Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология. Учебник для студентов вузов
.pdf
жение возбуждает в нас страсти. Воображение не в состоянии породить образ подлинной красоты, который можно было бы получить из
«припоминания» предыдущих состояний души. Платоновское недоверие к возможностям воображения оказало сильное влияние на
его дальнейшую интерпретацию. Только в XVIII в. оно было по сути дела реабилитировано. Современное представление о воображении, вобравшее в себя трактовки психоанализа, феноменологии,
учения об архетипах К. Юнга, демонстрируется работами Г. Башляра
1
(1884—1962) и его последователей
.
Воображение активное (в аналитической психологии) — методика работы с образной сферой человека, позволяющая получить
доступ к своему собственному неосознаваемому психическому материалу. Методика в психотерапию введена К.Г. Юнгом. Похожую
методику использовал П.Д. Успенский (1878—1947), именуя ее «состоянием полусна». Особенностью методики является сочетание
элементов непреднамеренного воображения и активности субъекта,
сохраняющего высокий уровень осознанности. Суть методики в наблюдении субъектом за течением собственных непреднамеренно
вызываемых образов и анализ им возникающих при этом ощущений.
Ƀɨɭɮɣɱɣɺ (ɩɭ ɦɛɭ. intuitus — ɝɢɞɦɺɟ, ɝɣɟ) — ɫɛɬɬɧɛɭɫɣɝɛɨɣɠ, ɝɣɟɠɨɣɠ, ɬɩɢɠɫɱɛɨɣɠ, ɛ ɭɛɥɡɠ (ɬ ɟɫɠɝɨɣɰ ɝɫɠɧɠɨ) ɟɮɰɩɝɨɩɠ ɝɣɟɠɨɣɠ,
ɨɠɲɭɩ ɝɫɩɟɠ ɝɟɩɰɨɩɝɠɨɣɺ, ɪɩɬɭɣɡɠɨɣɺ ɣɬɭɣɨɶ ɨɠɪɩɬɫɠɟɬɭɝɠɨɨɩ,
ɜɠɢ ɮɲɛɬɭɣɺ ɬɩɢɨɛɨɣɺ.
Кант описывает интуицию в «Критике научного разума» как
«естественное и свободное соответствие силы воображения законам
разума». Человеку следует стремиться к тому, чтобы иметь не только правильные мысли, но и соответствующие впечатления. Именно
ощущение действительности и правильные представления о ней поставляют информацию для интуиции. Г¸те узнал о понятии «scientia
intuitive» от Спинозы, и сам дал определение интуиции как «точной
фантазии». Интуиция — это прямое переживание действительности,
или, говоря словами, И.В. Г¸те, «откровение, развивающееся изнутри человека». Интуиция близка состояниям (вдохновения, духовного видения, откровения), которые коренятся в бессознательном слое психики человека. Тот, кто точно осознает и ясно мыслит,
имеет шанс на то, что обе эти способности объединятся и между
ними, как между двумя электрическими полюсами, пробежит искра. Чтобы понять, что такое интуиция, и как она возникает на
бессознательном уровне, важно знать, что ощущения, в противоположность оценивающим чувствам, — это объективно воспринимае-
1
Ñì.: Махов А.Е. Воображение // Литературная энциклопедия терминов и поня-
òèé. — Ì., 2001. — Ñ. 142—143.
181
мые и, в принципе, измеряемые чувственные реакции. Ощущения
возникают благодаря различным чувственным раздражителям. Различия раздражителей воспринимаются через сравнения. Например,
крупнее — мельче, тяжелее — легче, светлее — темнее, быстрее —
медленнее, больше — меньше, сложнее — проще и т.д. Предполагается, что каждую секунду нашими органами чувств воспринимается
минимум 10 млн битов (80 процентов — визуально, как зрительное
восприятие цветов и форм) информации. Из этого гигантского количества неосознаваемых ощущений лишь от 20 до 30 становятся
осознаваемыми, то есть примерно одна трехсоттысячная.
Поскольку ощущения всегда воспринимаются в неосознаваемых
сравнениях, они производят сравнительные суждения. Многочисленные повторения приводят к неосознаваемым переживаниямгештальтам. (Согласно гештальтпсихологии, понятие «гештальт»
всегда означает структуру, например — мелодии. Таким образом,
гештальт — это нечто «не телесное» Большинство переживаний
гештальтов остаются неосознаваемыми (например, психосоматические телесные ощущения), но лишь до тех пор, пока не становятся
безжизненными. Неосознаваема большая часть шумов, например
бой часов, в отличие от телефонного звонка. И напротив: быстро
осознаваемым становится переживание — гештальт определенной
мелодии, определенного впечатления от пейзажа, конкретного лица,
фигуры или позы какого-то человека. Неосознаваемые ощущения
образуют свой гештальт в соответствии с простой, с точки зрения
структуры, но бесконечно дифференцированной системой психических отношений (константный — вариативный, директивный —
рецептивный)
Чувства — это нечто совсем иное, по сравнению с чувственными
ощущениями (симпатичный — несимпатичный, радостный — угрюмый, веселый — печальный и т.д.). Такие чувства являются личными оценками («Я нахожу ее симпатичной», «Это я нахожу неприятным», «Это ужасно»). Оценочные чувства всегда субъективны,
поэтому они мешают объективным ощущениям и блокируют переживания-гештальты. Оценочные чувства тормозят способность к
интуиции. Хотя каждый человек обладает необъятным архивом переживаний-гештальтов, этот архив остается недоступным как источник
интуиции до тех пор, пока оценочные предвзятые чувства водят нас
1
по ложному пути
.
Не только чувства, оценивающие какой-то предмет или человека, но прежде всего неправильные (невротические) чувства себя
блокируют доступ к переживаниям-гештальтам. Никто как будто не
оспаривает сегодня тот непреложный факт, что интуиция — благо-
1
Ñì.: Люшер М. Какого цвета ваша жизнь. Закон гармонии в нас: Практическое ру-
ководство. — М., 2003. — С. 162.
182
словенный человеческий дар. Однако в традиционной теории познания она все еще выглядит вольноотпущенницей беспокойного
рассудка.
Об интуиции вспоминают, когда всепроникающий ум достигает
пределов усталости, когда обнаруживают себя неосознанно идущие
мыслительные процессы. Тогда она и оказывается востребованной.
Подспудная работа сознания начинает плодоносить, искра озарения
венчает аналитическую работу интеллекта, демонстрируя неисчерпаемый потенциал размышлений. Так разум берет на вооружение
тончайшие механизмы бессознательного творчества, внезапного
просветления.
Приведем такой пример. Кибернетику (так называется наука о
контроле и коммуникации в мире машин и животных) «изобрел» в
1948 г. физик Н. Винер (1894—1964) (греческое слово «kybernetes» —
означает «рулевой» или «правитель». Наука сложная, но импульсом
к ее созданию явилось наблюдение за поплавком в сливном бачке.
Когда бачок наполнен водой, поплавок свободно плавает на ее поверхности. Проявив немного изобретательности, вы могли бы использовать данную систему для контроля при закрывании кранов в
ванной, когда вода достигает определенного уровня и вы, сидя в
ванне, не беспокоитесь, что вода достигает определенного уровня,
не тревожитесь, что вода перельется через край.
Конечно, в науке и в производстве процесс, который нужно
контролировать, может оказаться во много раз сложнее, чем закрывание кранов в ванной. Это, может быть, скажем, какой-нибудь
химический процесс, который развивается при соблюдении многих
условий. В этом случае, чтобы контролировать все возможные ситуации, вы можете прибегнуть к использованию какой-нибудь компьютерной программы. Однако карты с несколькими пробитыми в
ней дырками вполне достаточно, чтобы обеспечить осуществление
компьютерных программ и заставить компьютер выполнять функции прораба, который наблюдает за тем, что работа была выполнена хорошо.
Известно, что большинство научных открытий совершается самым непредвиденным образом. Мышление действительно тесно
связано с творческим порывом. Известно, что А. Эйнштейн (1879—
1955) любил играть на скрипке, и за этим занятием он нередко пытался найти эмоциональный подъем для преодоления затруднений
мысли. Не случайно говорят, что его теория относительности —
плод гениальной интуиции. Немецкий химик А. Кекуле (1829—1896)
не находил себе покоя, разгадывая формулу молекулы бензола. В
ней явно не хватало атомов водорода, чтобы компенсировать валентность шести атомов углерода, расположенных по прямой линии
(так изображались тогда формулы органических соединений). Он
заснул. «Атомы извивались у меня перед глазами… извивались как
183
змеи… Одна из змей схватила собственный хвост, и этот образ стал
неотступно вертеться в моей голове…Как будто от вспышки света я
проснулся: весь остаток ночи я работал над следствиями, вытекающими из этой гипотезы. Вот так Кекуле пришла идея представить
формулу бензола в виде кольца, что положило начало химии красителей и фармацевтических соединений.
Р. де Беккер приводит множество примеров творческих снов.
Í. Áîð (1885—1962) «увидел» свою знаменитую модель атома в сновидениях о планетах, вращающихся вокруг Солнца. «Божественная
комедия» Данте, вторая часть «Фауста» Г¸те были навеяны снами.
Под влиянием снов творили Моцарт, Вагнер, Л. Толстой, По, СенСанс, Ван Гог, Гейне, Вольтер, Лафонтен.
Австрийский физиолог Î. Ëåâè (1873—1961) получил Нобелевскую премию за открытие, которое было результатом двойного сна.
Он бился над загадкой механизма, с помощью которого нервная
система регулирует сердечные сокращения. Ему приснилось, что он
открыл принцип воздействия химических веществ на нервную систему. Ученый очнулся, сделал некоторые записи и опять уснул. На
следующую ночь он спал тревожно, но в середине ночи ему снится
тот же сон. На этот раз ученый не стал полагаться на записи, а встал
и прямиком отправился в лабораторию, чтобы начать эксперимент.
Порой теоретическая догадка оказывается столь индивидуальной, внезапной, точно рождается бессмертное художественное произведение. Выходит, великие творения науки и искусства в чем-то
сходны? Однако, согласно современным взглядам, между ними остается существенное различие. Научное, творчество выстраивается
по непреложной логике собственного развития. Открытие, подготовленное теоретическим прогрессом, по существу ждет своего автора. Не родился бы, скажем, И. Ньютон (1643—1727), разве его законы вошли бы в современную физику? Разумеется, они родились
бы, но были бы сопряжены с другими именами.
À âîò åñëè áû íå áûëî В.А. Моцарта (1756—1791), разве другие
композиторы создали бы что-нибудь подобное его опере «Дон Жуан»?
Конечно, нет. Они сотворили бы совсем иной художественный мир.
Гениальный математик Э. Галуа (1811—1832), которого преступно
убил на дуэли профессиональный военный, в ночь перед поединком собрал все свое мужество и подготовил записку для Парижской
Академии наук. Он набросал основы теории групп, которая стала
одним из важнейших событий в истории математики.
Сравним этот случай с поступком австрийского композитора
Ф. Шуберта (1797—1828). Измученный бессонницей и головными
болями, которые преследовали его почти три года, заболев брюшным тифом и предчувствуя скорую смерть, Ф. Шуберт присел за
письменный стол и как обычно без фортепиано написал «Струнный концерт до мажор». Трагическая дуэль отняла у Э. Галуа его
184
открытия, но она не сумела обокрасть математическую науку. Многие ученые пришли к тем же результатам. Но кто бы мог другой
написать Вторую симфонию Ф. Шуберта или вторую часть квинтета, которая считается вершиной мировой симфонической музыки?..
Разумеется, воображение одинаково значимо как для ученого,
так и для художника. В науке, как и в творчестве, возможны взлеты
вдохновения. Напомним о «Болдинской осени» А.С. Пушкина или
об «Оверовской весне» Â. Âàí Ãîãà (1853—1890). Художник за короткий срок создал 90 полотен, т.е. в среднем по полотну в день.
Сюжет не имел здесь окончательного значения. Мастер рисовал
все, что видел: поле, людей, деревенские дома. Художник как будто
судорожно выжимал краску из тюбика сразу на полотно, в лихорадочном порыве писал все быстрее до рокового выстрела в него из
пистолета...
Что же происходит в акте творческого озарения? Одни исследователи (и таких большинство) говорят о роли интуитивных эмоций.
Другие отдают приоритет строгой мысли. Кто-то относит это к
фантазии и выдумке, а кто-то, напротив, прокламирует только устремление к истине... Некоторые настаивают на свободе самовыражения, на самоотрешенности и творческих муках. Иные же, наоборот, предостерегают от стихийных усилий и толкуют об интеллектуальной самодисциплине.
Итак, никому не приходит в голову принижать достоинство интуиции Ей воздают должное, но только в определенных пределах,
когда она выверена разумом. Однако интуиция вовсе не является
«выхлопным клапаном» для познающего ума. Она служит вполне
самостоятельным и самодостаточным средством мировосприятия.
Интуитивное познание сродни мистическому опыту. В то же время
мистика невозможна без интуитивности. Она приоткрывает некую
реальность, которая предстает в своей целостности и разъемности.
Интуиция кажется фрагментарной только по отношению к логической конструкции. На самом деле она всеохватна и всепроникающа. Вот почему в наивном дофилософском сознании есть здоровый
реализм, универсальное чувство бытия, которое в известной мере
было рассечено и умерщвлено развитием рассудочного знания.
Интуиция — базисный природный дар человека. Фантазируя,
предвосхищая события, он как бы реализует собственную природу.
Именно так трактовал данную проблему известный немецкий философский антрополог А. Гелен (1904—1976). Для человека, по его мнению, важен не только наличный жизненный опыт, но и возможный
опыт, который он приобретает благодаря собственной фантазии.
Поэтому А. Гелен рассматривал человека как фантазирующее существо, способное войти в реальность через интуицию.
Именно современные мыслители, психоаналитики, осмысливая
последствия того факта, что человеческое мышление не поддается
185
моделированию, пытаются понять, не потускнел ли присущий нам
дар воображения? Куда делись фантазеры, создатели воздушных
замков? Почему наша повседневность утратила поэтическое измерение? Даже наши сны стали будничными, тревожными. А помнится, Сократу приснился лебедь, опустившийся на его грудь... В философии XX в. огромную роль интуиции признают многие философские направления (интуитивизм, феноменология, философская
антропология), но особенно психоанализ. В аналитической психологии интуиция — одна из четырех психических функций в юнгианской типологии. Это иррациональная функция, помогающая нам
увидеть возможности, скрытые в настоящем. В отличие от ощущения (sensation — функции, связанной с восприятием существующей
реальности опосредованно через органы чувств), через интуицию
реальность воспринимается бессознательно, т.е. через проблески
инсайтов неизвестного происхождения.
Интуиция предполагает наличие внимания и открытости. Чтобы
быть способным на это, человек должен быть необремененным и
уверенным в себе. Но каким образом творческий человек, художник,
политик, менеджер, домохозяйка или мать могут быть открытыми и
уверенными в себе? Несмотря на любые задачи, которые человек
должен выполнять, он останется необремененным до тех пор, пока
будет испытывать чувство внутренней свободы и удовлетворения.
Несмотря на всю неопределенность в окружающем мире, человек будет чувствовать себя гармонично, если он сможет обрести уверенность в себе и самоуважение. Интуицию, по мнению М. Люшера
(род.1923), можно развить, если человек учится полностью отдавать
себя творческой задаче и исключает переоценки себя (самовосхищение, высокомерие и т.д.) и недооценки себя (сомнение в себе,
чувство неполноценности и т.д.) Интуиция блокируется неправильными чувствами себя.
Существуют различные виды интуиции. У шахматного мастера
совсем другая интуиция, чем у композитора, интуиция менеджера
отличается от интуиции изобретателя. Каждый обладает индивидуальным архивом неосознанного опыта, а мышление каждого включает в себя разнообразные представления-гештальты. Человек, мыслящий понятиями, может обладать теоретическими интуициями. Если
представления-гештальты интуитивно соединяются в целостную систему соотнесенных понятий, возникает теоретическое познание. Это
как озарение, которое нашло на Ф. Кекуле в состоянии усталости,
близком к трансу, а в результате была предложена цикличная формула бензола. Это закон гравитации, мгновенно открытый Ньютоном.
Тот, кто при выполнении какой-то деятельности мыслит образами,
обладает практической интуицией. Технические изобретения — от
молотка до компьютера, возникли из желания упростить выполнение какой-то деятельности или происходящих процессов, из стремления сделать деятельность или процесс более эффективными. Так
186
как подобные новшества приносят прибыль, то внедряются специальные методы содействия интуитивным «озарениям»: от «мозговых
атак» до синектики. Целенаправленное пробуждение интуитивных
озарений особенно развито в области техники и маркетинга.
Тот, кто мыслит, глубоко сопереживая и принимая какие-то
чувства, у того обычно возникает психологическая интуиция. Знание
людей, оценка и понимание других предполагает дифференцированное понимание себя самого. Благодаря богатому беспристрастному собственному опыту мы интуитивно ощущаем другого человека.
Рациональное знание людей не дает такой возможности. Тесты —
это либо интуитивные мосты к пониманию, либо вспомогательные
средства для эмпирических сравнений.
Кто способен к мышлению, основанному на воображении, кто
может выразить свои фантазии художественными или музыкальными средствами, тот обладает художественной интуицией. Человек,
создающий художественный образ, будь то художник, композитор,
архитектор или писатель, черпает материал для своих произведений
из богатства собственных переживаний-гештальтов. Они находятся
в распоряжении творческой личности, если человек намеренно, с
постоянной настойчивостью поддерживает в себе установку на поиск. Кто живет в непрерывном творческом процессе, может согласиться с Пикассо: «Я не ищу, я нахожу». Одного известного скульптора спросили, где он взял такое гениальное произведение? — «Я
нашел его в камне», — ответил скульптор. «Но как вы догадались,
что оно там спрятано?» У писателя, к примеру, художественная и
психологическая интуиция могут соединиться с теоретической интуицией. Менеджер может обладать практической и психологической интуицией., в зависимости от того, составляет ли он план
маркетинговых исследований, или же ему нужны идеи для решения
проблем, связанных с социальным климатом на предприятии, или
решением кадровых вопросов.
Ɇɣɭɠɫɛɭɮɫɛ
Ʌɛɬɬɣɫɠɫ ɘ. Ƀɢɜɫɛɨɨɩɠ. ɉɪɶɭ ɩ ɲɠɦɩɝɠɥɠ. — ɇ., 1998.
Ɇɠɩɨɭɷɠɝ Ȼ.Ɉ. ɉɲɠɫɥ ɫɛɢɝɣɭɣɺ ɪɬɣɰɣɥɣ.
ɇɛɰɩɝ Ȼ.ɀ. Ƚɩɩɜɫɛɡɠɨɣɠ // Ɇɣɭɠɫɛɭɮɫɨɛɺ ɸɨɱɣɥɦɩɪɠɟɣɺ ɭɠɫɧɣɨɩɝ ɣ
ɪɩɨɺɭɣɤ.
— ɇ., 2001. — Ɍ. 142—146.
ɉɞɛɨɠɬɺɨ Ɉ.ɋ. Ɋɬɣɰɩɦɩɞɩ-ɪɠɟɛɞɩɞɣɲɠɬɥɣɠ ɪɫɩɜɦɠɧɶ ɧɶɳɦɠɨɣɺ ɣ ɝɩ-
ɩɜɫɛɡɠɨɣɺ.
— ɇ., 1997.
Ɋɬɣɰɩɦɩɞɣɺ ɪɛɧɺɭɣ: ɐɫɠɬɭɩɧɛɭɣɺ / Ɋɩɟ ɫɠɟ. ə.ȼ. Ⱦɣɪɪɠɨɫɠɤɭɠɫ ɣ
Ƚ.ɚ. ɋɩɧɛɨɩɝɛ.
— ɇ., 2000
187
— ɇ., 1947.
ɍɠɧɛ 20
ȽɈɎɍɋɀɈɈɃɄ
ɇɃɋ ɆɃɒɈɉɌɍɃ
нутренний мир личности может быть описан через различные
Â
ключевые слова.
ɍɠɧɪɠɫɛɧɠɨɭ — ɸɭɩ ɰɛɫɛɥɭɠɫɣɬɭɣɥɛ ɣɨɟɣɝɣɟɛ, ɠɞɩ ɟɣɨɛɧɣɲɠɬɥɣɰ
ɩɬɩɜɠɨɨɩɬɭɠɤ: ɣɨɭɠɨɬɣɝɨɩɬɭɣ, ɬɥɩɫɩɬɭɣ, ɭɠɧɪɛ, ɫɣɭɧɛ ɪɬɣɰɣɲɠɬɥɣɰ ɪɫɩɱɠɬɬɩɝ. ɍɠɧɪɠɫɛɧɠɨɭ ɰɛɫɛɥɭɠɫɣɢɮɠɭ ɦɣɲɨɩɬɭɷ ɬɩ ɬɭɩɫɩɨɶ
ɠɠ ɛɥɭɣɝɨɩɬɭɣ ɣ ɸɧɩɱɣɩɨɛɦɷɨɩɬɭɣ. Ȼɥɭɣɝɨɩɬɭɷ ɩɜɨɛɫɮɡɣɝɛɠɭɬɺ ɝ
ɸɨɠɫɞɣɲɨɩɬɭɣ (ɧɠɟɦɣɭɠɦɷɨɩɬɭɣ), ɬɭɫɠɧɣɭɠɦɷɨɩɬɭɣ (ɣɨɠɫɭɨɩɬɭɣ),
ɜɶɬɭɫɩɭɶ (ɣɨɯɛɨɭɣɦɷɨɩɬɭɣ), ɛ ɸɧɩɱɣɩɨɛɦɷɨɩɬɭɷ ɝ ɩɬɩɜɠɨɨɩɬɭɺɰ
ɪɫɩɺɝɦɠɨɣɺ ɲɮɝɬɭɝ, ɨɛɬɭɫɩɠɨɣɤ, ɡɠɦɛɨɣɤ. ɍɠɧɪɠɫɛɧɠɨɭ — ɸɭɩ ɛɬɪɠɥɭ ɲɠɦɩɝɠɲɠɬɥɩɞɩ ɰɛɫɛɥɭɠɫɛ, ɬɥɦɩɨɨɩɬɭɷ ɥ ɬɪɠɱɣɯɣɲɠɬɥɣɧ ɫɠɛɥɱɣɺɧ ɣ ɨɛɬɭɫɩɠɨɣɺɧ. Ɋɫɣɨɺɭɩ ɬɲɣɭɛɭɷ, ɲɭɩ ɭɠɧɪɠɫɛɧɠɨɭ ɲɠɦɩɝɠɥɛ ɝ ɢɨɛɲɣɭɠɦɷɨɩɤ ɧɠɫɠ ɣɧɠɠɭ ɞɠɨɠɭɣɲɠɬɥɮɹ ɪɫɣɫɩɟɮ, ɲɭɩ ɨɩɝɩɫɩɡɟɠɨɨɶɠ ɧɦɛɟɠɨɱɶ ɩɭ ɨɠɬɥɩɦɷɥɣɰ ɧɛɭɠɫɠɤ ɪɩ-ɫɛɢɨɩɧɮ
ɫɠɛɞɣɫɮɹɭ ɨɛ ɩɟɣɨɛɥɩɝɶɠ ɬɭɣɧɮɦɶ.
ɍɠɧɪɠɫɛɧɠɨɭ — ɸɭɩ ɬɩɝɩɥɮɪɨɩɬɭɷ ɩɬɩɜɠɨɨɩɬɭɠɤ ɦɣɲɨɩɬɭɣ, ɣɨɟɣɝɣɟɮɛɦɷɨɶɰ ɩɬɩɜɠɨɨɩɬɭɠɤ ɦɣɲɨɩɬɭɣ, ɩɪɫɠɟɠɦɺɠɧɶɰ ɬɪɩɬɩɜɩɧ, ɬɣɦɩɤ, ɫɣɭɧɩɧ, ɬɥɩɫɩɬɭɷɹ ɣ ɰɛɫɛɥɭɠɫɩɧ ɪɫɩɭɠɥɛɨɣɺ ɪɬɣɰɣɲɠɬɥɣɰ
ɪɫɩɱɠɬɬɩɝ ɣ ɬɩɬɭɩɺɨɣɤ.
Известно, что с древних времен делались неоднократные попытки свести многочисленные различия между человеческими индивидуальностями к определенным категориям. Производились попытки сломать очевидное единообразие человечества заострением
характеристик определенных типических различий.
Сохраняет свое значение классификация, предложенная
К. Галеном (ок. 130 — ок. 200), древнегреческим врачом, жившим во
втором веке нашей эры. Он выделял четыре основных темперамента: сангвиник, флегматик, холерик и меланхолик. Идея, лежащая в
основе такого деления, восходит к V в. до н.э., к учению Гиппокра-
òà (ок. 460 — ок. 370 до н.э.) о том, что человеческое тело состоит
из четырех элементов: воздуха, воды, огня и земли. Несомненно,
именно Галену принадлежит заслуга в создании психологической
188
классификации людей, просуществовавшей уже два тысячелетия,
классификации, основанной на воспринимаемых различиях эмоциональности или аффективности. Интересно, что первая попытка
типологизации была связана с эмоциональным поведением человека, очевидно, потому, что аффективность — общая и наиболее впечатляющая черта поведения вообще.
Ȼɯɯɠɥɭ — ɝɬɺɥɩɠ ɸɧɩɱɣɩɨɛɦɷɨɩ ɩɥɫɛɳɠɨɨɩɠ ɬɩɬɭɩɺɨɣɠ, ɪɫɣɺɭɨɩɠ
ɣɦɣ ɨɠɪɫɣɺɭɨɩɠ, ɬɧɮɭɨɩɠ ɣɦɣ ɩɭɲɠɭɦɣɝɩɠ, ɥɩɭɩɫɩɠ ɪɫɩɺɝɦɺɠɭɬɺ ɝ
ɩɜɴɠɤ ɟɮɳɠɝɨɩɤ ɭɩɨɛɦɷɨɩɬɭɣ ɣɦɣ ɝ ɬɣɦɷɨɩɤ ɸɨɠɫɞɠɭɣɲɠɬɥɩɤ ɫɛɢɫɺɟɥɠ.
По З. Фрейду, всякое влечение находит свое выражение на двух
уровнях: на уровне аффекта и на уровне представления, т.е. конкретного содержания мыслительного акта. Аффект — это качественное выражение количества энергии влечения и ее разновидностей (влечение к агрессии, к овладению, к разрушению, к жизни, к
смерти, к самосохранению, сексуальное влечение и т.д.): чем больше энергии, тем сильнее аффект.
Понятие «аффект» приобрело большое значение уже в первых
работах З. Фрейда о психотерапии истерии и о терапевтическом значении отреагирования, т.е. аффективной разрядки. Источником истерического симптома З. Фрейд считал событие, которое нанесло
человеку травму, не разрешившуюся адекватной разрядкой (зажатый аффект). Способ лечения состоит в том, чтобы вызвать воспоминание, сопровождающееся новым переживанием такого аффекта,
что ведет наконец к разрядке (отреагированию).
Изучая истерию, З. Фрейд заключил, что аффект не обязательно
связан с представлением; они могут существовать отдельно друг от
друга, т.е. аффект без представления и представление без аффекта.
Истерия возникает тогда, когда в процессе вытеснения представление
и аффект отделяются друг от друга. З. Фрейд выделил три способа
и соответственно механизма преобразования аффекта в истерию:
1) обращение аффекта (конверсионная истерия);
2) смещение аффекта на представления, более или менее далекие от первичного конфликта (навязчивые состояния);
преобразование аффекта (невроз страха, меланхолия, по
3)
структуре сходные с конверсионной истерией, с той только
разницей, что в данном случае аффект не подвергается конверсии, а преобразуется непосредственно в страх).
Термин «аффект» используется в двух смыслах. Нередко аффектом называют эмоциональные отзвуки сильного переживания, но
чаще понятие аффекта предполагает количественные параметры,
что указывает на относительную самостоятельность этого понятия
во всех его многообразных проявлениях. В этом смысле аффект
189
рассматривается как субъективное выражение определенного количества энергии влечений. З. Фрейд иногда пользовался даже словосочетанием «квант аффекта», подчеркивая тем самым его количественный характер: квант аффекта — «...это влечение, отделенное от
представления; различные количества энергии находят свое выражение в процессах, ощущаемых нами как аффекты».
Как соотносится «аффект» с категориями «сознательное» и
«бессознательное»? Можно ли говорить о бессознательном аффекте?
З. Фрейд не видел сходства между так называемым бессознательным аффектом (например, бессознательным чувством вины) и бессознательными представлениями. По его мнению, бессознательное
представление и бессознательное чувство существенно различны, и
их различие он пояснял так: «Вытесненное бессознательное представление остается в системе бессознательного как вполне реальное
образование, тогда как на месте бессознательного аффекта мы видим лишь неразвившуюся возможность».
Размышляя о том, что же, собственно, представляет собой аффект, З. Фрейд заключил, что это «повторения раннего и, быть может, даже доиндивидуального, жизненно важного опыта», которые
можно сопоставить с «всеобщими, типичными, врожденными истерическими припадками...».
К.Г. Юнг рассматривал реакцию, отягощенную аффектом, как
ключ к обнаружению комплекса, т.е. «психического фрагмента»,
«отколовшегося» от психики человека вследствие травмирующих
воздействий (этот комплекс препятствует осуществлению преднамеренных, волевых действий и нарушает деятельность сознания).
По мысли К.Г. Юнга, аффект, вспыхивая помимо воли человека,
показывает «величину» раны, нанесенной его психике. В своих экспериментах с тестом словесных ассоциаций он исходил из той посылки, что аффект возникает в момент ослабления адаптационных
возможностей психики человека, обнаруживая тем самым причину
этого ослабления.
Однако аффекты ни в коем случае не являются единственным
различительным знаком человеческой психики. Характерологические данные могут основываться и на других психологических феноменах. В предшествующие века, когда понятие «психология» в
том виде, в каком мы ее понимаем сегодня, отсутствовало, все остальные психические функции, кроме аффектов, были неизвестны.
Аффекты можно увидеть на поверхности. «С этой целью первобытный, далекий от психологии человек, относящийся к своим и чужим аффектам, как к единственному существенному критерию,
должен развивать проблематическое состояние сознания, в котором
1
ценными признают и другие факторы кроме аффектов»
.
1
Þíã Ê.Ã. Психологические типы. — М., 1995. — С. 610.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]