Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология. Учебник для студентов вузов
.pdf
подвергать анализу различные страсти, мотивирующие человеческое
поведение. Всякий анализ поведения с точки зрения намерений,
целей и задач Скиннер квалифицировал как донаучный, ненаучный
и как совершенно бесполезную трату времени.
Психология, по мнению Б. Скиннера, должна заниматься изучением того, какие механизмы стимулируют человеческое поведение и какие можно использовать для достижения максимального
результата. Психология Скиннера — это наука манипулирования
поведением. Ее цель — обнаружить механизмы «стимулирования»,
которые помогают обеспечивать поведение, нужное «заказчику».
Б. Скиннер считает, что похвала, вознаграждение являются более сильным и действенным стимулом, чем наказание. В результате
такое поведение закрепляется и становится привычным для человека как объекта манипулирования. Например, Кэт не любит шпинат,
но за то, что она все же пытается есть, мать вознаграждает ее —
хвалит, одаривает взглядом, дружеской улыбкой, куском любимого
пирога. Это называется «положительными стимулами». Если стимулы будут работать последовательно и планомерно, то дело дойдет до
того, что Кэт начнет с удовольствием есть шпинат.
Кроме того, Б. Скиннер доказал, что с помощью правильного
применения «положительных стимулов» можно в невероятной степени менять поведение как животного, так и человека, причем несмотря на «врожденные склонности» последнего. Подтвердив это
экспериментально, Б. Скиннер, без сомнения, заслужил признание
и известность. Одновременно он подтвердил мнение тех американских антропологов, которые на первое место в формировании человека выдвигали социокультурные факторы.
Однако следует добавить, что Б. Скиннер не отбрасывает полностью генетические предпосылки, хотя поведение, по его мнению,
всецело определяется набором «стимулов». Такой набор может создаваться двумя путями: либо в ходе нормального культурного процесса,
либо по заранее намеченному плану. В экспериментах Б. Скиннера
не поднимался вопрос о цели воспитания, а просто подопытному
животному или человеку создавали такие условия, что они вели себя
вполне определенным образом.
Правда, в отличие от многих бихевиористов, Скиннер даже допускает, что «факты индивидуальной жизни» нельзя совсем «вынести за скобки научного анализа»; он добавляет также, что «проникновение в мир индивида если не полностью исключено, то во всяком случае сильно затруднено». Это суждение Скиннера звучит как
уступка, однако уступка столь незначительная, что ее можно расценивать самое большее как реверанс в сторону души как предмета
психологии.
51
Невероятную популярность Скиннера можно объяснить тем, что
ему удалось соединить элементы традиционного либерально-оптимистического мышления с духовной и социальной реальностью.
Скиннер считает, что человек формируется под влиянием социума и что в «природе» человека нет ничего, что могло бы решительно
помешать становлению мирного и справедливого общественного
строя. Таким образом, система Скиннера оказалась привлекательной для всех тех психологов, которые относятся к либералам и находят в этой системе аргументы для защиты своего политического
оптимизма. Он апеллирует ко всем тем, кто верит, что такие вожделенные социальные цели, как мир и равенство, являются не просто
утопией, а что их можно воплотить в жизнь. Сама идея создания
более совершенного, научно обоснованного общественного строя
волнует всех, кто раньше был в рядах социалистов.
Бихевиоризм абсолютно отказался от метода самонаблюдения и
оценки его. Он принимает во внимание только те факты поведения
животных и человека, которые можно точно установить и описать.
При этом не обязательно понимать скрывающиеся за ними внутренние психические процессы. Вследствие этого в основе метода
бихевиоризма лежит исследование раздражения и ответной реакции.
Исходя из данных постулатов, бихевиоризм создал собственную
этику и социологию. С точки зрения бихевиоризма, рассматривать
поведение человека следует в определенной ситуации и на основе
наблюдения выводить правила воспитания и поведения людей в их
совместной жизни.
Главный тезис Б. Скиннера сводится к следующему. Без всякого
сомнения, нужно принять тот факт, что ценностные суждения отсутствуют как при решении построить атомную бомбу, так и при технической экспертизе этой проблемы. Разница состоит лишь в том, что
мотивы построения бомбы не совсем «ясны». По этому поводу немецко-американский философ, психолог и социолог Э. Фромм (1900—
1980) заметил: может быть, профессору Б. Скиннеру мотивы и
впрямь не ясны, зато многим историкам они абсолютно понятны.
Б. Скиннер не стремится изучать причины создания бомбы и
предлагает нам подождать, пока бихевиоризм раскроет эту тайну. В
своих воззрениях на социальные процессы он проявляет такую же
несостоятельность, как и при обсуждении психических процессов.
Он совершенно не способен понять скрытые мотивы тех или иных
общественных явлений. А поскольку все то, что люди говорят о своих
мотивах как в политической сфере, так и в личной жизни, фактически
является фикцией, постольку понимание социальных и психических
процессов оказывается блокированным.
Бихевиоризм не может объяснить, почему многие люди, которых
обучили преследовать и мучить других людей, становятся душевно-
52
больными, хотя «положительные стимулы» продолжают свое действие. Почему «положительное стимулирование» не спасает многих и
нечто вырывает их из тенет разума, совести или любви и тянет в диаметрально противоположном направлении? Почему многие наиболее
приспособленные человеческие индивиды, которые призваны, казалось бы, блистательно подтверждать теорию воспитания, в реальной
жизни глубоко несчастны и страдают от комплексов и неврозов? Ответить на эти вопросы бихевиоризм не в состоянии.
Ɇɣɭɠɫɛɭɮɫɛ
Гуревич П.С. Клиническая психология. — Ì., 2001.
Скиннер Б. Наука и человеческое поведение.
Торндайк Э., Уотсон Дж. Бихевиоризм.
Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности.
— Ì., 1953.
— Ì., 1998.
— Ì., 1998.
53
ɍɠɧɛ 9
ȾɀɓɍȻɆɗɍɊɌɃɐɉɆɉȾɃɚ
Ⱦɠɳɭɛɦɷɭɪɬɣɰɩɦɩɞɣɺ (ɩɭ ɨɠɧ. Gestalt — ɩɜɫɛɢ, ɯɩɫɧɛ, ɪɫɣɜɦɣɢɣɭɠɦɷɨɶɤ ɪɠɫɠɝɩɟ ɬ ɨɠɧ. — ɪɬɣɰɩɦɩɞɣɺ ɯɩɫɧɶ) — ɩɟɨɩ ɣɢ ɩɬɨɩɝɨɶɰ ɨɛɪɫɛɝɦɠɨɣɤ ɬɩɝɫɠɧɠɨɨɩɤ ɪɬɣɰɩɦɩɞɣɣ. Ɍɝɺɢɛɨɛ ɬ ɣɧɠɨɛɧɣ
ɭɛɥɣɰ ɮɲɠɨɶɰ, ɥɛɥ ɇ. Ƚɠɫɭɞɠɤɧɠɫ, Ʌ. Ʌɩɯɯɥɛ, Ƚ. Ʌɠɦɠɫ. Ƚ ɪɫɩɭɣɝɩɝɠɬ ɛɬɬɩɱɣɛɨɣɬɭɛɧ ɩɨɣ ɮɭɝɠɫɡɟɛɦɣ, ɲɭɩ ɩɜɫɛɢ ɬɩɢɟɛɠɭɬɺ ɲɠɫɠɢ
ɬɣɨɭɠɢ ɩɭɟɠɦɷɨɶɰ ɸɦɠɧɠɨɭɩɝ. Ɍɝɩɤɬɭɝɛ ɱɠɦɩɞɩ ɩɪɫɠɟɠɦɺɹɭɬɺ
ɬɝɩɤɬɭɝɛɧɣ ɲɛɬɭɠɤ. Ɋɩ ɧɨɠɨɣɹ ɪɬɣɰɩɦɩɞɩɝ ɸɭɩɞɩ ɨɛɪɫɛɝɦɠɨɣɺ,
ɬɩɢɨɛɨɣɠ ɰɛɫɛɥɭɠɫɣɢɮɠɭɬɺ ɥɩɨɭɛɥɭɩɧ, ɲɮɝɬɭɝɩɝɛɨɣɠɧ, ɝɩɢɜɮɡɟɠɨɣɠɧ ɣ ɩɜɫɛɢɩɝɛɨɣɠɧ ɞɠɳɭɛɦɷɭɛ.
ормирование гештальта всегда сопровождает сознавание. Мы
видим, скажем, не три точки, а треугольник, который мы со-
Ô
ставляем из этих точек. Формирование полных и связанных гештальтов — условие психического здоровья и роста. Только завершенный гештальт может быть организован в целостном организме
как автоматически функционирующая единица (рефлекс). Любой
незавершенный гештальт составляет «незаконченную ситуацию»,
требующую понимания и мешающую формированию любого нового, живого гештальта. Вместо роста и развития мы имеем в данном
случае стагнацию и регрессию.
Гештальтпсихологи показывают, что лиловый цвет, скажем, выглядит голубоватым на красном фоне и красноватым — на голубом.
Контекст, в котором появляется элемент, называется в гештальтпсихологии «фоном», на котором выступает «фигура». При неврозе
и в еще большей степени при психозе нарушается гибкость формирования фигуры фона. Для здоровой психики отношение между
фигурой и фоном — это процесс постоянного, но значимого появления исчезновения.
Течение психической жизни мыслится как ассоциация элементов, группирующихся в комплексы и вызывающих друг друга в
сферу сознания. Эти элементы называются представлениями. Наше
восприятие внешнего мира сообщает этим внутренним представлениям определенное содержание. Душа может, через восприятия,
обратиться к внешнему миру; c другой стороны, она может подчи-
54
нить себя внутренней последовательности идей. Представления —
элементы этого психического потока — объединяются в совокупности. В этих актах нам открываются пребывающие в непрерывном
формировании структурированные целостности — гештальты, которые складываются из того, что мы воспринимаем как предметы, и
из того, что мы переживаем как события нашей душевной жизни.
Ⱦɠɳɭɛɦɷɭ — ɪɫɩɬɭɫɛɨɬɭɝɠɨɨɩ-ɨɛɞɦɺɟɨɛɺ ɯɩɫɧɛ ɝɩɬɪɫɣɨɣɧɛɠɧɶɰ ɪɫɠɟɧɠɭɩɝ. Ƚ ɪɠɫɠɨɩɬɨɩɧ ɬɧɶɬɦɠ ɮɪɩɭɫɠɜɦɺɠɭɬɺ ɭɛɥɡɠ ɪɩ
ɩɭɨɩɳɠɨɣɹ ɥ ɪɬɣɰɣɲɠɬɥɣɧ ɣ ɥɮɦɷɭɮɫɨɩ-ɣɬɭɩɫɣɲɠɬɥɣɧ ɩɜɫɛɢɩɝɛɨɣɺɧ, ɲɛɬɭɣ ɥɩɭɩɫɶɰ ɩɪɫɠɟɠɦɺɹɭɬɺ ɱɠɦɶɧ ɣ ɥɩɭɩɫɶɠ ɝ ɭɩ ɡɠ
ɝɫɠɧɺ ɝɢɛɣɧɨɩ ɪɩɟɟɠɫɡɣɝɛɹɭ ɣ ɩɪɫɠɟɠɦɺɹɭ ɟɫɮɞ ɟɫɮɞɛ. Ⱦɠɳɭɛɦɷɭ — ɸɭɩ ɩɜɫɛɢɩɝɛɨɣɺ, ɲɷɣ ɬɮɴɠɬɭɝɠɨɨɶɠ ɬɝɩɤɬɭɝɛ ɨɠɦɷɢɺ ɪɩɨɺɭɷ ɪɮɭɠɧ ɬɮɧɧɣɫɩɝɛɨɣɺ ɬɝɩɤɬɭɝ ɣɰ ɲɛɬɭɠɤ, ɭ.ɠ. ɝɨɠ ɪɩɬɦɠɟɨɣɰ
ɣɧɠɹɭ ɧɠɬɭɩ ɠɴɠ ɞɠɳɭɛɦɷɭɥɛɲɠɬɭɝɛ ɬɛɧɣɰ ɸɭɣɰ ɩɜɫɛɢɩɝɛɨɣɤ. Ɉɛɪɫɣɧɠɫ, ɝ ɬɦɮɲɛɠ ɛɥɮɬɭɣɲɠɬɥɩɞɩ ɞɠɳɭɛɦɷɭɩɜɫɛɢɩɝɛɨɣɺ ɥɛɥɩɤ-ɦɣɜɩ
ɧɠɦɩɟɣɣ, ɝɨɠ ɥɩɭɩɫɩɤ ɣɧɠɹɭ ɧɠɬɭɩ ɭɛɥɡɠ ɠɠ «ɥɩɧɪɦɠɥɬɨɶɠ ɥɛɲɠɬɭɝɛ». Ƚɶɬɩɥɩɫɛɢɝɣɭɶɠ ɬɭɫɮɥɭɮɫɶ ɬɩɢɨɛɨɣɺ ɣɧɠɹɭ ɭɠɨɟɠɨɱɣɹ ɥ
ɢɛɝɠɫɳɠɨɨɩɬɭɣ, ɠɟɣɨɬɭɝɮ, ɪɫɩɬɭɩɭɠ, ɪɫɛɝɣɦɷɨɩɬɭɣ, ɥ ɬɣɧɧɠɭɫɣɣ ɣ
ɝɥɦɹɲɠɨɣɹ ɝ ɪɫɠɟɪɩɲɣɭɛɠɧɶɠ ɪɫɩɬɭɫɛɨɬɭɝɠɨɨɶɠ ɨɛɪɫɛɝɦɠɨɣɺ
(ɝɠɫɭɣɥɛɦɷɨɩɠ ɣ ɞɩɫɣɢɩɨɭɛɦɷɨɩɠ), ɥ ɢɛɥɩɨɲɠɨɨɩɬɭɣ ɝɬɠɰ ɥɫɣɝɶɰ,
ɥɩɫɩɲɠ ɞɩɝɩɫɺ, ɥ ɲɠɭɥɩɬɭɣ, ɥ ɨɛɣɦɮɲɳɠɧɮ ɲɮɝɬɭɝɠɨɨɩɧɮ ɩɯɩɫɧɦɠɨɣɹ ɝɨɮɭɫɠɨɨɠɤ ɬɯɠɫɶ ɨɛɞɦɺɟɨɩɞɩ.
Сформировавшиеся гештальты всегда являются целостностями,
каждая из которых в свою очередь есть часть общей целостности
сознания с признаками ограниченности и расчлененности, причем
общая целостность сознания является в себе завершенной структурой, состоящей из относящихся к целому членов, более или менее
отличных друг от друга. Ограничение (контур), являющееся основой гештальта, характеризуется степенью резкости и замкнутостью
или незамкнутостью очертаний, «контура». Согласно положению о
том, что части определяются целым, в случае, если меняется часть,
положение или свойство целого, меняются и все другие части, положения или свойства. При описании гештальта употребляется
также понятие важности. Целое может быть важным, члены — неважными, и наоборот. Фигура всегда важнее основы. Важность может быть распределена так, что в результате все члены оказываются
одинаково важными (это редкий случай, который встречается, например, в некоторых орнаментах), или (что встречается чаще) так,
что результатом иерархического распределения важности оказывается своего рода гештальтдоминанта: целое в большей или меньшей
степени центрировано (например, центр гештальта человека — его
лицо, центр гештальта лица — глаза) или конкретно направлено к
55
какому-нибудь доминирующему конечному пункту (например, гештальт дерева — к вершине). Члены гештальта бывают различных
рангов (так, например в круге: 1) центр, 2) точка на окружности,
3) любая точка, внутри круга), выступают как основные и второстепенные части. Там, где центр еще не установился, его передвижение может сильно изменить характер гештальта, как, например, при
перемене основного тона аккорда. Каждый гештальт имеет свой
центр тяжести, который выступает или как центр массы (например,
середина в диске), или как точка скрепления, или как исходная
точка (создается впечатление, что эта точка служит началом для построения целого, как например, основание колонны), или как направляющая точка (например, острие стрелы). Из того факта, что
душа способна формировать гештальты, вытекает закон «хорошего»
гештальта, провозглашавший следующее: Сознание всегда предрасположено к тому, чтобы из данных вместе восприятий воспринимать преимущественно самое простое, единое, замкнутое, симметричное, включающееся в основную пространственную ось» (пример: построение картины звездного неба путем выбора таких звезд,
которые легче всего сливаются в более или менее «хорошие» гештальты). Отклонения от «хороших» гештальтов воспринимаются не
сразу, а лишь при интенсивном рассматривании (например, приблизительно равносторонний треугольник рассматривается как равносторонний, почти прямой угол как прямой.
Даже там, где человек вмешивается в физическую действительность с целью изменить ее (требуемый гештальт) — в том случае,
если нужно не просто разрушить или уничтожить что-нибудь, —
вмешательство происходит всегда таким образом, что получающиеся восприятия более или менее бессознательно изменяются в направлении хорошего или наилучшего гештальта.
Поток психической жизни можно исследовать в двух различных
аспектах. С одной стороны, мы стремимся понять, каким образом
импульсы порождают мотивы, каким образом мотивы — начало
решениям и действиям. Мы стремимся понять также, каким образом
мысли и их взаимосвязи проистекают из осознанного целеполагания со стороны того, кто мыслит. С другой стороны, мы пытаемся
объективно объяснить, как один элемент сознания «следует» за другим автоматически, каким образом осуществляется механическое
чередование событий психической жизни. Этот поток автоматически следующих друг за другом событий, составляющий тот фундамент, без которого невозможно существование остальной психической жизни, доступен исследованию сам по себе. Объективное объяснение сущности и последовательности элементов психической
жизни может либо исходить из конкретных данных соматической
жизни — механизмов восприятия, неврологических локализаций —
либо основываться на психологических понятиях, в том числе тех,
которые объединены в теорию ассоциативных механизмов.
56
Немецкий психолог М. Вертгеймер (1880—1943) — один из основателей гештальтпсихологии. Первые его работы посвящены экспериментальному исследованию зрительного восприятия. С помощью тахистоскопа он экспонировал с различной скоростью один за
другим два раздражителя (линии или кривые). Когда интервал между предъявлениями был относительно большой, испытуемые воспринимали раздражители последовательно, а при очень коротком
интервале они воспринимались как данные одновременно.
Данные, полученные в этих экспериментах, стимулировали критику ассоцианизма и заложили основы нового подхода к восприятию, а
потом и к другим психическим процессам. В. Келер, К. Коффка,
К. Левин выдвинули в качестве основного принципа формирования
психики принцип целостности, из которых по определенным законам формируются образы и понятия. Эти исследования позволили
открыть основные законы восприятия, которые стали со временем
основными законами любого гештальта.
Ⱦɠɳɭɛɦɷɭɭɠɫɛɪɣɺ — ɬɣɬɭɠɧɛ ɧɠɭɩɟɩɝ ɣ ɪɫɩɱɠɟɮɫ ɪɬɣɰɩɭɠɫɛɪɠɝɭɣɲɠɬɥɩɞɩ ɝɩɢɟɠɤɬɭɝɣɺ ɨɛ ɲɠɦɩɝɠɥɛ, ɩɬɨɩɝɛɨɨɶɰ ɨɛ ɭɠɩɫɣɣ ɞɠɳɭɛɦɷɭɪɬɣɰɩɦɩɞɣɣ — ɩɜɦɛɬɭɣ ɪɬɣɰɩɦɩɞɣɲɠɬɥɣɰ ɣɬɬɦɠɟɩɝɛɨɣɤ, ɬɭɛɝɺɴɠɤ ɝɩ ɞɦɛɝɮ ɮɞɦɛ ɢɛɥɩɨɩɧɠɫɨɩɬɭɣ ɩɜɫɛɢɩɝɛɨɣɺ ɣ ɯɮɨɥɱɣɩɨɣɫɩɝɛɨɣɺ ɱɠɦɩɬɭɨɶɰ ɬɭɫɮɥɭɮɫ, ɣɬɰɩɟɺ ɣɢ ɥɩɭɩɫɶɰ ɩɜɵɺɬɨɺɹɭɬɺ ɣɰ
ɸɦɠɧɠɨɭɶ ɣ ɬɝɺɢɣ ɧɠɡɟɮ ɨɣɧɣ. Ⱦɦɛɝɨɶɤ ɪɫɣɨɱɣɪ ɞɠɳɭɛɦɷɭɭɠɫɛɪɣɣ — ɜɠɢɮɬɦɩɝɨɩɠ ɪɫɣɨɺɭɣɠ ɲɠɦɩɝɠɥɩɧ ɬɠɜɺ, ɟɫɮɞɣɰ ɦɹɟɠɤ ɣ ɝɬɠɞɩ ɩɬɭɛɦɷɨɩɞɩ ɧɣɫɛ ɭɛɥɣɧɣ, ɥɛɥɣɠ ɩɨɣ ɠɬɭɷ; ɝɩɬɪɫɣɺɭɣɠ ɣ ɩɱɠɨɥɛ
ɨɛɦɣɲɨɩɞɩ ɬɩɬɭɩɺɨɣɺ ɥɛɥ ɝɪɩɦɨɠ ɬɩɝɠɫɳɠɨɨɩɞɩ, ɨɠ ɭɫɠɜɮɹɴɠɞɩ
ɣɢɧɠɨɠɨɣɺ ɣɦɣ ɮɦɮɲɳɠɨɣɺ.
Ɇɣɭɠɫɛɭɮɫɛ
Ɇɠɝɣɨ Ʌ. ȿɣɨɛɧɣɲɠɬɥɛɺ ɪɬɣɰɩɦɩɞɣɺ: Ƀɢɜɫɛɨɨɶɠ ɭɫɮɟɶ. — ɇ., 2001.
Ɋɠɫɦɢ ɏ. ɉɪɶɭɶ ɪɬɣɰɩɦɩɞɣɣ ɬɛɧɩɪɩɢɨɛɨɣɺ (ɪɫɛɥɭɣɥɮɧ ɪɩ ɞɠɳɭɛɦɷɭ-
ɭɠɫɛɪɣɣ). — ɇ., 1993.
Ɋɠɫɦɢ ɏ. Ɋɫɛɥɭɣɥɛ ɞɠɳɭɛɦɷɭɭɠɫɛɪɣɣ. — ɇ., 2001.
Ɋɬɣɰɩɦɩɞɣɺ ɝɨɣɧɛɨɣɺ // Ɋɩɟ ɫɠɟ. ə.ȼ. Ⱦɣɪɪɠɨɫɠɤɭɠɫ ɣ Ƚ.ɚ. ɋɩɧɛ-
ɨɩɝɛ. — ɇ., 2001.
57
ɍɠɧɛ 10
ɊɌɃɐɉȻɈȻɆɃɂ
Ɋɬɣɰɩɛɨɛɦɣɢ (ɩɭ ɞɫɠɲ. psyche — ɟɮɳɛ ɣ analysis — ɫɠɳɠɨɣɠ) — ɯɣɦɩɬɩɯɬɥɩ-ɪɬɣɰɩɦɩɞɣɲɠɬɥɛɺ ɥɩɨɱɠɪɱɣɺ ɣ ɲɛɬɭɷ ɪɬɣɰɩɭɠɫɛɪɣɣ, ɝɫɛɲɠɜɨɶɤ ɧɠɭɩɟ ɣɬɬɦɠɟɩɝɛɨɣɺ, ɪɫɠɟɦɩɡɠɨɨɶɤ ɂ. ɏɫɠɤɟɩɧ ɟɦɺ ɟɣɛɞɨɩɬɭɣɥɣ ɣ ɦɠɲɠɨɣɺ ɣɬɭɠɫɣɣ.
психоанализе проводится различие между техникой психоанализа как методом психологического исследования бессознатель-
Â
ных психических процессов, связанных с нею терапией, и основанной на них теорией психоанализа — совокупностью разнородных
предположений о строении и функциях психического аппарата в
целом. Психоанализ понимается, прежде всего, как терапевтическая
практика лечения психических расстройств, затем — как метод изучения психических процессов, недоступных прямому наблюдению и,
наконец, как метапсихологическое учение о бессознательной природе человеческой души.
Истоком психоанализа является фрейдизм, который придал многим гипотезам философско-антропологический статус. Рождение психоанализа явилось поворотным пунктом в судьбе психологии. Оно
оказало воздействие и на психологию, и на философию, поскольку
сложилось новое философское направление. Отныне психологи
могли не только описывать разрозненные механизмы психики, но и
пользоваться развернутой психологической дисциплиной.
Психоанализу присущ динамический взгляд на все стороны умственной жизни, сознания и бессознательного при определенной роли
бессознательного.
Бессознательное — та сфера психической жизни, которая реализуется без участия сознания; совокупность всех психических феноменов, не имеющих отношения к сознанию и не обладающих, следовательно, признаком сознательности. Эта область психической
реальности и определяет в основном поступки людей.
О том, что психика человека неоднослойна, догадывались уже в
древневосточной философии. Это относится к тибетскому буддизму,
к йоге Кундалини, в которой образ «поднимающейся змеи» символизирует психическую энергию, проходящую через психические
центры. В европейской философии идея многослойности психики
58
складывалась постепенно. Скажем, французский философ Р. Декарт
полагал, что сознание и психика — это одно и то же.
Считалось, что за пределами сознания может иметь место только
физиологическая деятельность мозга. Однако постепенно вызревала
иная философская идея. Далеко не все, что происходит в нашей душе, в нашем внутреннем мире, проникает в разум. Можно представить себе человеческую психику как огромное шоссе, погруженное
во мрак. А сознание? Его можно уподобить свету фары, которая освещает дорогу. Тонкий светлый луч среди непроглядной тьмы.
Ты зашнуровываешь свой ботинок. Делаешь это автоматически,
безотчетно. Мысли твои блуждают вокруг новой прически, которую
соорудила твоя соседка по парте. Но что это? Шнурок порвался…
твое сознание переключается на ботинок.
Человек — мыслящее существо. Однако это вовсе не означает,
будто его сознание работает безостановочно. Огромную роль в нашем поведении играют неосознаваемые процессы психики. Бессознательное — одно из основополагающих понятий психоанализа.
Это — совокупность психических состояний и процессов, которые
осуществляются без участия сознания.
Концепция бессознательного была впервые выражена немецким
ученым Г. Лейбницем (1646—1716). Он оценивал бессознательное
как низшую форму душевной деятельности. Определенные психические процессы, по его мнению, лежат за пределами осознанных
представлений, которые возвышаются подобно островкам над океаном темных восприятий. Иммануил Кант связывал бессознательное
с проблемой интуиции, т.е. с непосредственным получением знания
в форме догадки без доказательств и логики.
Однако в истории философии можно указать на многих философов, которые высказывали догадки о бессознательном… У Сократа и Платона это учение об амнезисе — знании как припоминании.
У Спинозы говорится о неосознаваемых причинах, которые определяют желание. Кант связывал бессознательное с проблемой интуиции, т.е. с непосредственным получением знания в форме догадки,
без доказательств и логики.
Немалый вклад в разработку понятия бессознательного внесли
романтики. Они стремились обнажить темную сторону души, описать
интуитивные творческие силы, на которые опирается жизнь. Едва
дух оказывается бесконтрольным, он устремляется к жизни с намерением овладеть ею и подчинить ее себе. Рассудок и рациональная
воля лишают жизнь ее корней и питательной почвы.
А. Шопенгауэр рассматривал бессознательное как стихийное жизненное начало, многоликое проявление воли в мире. Мировая воля —
это бессознательное иррациональное начало. Феномен бессознательного в человеческой душе описан, по сути дела, и Ницше, в его рассуждениях о двух мощных первоначалах в античной культуре — апол-
59
лоническом и дионисийском. Последнее и есть символ бессознательного. Экстаз Диониса — это полное погружение в поток мировой
жизни. Человек стремится слиться с вселенским трепетом бытия.
В 1869 г. немецкий философ Э. фон Гартман (1842—1906) опубликовал книгу «Философия бессознательного». Автор, ссылаясь на
Шеллинга и Шопенгауэра, рассматривал бессознательное как абсолютное начало жизни во всех ее обнаружениях. Э. Гартман высказал ряд довольно интересных положений. Бессознательное образует
и сохраняет организм, восстанавливает его внутренние и внешние
повреждения, целеустремленно направляет его движения и обусловливает его употребление для сознательной воли. Бессознательное дает в инстинкте каждому существу то, в чем оно нуждается для своего
сохранения и для чего недостаточно только сознательного мышления, например, человеку — инстинкты для понимания чувственного
восприятия, для образования языка в обществе и так далее. Оно сохраняет плоды посредством полового влечения и материнской любви, облагораживает их посредством выбора в половой любви и ведет
род человеческий в истории к цели его возможного совершенства.
Бессознательное часто управляет человеческими действиями посредством чувств и предчувствий там, где им не могло бы помочь сознательное мышление. Философию бессознательного создавал также
немецкий философ, психолог и педагог И. Гербарт (1776—1841).
Таким образом, открытие бессознательного подготовлено длительным развитием философии. Заслуга же австрийского ученого
З. Фрейда состоит в том, что ему удалось дать развернутое исследование этого феномена, раскрыть противоречие и конфликт бессознательного с волей человека и с окружающей его реальностью
До Фрейда исследователи полагали, что неосознанное содержание в человеческой психике кристаллизуется в сознании, а затем
вытесняется из него. З. Фрейду принадлежит приоритет в открытии
бессознательного как автономного, независящего от сознания безличного начала человеческой души. «Все вытесненное бессознательно, но не все бессознательное есть вытесненное»
1
.
Бессознательное интенсивно вмешивается в человеческую жизнь.
По мнению З. Фрейда, представление о том, что нашими поступками руководит Я, не более чем иллюзия. На самом деле властвует
безличное начало, которое образует бессознательную основу нашей
души, то есть психику. Разделение психики на сознательное и бессознательное является основной предпосылкой психоанализа и дает
ему одному возможность понять в такой же мере частые, как и
важные, патологические процессы психической жизни.
Психоанализ не считает сознательное сутью психики. Он рассматривает сознание как качество психики, которое может присоеди-
1
Фрейд З. Я и ОНО //Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произв. — М.,
1989. — Ñ. 428.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]