Если бы не отец, где бы ты сейчас была?
ЭЛЬЗА — Тебя не спросила!
ОЛЬГА — Да сдохли бы вы с бабкой в своей теплушке от голода!
Отец тебя из грязи в князи вытащил, всю жизнь на дом, на семью
горбатился. И вот, дожили! Побежала в палисадник целоваться!
В палисадник, который, между прочим, твой муж построил!
ЭЛЬЗА — Вот что он мне оставил, вот! Сломанную руку,
и тряпье из сельмага! Богато уже ведь жили, а он все на рынках
торговался, за каждую копейку, думала, удавится. Попросила помаду
однажды, — не для вашего рыла, было мне сказано, не про вашу честь.
ОЛЬГА — Значит, ты ему, мертвому отомстить теперь ре-
шила, так сказать?
ЭЛЬЗА — Нет! Не хочу я никому мстить! А если я по правде
в первый раз в жизни? А если он человек хороший, если он разговаривает со мной, если мне с ним дышать по-другому сразу…
ОЛЬГА — Мам, ты совсем? Мам, еще раз такое скажешь, я тебе
дурку вызову, я серьезно.
ЭЛЬЗА — (вдруг замирает, загнанно смотрит на дочь) Уходи!
ОЛЬГА — Ты меня выгоняешь?
ЭЛЬЗА — Да. Это мой дом.
ОЛЬГА — Такой же твой, как и мой. Отец его строил для нас.
ЭЛЬЗА — Я здесь пока еще хозяйка. Уходи.
63
ОЛЬГА — Кто он?
ЭЛЬЗА — Этого я тебе уж точно не скажу.
ОЛЬГА — Кто он? Говори!
ЭЛЬЗА — Пошла вон!
ОЛЬГА — Ты дождешься у меня, я тебя точно дурку….
Ольга уходит. Эльза топчет брошенные на пол вещи.
Диалог с самого начала содержит ситуацию риска, так как Ольга приходит выяснять отношения. Настойчивый призыв к ответу
матери формирует агрессивно-императивную тональность за счет
повелительного наклонения глагола и лаконичности речевой
структуры (Ты мне на вопрос ответь). В реплике-реакции Эльза
уклоняется от ответа: Да с кем, с кем… Я не знаю. Люди тебе всякое
скажут. Агрессивная линия поведения дочери достигается с помощью речевых жанров упрека (Приехали! Я чего угодно от тебя
могла ожидать! Отец для тебя все, все сделал — дом построил,
сад, все своими руками! А ты…), осуждения (Сорок дней не прошло;
Не успела мужа схоронить, побежала на гулянки!), оскорбления
(совсем в старческий маразм впала?), апелляции к общественному
мнению (На всю деревню позор!), с помощью которых она прямо
выражает возмущение поступком матери.
Агрессивность дочери толкает Эльзу к самозащите. Тактика
возражения (Ну, допустим, мужа я схоронить все-таки успела)
воспринимается Ольгой как самооправдание матери. Далее ссора
близких людей начинает набирать обороты, переходя в открытое
противостояние. Тактика откровенности помогает раскрыть трагедию всей жизни Эльзы, раскрыть образ мужа — тирана, оскорбляющего и унижающего свою жену: А что я от отца-то твоего
за все эти годы видела? Слова доброго не сказал! Только и слышала —
голодранка, стерва, фашистка! Ни цветочка, ни конфетки за всю
жизнь не принес!; не сиди, впахивай, не сахарная поди!
Речевая тактика откровенности становится движущей силой
развития конфронтации близких людей. Обнажение душевной
раны не находит понимания и сострадания у дочери. Ее реплика
манифестирует агрессивную тактику насмешки: Ну уж извините,
сударыня, не дал вам бог богатеньких родственников!
Внутренний конфликт обнажается с помощью образа замотанной, непривлекательной деревенской женщины: Всю жизнь
64
в галошах, черти в чем, с культей на голове; Вот что он мне оставил,
вот! Сломанную руку и тряпье из сельмага! Эльза чувствует себя
счастливой и обновленной любовным чувством, поэтому слова
о гульках, позоре, предательстве мужа больно ее ранят. Тактики
признания и откровенности Эльзы вступают в противостояние
с тактиками оскорбления и угрозы Ольги: Мам, ты совсем? Я тебе
дурку вызову. Происходит кульминационный момент ссоры, после
которого наступает последняя стадия. Семиотически значимый
взгляд матери (вдруг замирает, загнанно смотрит на дочь), императивы (Уходи! Пошла вон!) свидетельствуют о желании прекратить
коммуникативный контакт. Ссора матери и дочери сигнализирует
о нарушении психологического баланса общения и разрыве отношений.
На основе выделения характера подчиненности между коммуникантами различают конфликты «по вертикали» (между руководителем и подчиненным) и конфликты «по горизонтали» (между
сотрудниками равного ранга). Если первые являются в целом
необходимым элементом в деятельности организаций и единственной гарантией того, что организация продолжает развиваться, то
вторые связаны не с решением проблемы, а с личностным противостоянием. Конфликты такого рода перерастают в склоку, скандал
и приводят к негативным, разрушительным последствиям и для
личностей, вовлеченных в конфликт, и для организации в целом,
снижая эффективность работы ее сотрудников.
Проанализируем конфликтный диалог начальника и подчиненного. М. — слесарь-наладчик цеха высокоточного оборудования
новотрубного завода. Он находится у рабочего станка. А. М. — начальник цеха. А. М. подходит к М. и спрашивает его о результатах
работы.
А. М. Максим / готова работа?
М. Ничего не готово / ни одной детали //
А. М. А что ты полсмены делал?
М. Что делал? Вопрос хороший // Начал вводить конус / дело
творческое такое…
А. М. (перебивает) На чем ты его вводил?
М. Ну вот на чем я его вводил? Вот здесь / чтобы // (пауза)
А. М. (нетерпеливо) Даже следов не видно / что ты его вводил //
65
М. Я оправдываться не намерен / (раздраженно кричит) Вот //
Я не могу работать вот в таком свете / не могу //
А. М. Я же спрашиваю тебя // Ты чё кричишь? А чё? Лампочки
нету?
М. Лампочки нету // Переноска тоже не выход / должно быть
нормальное освещение // А то что со станком тут сделали? Почему у него бабка? Там на миллиметр корпуса не совпадают // Вот
этот центр с тем / этой бабки с той // Я не знаю // Я уходил / было
все нормально / был ноль // Я вывожу ноль на цилиндре / специально
на цилиндре ставлю деталь / там десятка // На цилиндре пойманы
сотки / сотка в сотку // Откуда там десятка? У меня уже голову
ломать желания не было // Про свет я еще говорил в том году / как
школьник //
А. М. ни слова не говоря, уходит.
Через некоторое время к М. подходит один из рабочих.
М. (о начальнике) Да я его тут оттянул / за заточной станок //
Ему и сказать-то нечего / сидит / молчит // (о станке) Раздрачили
весь / Он / «Давай / делай» // Я пришел на работу / все скручено /
разболтано // Да еще в ночь / там света нету // Там же вообще / темнотища / Я грю (говорю) «Давай / делай лампу / надо нам делать /
положено» //
Оппозиция «начальник — подчиненный» заложена в номенклатуре существующих профессиональных ролей и обусловливает
возможное протекание взаимодействия по конфликтному сценарию при условии нарушения коммуникантами или одним из них
общекультурных норм, ролевых ожиданий, ценностных установок
бесконфликтного общения.
В анализируемой ситуации А. М. действует в рамках предписываемой ему в структуре производственного коллектива роли,
что определяет правомерность появления последовательных
коротких вопросов по существу выполненной работы, не выходящих за рамки общекультурных норм: Сколько готово? Что
делал? На чем вводил? Получив не удовлетворяющий его ответ
на вопросы, А. М. использует коммуникативную тактику наскока,
перебивает рабочего, что создает сигнал коммуникативной напряженности, фиксирующий противостояние: не вводил (конус) ↔
66
вводил (конус). Начальник констатирует: Даже следов не видно /
что вводил. М. воспринимает это как упрек, коммуникативный
смысл высказывания начальника следующий: Ничего не сделал,
а стоишь тут и обманываешь, оправдываешься, рассказываешь
о «творческих делах». М. реагирует на упрек начальника с помощью
тактик защиты и констатации факта: Я оправдываться не намерен //
Я не могу работать в таком свете //. Напряженность частично
гасится А. М. за счет пояснения им своей интенции: Я же спрашиваю тебя //. Начальник уточняет, что хочет получить информацию
о ходе работы, а не обвиняет подчиненного. Тактика укора (Ты что
кричишь?) — напоминание о необходимости снизить градус отрицательных эмоций, а тактика запроса новой информации (А что /
лампочки нету?) — сигнал готовности направить взаимодействие
в русло спокойной, нейтральной тональности, продолжить общение, следуя принятым коммуникативно-этическим нормам. Роль
провинившегося школьника (как школьник), которого отчитали,
не выслушав, М. считает незаслуженной. Он применяет наступательную тактику объяснения причины невыполнения заданного
объема работы и тактику косвенного обвинения А. М. в невыполнении им ролевых предписаний: Лампочки нету // Переноска
тоже не выход / должно быть нормальное освещение // А то что
со станком тут сделали? Про свет я еще говорил в том году. Об-
ратим внимание на использование рабочим обсценной лексики,
недопустимой в условиях официального общения, что свидетельствует о нарушении коммуникативно-этических норм. Рабочий
в непрямой форме предлагает начальнику соотнести должностные
права и обязанности. Молчаливый уход начальника демонстрирует
намерение не доводить ситуацию до серьезного конфликта и частичное признание справедливости сказанного рабочим.
Отказ от коммуникативного сценария «Эскалация конфликта»
характеризует А. М. как неконфликтного человека, руководителя,
готового принять от подчиненного критику в свой адрес. Можно
спрогнозировать один из вариантов эскалации производственного
конфликта и возможное продолжение неконструктивного диалога
в случае дальнейшей пикировки его участников:
Рабочий. Я не намерен оправдываться / не могу работать
в таких условиях!
67
Начальник. А я не намерен выслушивать твои пререкания
и терпеть твое разгильдяйство! И вообще / ты знаешь / с кем разговариваешь? Лишаю тебя премии…
Итак, причина конфликтного противостояния кроется в нарушении партнерами ролевых ожиданий, конвенциональных
норм общения, в непонимании выбранной тональности общения.
Отсутствие прямых оценок речевого поведения партнера задает
возможность нейтрализации возникающего конфликта. Вместе
с тем М. завышает свой статус, о чем свидетельствует полное превосходства высказывание, адресованное другому рабочему: Да я его
тут оттянул / за заточной станок… Глагол оттянуть в «Словаре
воровского жаргона» (2012) имеет значение ‘отругать, морально
убить’.
Коммуникативный результат этого конфликтного взаимодействия характеризуется эмоциональным дисбалансом, временным
разобщением коммуникантов.
Представим для примера фрагмент конфликтного горизонтального взаимодействия работников завода, не зафиксированного
непосредственно, но восстановленного post factum по рассказам
прямых участников и сторонних наблюдателей. Начавшись как
ссора, коммуникативная ситуация перерастает в открытое столкновение, драку, лишается ценностных опор и поисков коммуникативного лада; участников конфликта приходится успокаивать
и изолировать друг от друга.
Ю. и Л. — слесари-наладчики новотрубного завода после ночной смены остаются вдвоем.
Л. (докучает Ю., что-то нудно повторяя).
Ю. (про себя) Ноет / зудит / ходит тут надо мной.
Ю. (обращаясь к Л.) Баран! Пошел ты... //
Л. Чё такое? Ты чё / мужичошка!?
Между Ю. и Л. завязывается драка, их разнимают, через
несколько минут они снова сходятся в драке, их снова разнимают.
Обоих участников конфликта можно отнести к инвективному
типу личности, обычно «демонстрирующей пониженную семиотичность речевого поведения, эмоционально-коммуникативные
68
реакции, близкие к биологическим проявлениям» [Седов , с. 12]. Л.,
судя по оценке других работников, — скандалист: Ему удовольствие
доставляет / когда заводится. Ю. объясняет отсутствие взаимопо-
нимания с Л. неприемлемостью его речевой манеры (ноет, зудит);
его неспособностью и нежеланием вести конструктивный диалог:
Бесполезно ему что-то объяснять / доказывать // Чё с ним спорить?
Личная неприязнь и физическая усталость после ночной смены
становятся причиной коммуникативной напряженности и приводят к вербальной агрессии: баран. Ответная речевая реакция Л.
больно ранит мужское самолюбие: существительное мужичошка
с суффиксом субъективной оценки, маркирующим слово как уничижительное, намекает на маленький рост, слабую конституцию
партнера. Ю. реагирует на словесное унижение физическим выпа-
дом, в результате чего начинается драка. Для инвективной личности
результат деструктивного общения может быть предопределен: Л.
В рыло / в репу сразу давать //. Драка — типично мужская форма
реагирования на оскорбление как вторжение в личностное пространство коммуниканта.
ЗАДАНИЯ
Задание 1. Определите, какой агрессивный речевой жанр пре-
обладает в диалоге.
Текст 1
— Да ну вас совсем, Кирилл Нифонтович, — махнула рукой
Марья Афанасьевна. — Вы, матушка, его не слушайте, он у нас
сторонник прогресса. На велосипеде по лугу ездит, коров пугает.
И в гости к нему без предупреждения заявиться не вздумайте, он
частенько на крыше голышом сидит — солнечные ванны принимает.
Тьфу, срам! А видите, у него вкруг плеши щетина ежом? Это он в начале лета всякий раз волоса начисто сбривает, у него, видите ли,
макушка дышит. Имение недавно перезаложил, чтобы из Заволжска
к себе домой телеграфный провод протянуть. А зачем, знаете? Чтоб
с почтмейстером по телеграфу в шашки играть. И добро бы еще
играл хорошо, а то все время проигрывает.
69
Текст 2
С самого утра перед выездом Манюня горестно посмотрела
на свою ногу и вздохнула:
— Ну почему у меня колготки всегда рвутся в одном и том же
месте — на больших пальцах?
Денька посмотрел поверх кружки:
— Слушай, а ты не пробовала ногти на ногах стричь?
— Ну ты козел! — завопило мое чадо.
(Д. Донцова. За всеми зайцами)
Текст 3
— А ты куда на ночь собрался? — спросила родственница.
— Покудахтай у меня, курица ощипанная! Сказал, что делать?
Так делай! А вопросы оставь при себе, заботница!
— Уж и спросить нельзя, как будто в прошлом веку живем аль
у староверов каких. У других вон и телевизоры цветные, и магнитофоны, а тут, как в монастыре, — вдруг возмутилась обычно
недовольная, но молчаливая Настя.
— Та-ак! Разговорилась, значит! Супротив деда голос подняла?
А ну иди сюда, стервоза! Кому сказал?
Женщина поняла, что сболтнула лишнего, но слово не птица,
как говорят…
— Ну ладно тебе, дед! Не хотела я так-то!
— Я… тебе… что сказал?
— Ну не надо! Прости, дуру, больше слова против не скажу, обещаю!
Задание 2. Выделите все сигналы речевой агрессии, использу-
емые коммуникантами в диалогах.
Текст 1. Девочка Поля, 9 лет, и бабушка делают домашнее задание по информатике:
Поля (кричит) Мы работаем в программе «Лого-миры»!
Бабушка (кричит) Мне наплевать на твою программу! Тебе надо
просто описать, как ты строишь угол!
Поля (кричит) Нет! Тут написано «с по-мо-щью про-грам-мы!»
Бабушка У тебя так не выйдет.
Поля (бурчит под нос) Выйдет.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]