Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое воспитание школьников. Учебное пособие (курс лекций)
.pdf
VI. Ювенальная юстиция
осуждённых. Несовершеннолетние по своей природе вообще не способны противостоять среде и потому тюрьма буквально впитывается в них, как в губку, необратимо калеча и уродуя незрелые души.
К тому же именно в пенитенциарных учреждениях различного типа процветают туберкулёз, ВИЧ,
алкоголизм, наркомания. Несовершеннолетний «контингент становится не только более нездоровым,
социально опасным, но и всё более незащищённым». Таким образом, «исправительный потенциал»
отечественных исправительных колоний крайне мал и слаб. Поэтому председатель Московского областного суда и предлагает смелее вводить практику досрочного освобождения несовершеннолетних,
чтобы они отбывали лишение свободы не более 60 % срока наказания, который был им определён
1
.
Даже на отъявленных несовершеннолетних правонарушителей (особенно экстремистской направленности) такое лишение свободы, которое им назначается, практически не оказывает серьёзного влияния. Как пишут Н. И. Махиборода и А. М. Сысоев («Особенности профилактической деятельности учреждений и органов исполнения наказаний в системе предупреждения экстремизма», 2007), и в тюрьме
такие лица склонны к правонарушениям экстремистского толка. Они, так сказать, всегда находятся в
«группе риска», куда их ни помести. Н. И. Махиборода и А. М. Сысоев полагают, что лишение свободы
для молодого экстремиста и положительно, поскольку ограничивает отрицательные связи осуждённого,
и отрицательно, поскольку ослабляются и связи положительные. Усугубляется озлобленность. У молодого экстремиста, лишённого свободы, возникает настоятельная потребность компенсации потери этих
связей. Отчасти в этом им помогают частые свидания с родственниками, религия семья.
Есть и подлинные новации в борьбе с молодёжным экстремизмом непосредственно в исправительных колониях, как сообщают эти авторы: «Положительные результаты приносят инновационные методы: сказкотерапия, куклотерапия (в женских воспитательных колониях), вокалотерапия, музыкотерапия, танцетерапия. Установлено, что произведения Баха, Чайковского, Равеля, Грига, Рахманинова
благотворно влияют на психологическое состояние осуждённых, а музыка Моцарта, Гайдна, Бетховена даже лечит некоторые болезни»
2
. Отмечен очень высокий эффект терапии вербальным творчеством (написанием романов, трактатов, эссе), а также живописью, стихосложением и т. д. Вероятно
здесь очень высока результативность сублимации ущемлённого сверх-Я (особенно после написания
«экстремистских» произведений, которые буквально стравливают избыточное давление в мятущихся
юных душах и они потихоньку умиротворяются, стихают, «сбрасывают дурную кровь»). Как отмечают ученые, в то же время весьма полезны воспитательные тренинги «с элементами деловых и ролевых
игр». Вообще, когда осуждённым предлагается примерить на себя любую из ролей, существующих в
обществе, ситуация при удачном стечении обстоятельств и личной воле самого подростка или юноши
может резко измениться к лучшему.
В условиях несвободы (в колонии, спецучреждении, специнтернате) у несовершеннолетнего суживается сознание и особенно культурное пространство, когда его девиации имеют под собой весьма устойчивую психическую почву или характер органических аномалий. Отсюда если подросток и выйдет на
свободу, то далеко не с чистой совестью и с чистыми помыслами. Об уважении к закону, о развитом
правовом сознании у такого несовершеннолетнего можно уже даже и не «заикаться». Выпускники же
интернатных специальных воспитательных учреждений или детдомов вообще даже на глаз определяются на улицах, потому что даже на расстоянии становится очевидно: некоторые такие «цветы жизни»
(а на самом деле «цветы зла», eurs du mal) не только нюхать опасно, но даже приближаться к ним. Контингент социальных маргиналов, как правило, пополняется именно из этого источника.
Адекватно социализировать таких молодых людей, адаптировать их к существующим социальным
условиям иногда представляется более чем проблематичным. Почему так происходит? Чем же так плохи
наши детдома, интернаты и другие специальные воспитательные учреждения? В. В. Нагаев в «Ювенальной юстиции» (2009) пишет: «Социальная адаптация в обществе невозможна без овладения человеком общепринятыми коммуникативными навыками. Дети-маргиналы, поступающие в детский дом,
обделены прежде всего общением: у старших потребность общения значительно снижена, у малышей
порой отсутствует совсем. Поэтому перед коллективом детского дома ставится задача формирования потребности в общении. Нужно не только научить ребёнка идти на контакт, но и сопереживанию, вежливости, доброжелательности, терпимости, эмоциональной поддержке, умению соглашаться, обмениваться
опытом, знаниями, умению устанавливать нормальные взаимоотношения в коллективе»
3
.
1 Волошин В. Проблемы назначения несовершеннолетним осуждённым исправительных работ и лишения свободы // Уголовное пра-
во. № 1. 2008. С. 29.
2 Махиборода Н. И., Сысоев А. М. Особенности профилактической деятельности учреждений и органов исполнения наказаний в
системе предупреждений экстремизма // Государство и право. № 12. 2007. С. 104, 105, 106, 107.
3 Нагаев В. В. Ювенальная юстиция. Социальные проблемы: учеб. пособие для студентов вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право,
2009. С. 227, 228.
- 191 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Социальная поддержка, воспитание детей-маргиналов, по мнению ювенальных юристов, должна
включать в себя: эмоциональную поддержку («личностное доверительное общение, выражение близости, эмпатии, заботливость, понимание, предоставление межличностного комфорта и безопасности»),
информационную поддержку («анализ ситуации, советы, обратная связь»), статусную поддержку
(«выражение одобрения, принятия, уважения, поддержка самоуважения, признание индивидуальности»), инструментальную поддержку («услуги, материальная и практическая помощь в достижении
цели, решении проблем, преодолении кризиса»).
Учёный В. М. Сапогов также отмечал именно такие не слишком приглядные (хотя и бросающиеся в глаза) «контуры» личности несовершеннолетнего, которые формируются именно в воспитательных учреждениях интернатного или детдомовского типа. В своём диссертационном исследовании
«Формирование правового сознания воспитанников интернатных учреждений (теоретико-правовые аспекты)» (2007) он дал следующую развёрнутую характеристику личности таких подростков:
«Характерными чертами правового сознания воспитанников интернатных учреждений выступают:
1) низкий уровень развития логико-нормативной сферы; 2) отсутствие у подавляющего большинства
элементарных знаний принципов и важных для ребёнка норм права..; 3) неудовлетворённость своей
правовой подготовкой; завышенный уровень оценки воспитанниками своей правовой компетенции;
5) деформация представлений о праве, проявляющаяся в виде правового нигилизма и инфантилизма;
6) правосознание воспитанников не охватывает многие ценностные аспекты права; 7) невысокий уровень усвоения принципов и требований права; 8) неосознание полноты ответственности за принимаемые решения; 9) шаблонность, подражательность, зависимость восприятия воспитанниками государственно-правовых явлений; 10) ограниченность сферы правового опыта».
Вообще воспитанники интернатов и детдомов стоят особняком и автор предлагает их вносит
«в отдельную социально-демографическую группу несовершеннолетних». Они отличаются от обычных несовершеннолетних качественными различиями в уровне правосознания, в правовой информированности, формировании правовых установок, ценностных ориентаций, правовых стереотипов.
Далее В. М. Сапогов говорит: «Многочисленными исследованиями российских и зарубежных
специалистов доказано, что в условиях детского интернатного учреждения формируется другой, нежели в условиях семейного воспитания, тип личности ребёнка, которому свойственны следующие
характеристики: отсутствие базового доверия к миру, порождающее страх, агрессивность, недоверие
к другим людям и к самому себе, нежелание познавать новое, неумение налаживать контакты и вступать в значимые социально-правовые отношения со сверстниками и взрослыми.
Регламентированный распорядком дня быт интернатного учреждения, не требующий от ребёнка выполнения функций, свойственных для жизни в семье, материнская, эмоциональная, социальная и другие
виды депривации, характерные для воспитательного процесса и социальных отношений в интернате,
оказывают негативное воздействие на формирование компонентов логико-нормативной, эмоционально-образной и принципиально-волевой сфер правового сознания воспитанников интернатов и отражаются на поведении воспитанников интернатных учреждений в юридически значимых ситуациях»1.
Таким образом, обрисованное положение дел с реальным исправлением несовершеннолетних правонарушителей в любых местах, где ограничивают волю и свободу несовершеннолетнего – в интернате,
в спецшколе, в исправительных колониях и тюрьмах давно не остаётся незамеченным и общественностью, и наукой. Многие даже поднимают ещё и такой вопрос: кому нужно такое наказание? Может быть,
следует поискать иные способы исправления несовершеннолетних и прочих правонарушителей? Это и
в самом деле очень глубокий вопрос, скорее даже мировоззренческого, философского характера. Хотя
на деле и имеет столь ярко выраженное и болевое практическое значение. Проблемы исправительных
учреждений на самом деле терзают всю страну – так можно сказать без всяких преувеличений.
В. Д. Ермаков ещё в 1991 году обозначил новое обострение этой неиссякающей общественной болезни (в своей книге «Наказание, исправление, перевоспитание»). Буквально все болевые точки, все
проблемы спустя почти два десятилетия остались теми же, только ещё более обострёнными, наболевшими, разросшимися и уже дающими гнойные метастазы по всему телу общества. В. Д. Ермаков писал:
«Ведомственная разобщённость системы воспитания, профилактики… приводит к тому, что реально
основную тяжесть этой работы и ответственность за неё несут органы МВД, прокуратуры и суда». Как
1 Сапогов В. М. Формирование правового сознания воспитанников интернатных учреждений (теоретико-правовые аспекты): авто-
реф. дис. … канд. юрид. наук. М.: Российская академия правосудия, 2007. С. 15–17.
- 192 -
VI. Ювенальная юстиция
тогда, так сейчас практически все по-настоящему серьёзные проблемы с подростками решали и решают
органы милиции. А чисто милицейские методы, как известно, лишь провоцируют дальнейшую эскалацию роста социальной напряжённости, которую создают девиантные и делинквентные подростки.
Выход автору тогда (в 1991 году) виделся таким: «Значительно активизировать… деятельность органов народного образования, опеки и попечительства, культуры. Она более гуманистична, ей чужда
ранняя и чрезмерная дифференциация детей и подростков на хороших и плохих, на правонарушителей
и законопослушных, в ней больше доверия и теплоты, отеческого внимания и реальной поддержки».
Поэтому инспекции по делам несовершеннолетних и детприёмники-распределители нужно вывести
из системы учреждений МВД.
Автор с тревогой констатировал, что после пребывания в специальных воспитательных учреждениях – «подростки окончательно перестают считаться с моральными ценностями, общественными
интересами и даже самой жизнью человека». В. Д. Ермаков с горечью повествовал о тогдашней практике «перевоспитания»-«исправления» в исправительных и воспитательных учреждениях: «В актив
спецшкол ежегодно намеренно вводятся физически сильные учащиеся, которые систематически избивают слабых и вновь прибывших. При таких условиях данные учреждения могут рассматриваться
лишь в качестве своеобразной временной «свалки», «отстойника». Проблема исправления и перевоспитания содержащихся в них несовершеннолетних, нуждающихся в заботе и тепле, обделённых
родительской заботой, мало беспокоит те ведомства, в подчинении которых они находятся»
1
.
К проблемам учреждений по перевоспитанию несовершеннолетних правонарушителей, юных экстремистов и даже террористов внимание могут привлечь только экстраординарные обстоятельства.
И то только на время. Как писал укзанный автор, привлекают туда электронные СМИ и внимание органов
государственной власти, «как правило» только чрезвычайные происшествия – убийства, самоубийства,
массовые беспорядки или острые выступления органов печати по поводу творящихся в них безобразий».
Даже в советское время выборочный опрос показал, что работники специальных учебных воспитательных
учреждений просто не помнят случая их посещения представителями власти или депутатами.
Так кому всё-таки нужно такое воспитание без настоящего воспитания, такое наказание без должного
исправления? Может, всё дело просто в традиционно устоявшихся и давно изживших себя формах такого воспитания и такого наказания? Может быть, и впрямь наша пенитенциарная система стоит на пороге
революционной ломки, которая в корне перевернёт наше представление о возможных путях и методах
воспитания и перевоспитания человека? А вдруг и в самом деле возможны какие-то иные, куда менее
болезненные и куда более эффективные методы и способы адекватной социализации человека?
Безусловно, здесь исключительно важно определить основные принципы и направления, по которым могла бы пойти такая, коренная ломка прежней системы. И основной способ действия (modus
operandi) при такой ломке. Сколько внесено уже действительно ценных предложений по изменению
действующего законодательства, сколько сделано попыток реформирования судопроизводства в отношении несовершеннолетних, создания ювенальной отрасли прав и ювенального правосудия, а дело
каким-то магическим образом не двигается с места!
Единственный положительный эффект может образоваться разве что при смене ракурса, угла зрения. И тогда прежние проблемы и беды могут показаться несколько в другом свете.
Такой, новый ракурс рассмотрения ювенальной проблемы, и предлагают, например, М. А. Галагузова и А. Г. Сломчинский. Он представляет собой попытку её разрешения через радикальное
улучшение образования детей и подростков. Известно ведь, что по-настоящему образованные, интеллигентные, действительно культурные люди крайне редко становятся правонарушителями. Работа
этих исследователей так и называется: «Образование против преступности» (2007). Естественно, что
проблему они поднимают глобально, несколько сдвигая прежние ракурсы и углы зрения, по-новому
показывая её значимость и необходимость скорейшего и как можно более эффективного разрешения.
У России первое место в мире по числу лиц, находящихся в местах лишения свободы: более 55 млн
человек (!) прошло через тюрьмы, колонии и СИЗО за последние сорок лет! Треть населения страны!
Даже больше. Негативная прогрессия нарастает за счёт всё большей криминализации подрастающего
поколения. Идёт самоускорение криминализации общества за счёт практически нулевой результативности воспитательной деятельности пенитенциарной системы особенно в отношении несовершеннолетних. Они возвращаются из тюрем и колоний уже готовыми преступниками, сеющими вокруг себя
бациллы всё новых и новых преступных волн.
1 Ермаков В. Д. Наказание, исправление, перевоспитание // Трудные судьбы подростков – кто виноват? М.: Юрид. лит., 1991. С. 307,
308, 310, 318, 324, 325.
- 193 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Этот процесс, констатируют М. А. Галагузова и А. Г. Сломчинский, подстёгивается макрофакторами (общество, государство), мезофакторами (этнические и культурные условия) и микрофакторами
(школа, семья и другие воспитательные ячейки и учреждения). Крайне усложнился процесс социализации личности, труднее получается освоить социальный опыт и понят, принять систему существующих социальных связей.
Причина низкой эффективности воспитательного процесса в пенитенциарных учреждениях, по
мнению М. А. Галагузовой и А. Г. Сломчинского, состоит «прежде всего, в том, что образование
осуждённых сегодня строится на стандартных, обезличенных методиках, игнорирующих технологии,
нацеленные на преобразование человеческой личности». Образование осуждённых сегодня «далеко
не всегда включает в себя объём знаний, необходимый сегодня любому современному человеку и тем
более осуждённому, которому предстоит вернуться в свободное общество после долгого срока изоляции». Авторы анализируемого исследования ставят задачу разработки минимума содержания образования осуждённых, особенно это касается несовершеннолетних осуждённых. Однако об этом и пишут
и говорят специалисты, высказывается общественность уже более 10 лет, но всё безрезультатно.
М. А. Галагузова и А. Г. Сломчинский выделяют следующие особенности отечественной пенитенциарной системы, которые блокируют образовательно-перевоспитательный эффект и приводят лишь
к тому, что преступность плодится невероятными темпами.
1. Эта система «устанавливает жёсткие поведенческие стереотипы – всё можно делать только с
разрешения других. Взрослый человек возвращается к статусу ребёнка, испытывая при этом
изменения и в сфере своего сознания: мало о чём нужно думать, беспокоиться, отодвигаются
на второй план моральные и идейные ценности».
2. Эта система «ставит осуждённых в такие условия, когда главным становится принцип «будь,
как все», то есть когда все вокруг должны выполнять единообразные требования, одну трудно
устоять, придерживаясь иных, возможно, противоположных принципов, сохранить свою индивидуальность».
3. Авторитарный воспитательный процесс в отечественных местах лишения или ограничения
свободы неизбежно приводит к «единому уровню нравственности и умственного шаблона». Из
прежних групп, в которые они были включены на свободе, несовершеннолетние заключённые
теперь оказываются исключены. В исправительной колонии подростки и юноши попадают в
совершенно новые группы, созданные на базе единой идеологии, в основном с участием сотрудников исправительных учреждений, без участия педагогов.
4. Всё это вместе взятое (статус бесправного ребёнка, «будь как все», действует очень продолжительное время, вживается в плоть и кровь, становится образом мысли и жизни. «В результате
ценностные ориентации осуждённых становятся деструктивными, пронизанными негативизмом
или конформизмом, снижается их личная и социальная ответственность за содержание и результаты собственной жизнедеятельности, происходит катастрофическое и тотальное отставание духовного развития». Гуманизация воспитания и образования сводится к самому минимуму.
Вывод М. А. Галагузовой и А. Г. Сломчинского таков: «Социальный заказ в сфере образования
осуждённых далеко не в полной мере соответствует общечеловеческому заказу, адресованному образованию. …Управленческие инстанции образования не знают, что делать с системой образования осуждённых. Управленческие инстанции пенитенциарной системы не знают, как средствами образования
1
добиться желаемого результата»
.
Воспитывать надо не тогда, когда человек освободился, а когда он находится в заключении.
Другой ракурс рассмотрения решения проблем правового воспитания, эффективной коррекции по-
ведения несовершеннолетних правонарушителей, который можно найти в современной литературе,
заключается в переносе акцента непосредственно с самого акта лишения свободы, который рассматривается как неотвратимая часть наказания, на последующее правовое и социальное восстановление
личности бывшего осуждённого, на его всестороннюю и, самое главное, действительно эффективную
реабилитацию. Человек, в том числе и подросток, если уж нарушил закон, обязательно должен понести наказание. Нарушение принципа неотвратимости наказания может привести к непоправимым последствиям в обществе. Но вот после отбытия срока наказания нужно все силы бросить именно на его
реабилитацию как полноценной личности как полноправного, ничем не ущемлённого, не имеющего
комплексов и какой-либо социальной дискриминации члена общества.
1 Галагузова М. А., Сломчинский А. Г. Образование против преступности // Педагогика. № 3. 2007. С. 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110.
- 194 -
VI. Ювенальная юстиция
В этом направлении работают, например, такие исследователи, как Г. К. Зайцев, А. Г. Зайцев,
М. Г. Дмитриев и И. Ю. Апалькова. Одна из их работ на эту тему так и называется – «Реабилитация
личности несовершеннолетних правонарушителей» (2008). Вот что авторы в ней пишут: «В России
на протяжении последних 10–15 лет отмечается тенденция социальной и нравственной деградации
молодого поколения – рост в её среде преступности, наркозависимости, алкоголизма и т. д.». Нужно
найти первопричину этого, «создать перспективную концепцию воспитания и социализации человека, разработать и реализовать с учётом этой концепции систему социально-педагогической реабилитации несовершеннолетних правонарушителей».
Авторы определили «основной личностно-психологический фактор, обусловливающий предрасположенность людей к асоциальному поведению: это деформации в их побудительно-мотивационной и
смысловой сферах. Деформации в мотивационной сфере выражаются в том, что у человека вытесняются
базовые потребности в саморазвитии, самопознании, самоопределении и доминирующими становятся
ложные мотивы, в том числе – стремление к острым ощущениям негативного свойства. А деформации
в смысловой сфере проявляются в противопоставлении ценностей, которые у воспитанного человека
должны быть гармонично связаны между собой». Все эти деформации вызывают «самовредительство
и причинение ущерба другим людям». «Предрасположенность людей к асоциальному поведению обусловлена главным образом их недостаточным или неправильным воспитанием в детстве, отрочестве и
юности» – как в школе, так и в семье. Г. К. Зайцев, А. Г. Зайцев, М. Г. Дмитриев и И. Ю. Апалькова выделяют четыре личностно-психологических стереотипа несовершеннолетних правонарушителей, которые
уже отбывают наказание в подростковой воспитательно-трудовой колонии:
1) «преступник-рецидивист» с выраженными психопатологическими чертами, склонный к продолжению преступной деятельности даже в условиях колонии (примерно 20 % несовершеннолетних правонарушителей, реабилитация которых практически невозможна);
2) личность с усугубляющейся психической деградацией (30 %, реабилитация сильно затруднена);
3) личность приспособленца, стремящегося к поддержанию любыми путями благоприятного для
себя психо-эмоционального настроя (40 %, реабилитация затруднена);
4) «сохранный» стереотип, ориентированный преимущественно на социальные ценности – творчество и семейное благополучие (10 %, возможна полня реабилитация)»1.
Таким образом, только один из десяти осуждённых несовершеннолетних правонарушителей без
особых проблем может прийти к нормальной жизни, стать нормальным. Г. К. Зайцев, А. Г. Зайцев,
М. Г. Дмитриев и И. Ю. Апалькова выдвинули программу самой оптимальной на их взгляд реабилитации несовершеннолетних осуждённых, которая поможет вытянуть к нормальной жизни и очень
сильно «запущенных» подростков. Авторы разработали довольно упорядоченную систему восстановления и нового формирования мотивационной сферы подростков и юношей. Для этого специалисты
предполагают конкретными социально-педагогическими приёмами пробуждать и удовлетворять естественные базовые потребности. Осуществляться такая программа должна в три этапа.
Первый – это этап возрождения и удовлетворения витальных (соматических) потребностей. Второй – этап идеальных (психических) потребностей. Третий – этап потребностей социальных, это этап
социальной реабилитации.
Реализации первого этапа своей программы реабилитации осуждённых несовершеннолетних пра-
вонарушителей авторы отводят один-два года. Основной применяемый метод на этом этапе реабилитации – это метод трудового перевоспитания, физического, устанавливающего положительные привычки и стереотипы. Посредством применения такого метода смягчаются психические противоречия
в душе подростка, снижается психофизиологическая фрустрация, предупреждаются девиации.
Формы перевоспитания на этом этапе, в сущности, очень похожи на аналогичную методику А. С. Макаренко: вовлечение в коллективную трудовую деятельность («не можешь – научим, не хочешь – заставим!»), выработка «трудового кодекса», режим труда и производственных отношений, социальная
защита, поощрения, в том числе материальные вознаграждения (у Макаренко – в основном моральные поощрения). Сюда входит, притом обязательно, регулярное и здоровое питание, также обязательно – предоставление возможностей для полноценного отдыха, самообразования, отправления личной
гигиены, культурного досуга. Для воплощения в жизнь первого этапа этой формы перевоспитания и
1 Зайцев Г. К., Зайцев А. Г., Дмитриев М. Г., Апалькова И. Ю. Реабилитация личности несовершеннолетних правонарушителей //
Педагогика. № 6. 2008. С. 55–58.
- 195 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
реабилитации предполагают, безусловно, и соблюдения ряда конкретных условий. Для этого нужен реабилитационный центр с производственными мастерскими, собственным пищеблоком, своим общежитием, притом гостиничного типа, своим медицинским кабинетом, спортивным залом, стадионом, комнатой психологической разгрузки, кинозалом, библиотекой, учебным классом и другой инфраструктурой.
На второй этап разработанной Г. К. Зайцевым, А. Г. Зайцевым, М. Г. Дмитриевым и И. Ю. Апальковой
системы реабилитации осуждённых подростков авторами отводятся уже 2–4 года. Основная цель – сформировать готовность и умения психологической саморегуляции своей внутренней жизни: мыслей, чувств,
переживаний; выработать собственную, внутреннюю потребность в самопознании и смыслотворчестве.
Методы этого этапа: 1) вовлечение в творчество – коллективное или индивидуальное; 2) давать общее
образование, в том числе и по валеологии – культуре здоровья и гигиены; 3) создание благоприятных условий полноценного отдыха, самообразования, культурного досуга и т. д. Авторы предлагают создать учебно-воспитательное учреждение нового типа и дали ему название «Школа самопознания». В этой школе
они предполагают общеобразовательные классы и творческие мастерские, в том числе производственные.
И, естественно, свои структуры жизнеобеспечения: свою столовую и кухню, общежитие и спортзал, кабинеты медицинской и психологической разгрузки, библиотеку, киноконцертный зал и пр.
Третий этап по данной программе реабилитации несовершеннолетних является этапом социальной реабилитации и охватывает собой по замыслу авторов 3 (три) года. Цель – подготовка к полноценной профессиональной и семейной жизни, реализация базовой социальной потребности в самоопределении. Способы достижения этого: 1) предоставить выбор образовательных программ и видов
творчества по будущей профессии; 2) обучить воспитанников валеологии семейной жизни (для этого
авторы уже имеют экспериментально проверенную программу); 3) и соответственно – создать условия для полноценного отдыха, досуга, самообразования и т. д.
В Санкт-Петербурге в рамках реализации первого (соматического) этапа программы реабилитации
несовершеннолетних правонарушителей уже создано специализированное предприятие «Новое поколение». Оно имеет в разных районах северной столицы свои филиалы. Каждый год здесь проходят
реабилитацию более 1200 несовершеннолетних (14–16 лет) правонарушителей. Это те, что не учится
в дневной школе и состоят на учёте в милиции. Сейчас назрела необходимость создавать воспитательные учреждения второго этапа программы реабилитации подростков (психологической реабилитации), а потом уже и третьего этапа – социальной реабилитации.
Оценивать подлинную эффективность предложенной программы реабилитации несовершеннолетних правонарушителей в полной мере сейчас вряд ли кто возьмётся. Хотя, если задуматься и вспомнить
изначальный расклад несовершеннолетних правонарушителей, то получается, что гарантированно эта
система способно реабилитировать лишь 10 % из всего их числа. Только одного из десяти! Основной
недостаток указанной системы реабилитации подростков – и в самом деле заключается в её неизбирательности. Она рассчитана на всех несовершеннолетних правонарушителей, хотя 50 % из них, действительно, в той или иной степени уже практически безнадёжны. Вероятно, правильнее было бы попытаться создать свою, конкретную систему реабилитации для каждой из четырёх групп несовершеннолетних
правонарушителей. Однако в чисто теоретическом аспекте программа, конечно же, крайне интересна и
отдельные её моменты всё же могли бы быть использованы в практике уже существующих воспитательных и исправительных учреждений для указанного «контингента» нашего подрастающего поколения.
Кропотливый труд специалистов в данном направлении даёт весьма серьёзные результаты, порой
даже более ощутимые, так как основываются на конкретной данности.
Иногда постепенное движение вперёд даёт больший эффект, чем впечатляющие рывки и прорывы.
Но в любом случае, так или иначе, проблема-то остаётся, двигаться-то вперёд надо и, говоря словами
классика, здесь ситуация и вправду выглядит по настоящему критической – «промедление смерти
подобно» (Periculum in mora).
О том, насколько это вправду всё серьёзно и какие основательные имеет корни, пишет А. В. Шадловский в своём исследовании «Проблемы законодательства, негативно влияющие на применение альтернативных наказаний несовершеннолетним правонарушителям» (2007): «…Основной недостаток
отечественного уголовного и уголовно-исполнительного законодательства определяется отсутствием
специального раздела о порядке и условиях исполнения (отбывания) наказаний без изоляции от общества и мер уголовно-правового характера… Хотя УК РФ содержит раздел о применении наказания
в несовершеннолетним (раздел V), сам порядок его исполнения регулируется нормами уголовно-ис-
- 196 -
VI. Ювенальная юстиция
полнительного законодательства. Учитывая специфику данной категории осуждённых, необходимо
конкретизировать основные положения об особенностях применения норм Уголовно-исполнительного кодекса РФ к несовершеннолетним лицам».
Повсюду в мире «ведутся поиски вне тюремных видов наказания, и совершенствования средств и
методов воздействия на нарушителей (курсив мой. – З. Б.)». Одно ясно практически всем без исключения – альтернативные тюрьме меры наиболее эффективны именно по отношению к несовершеннолетним! Нужно всегда прикладывать максимум усилий, чтобы подростки не попали в тюрьму, не
1
оказались в практическим необратимом положении!
Таково мнение как большинства специалистов, так и самых разных представителей общественности.
Бывает, однако, хотя и крайне редко, что специалисты (в основном правоохранители) жалуются на то, что
несовершеннолетних мало наказывают, недейственно, наказания на них не производят должного впечатления. Нужно лишать их свободы, притом уверенно и не бояться этого. Мы уже писали о представителях
такого «силового» варианта среди правоохранителей, в частности С. Н. Фридинском и его последователях.
Приведём ещё одно аналогичное мнение специалиста. В. В. Черняев в своей работе «Уголовное наказание
несовершеннолетних: гуманизация закона порождает пробелы права» (2007) уверенно и жёстко высказывает предположение, что лишение свободы несовершеннолетнего всякий раз ограничивается взаимоисключающими нормами. Происходит конфликт, поскольку это лишение, например, вменяется в случае
отказа-уклонения подростка (или невозможности) выплатить штраф, выйти на принудительные работы.
Уголовный кодекс (ч. 3. ст. 49) обязывает суд прибегать к аресту и лишению свободы. Поэтому, как считает
автор, суды сплошь и рядом оказываются в «правоприменительном тупике». И поэтому избегают вообще
2
арестов подростков и лишения их свободы. А, мол, зря. Надо и арестовывать и лишать свободы
.
Другие, а их, большинство, сетуют, что слишком многие наши правоохранители предпочитают
помещать несовершеннолетних правонарушителей сразу в колонии, а не в воспитательные специализированные учреждения. Они полагают, что сохраняется карательный характер нашего правосудия,
а не воспитательный, а не исправительный. Об этом, в частности, пишет С. Боровиков в своём исследовании «Помещение несовершеннолетних, освобождённых от наказания, в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа» (2008). Сейчас потребность в специальных воспитательных
учреждениях «как минимум в 5–7 раз больше» имеющихся. Таково приводимое в этом исследовании
мнение начальника отдела специальных и реабилитационных учреждений Управления социально-педагогической поддержки и реабилитации детей Министерства образования и науки РФ С. В. Вителиса: необходимо резко увеличить количество специальных школ и училищ; содержать именно там
несовершеннолетних правонарушителей прежде всего рационально и стратегически, исходя из интересов страны, и тактически; сажать в тюрьму всегда хлопотно, тем более подростков, и всегда имеешь
на выходе один только отрицательный результат. Значит не нужно вовсе этого делать. Значит надо
следовать принципу экономии репрессии и предпочитать отправлять несовершеннолетних именно
в специальные учебно-воспитательные учреждения. Конечно, такая мера гораздо более сложна, она
«тонкая» и деликатная по сравнению с прямолинейным и грубым лишением свободы, но и куда более
3
эффективная и, главное, стратегически для общества намного более выгодная
.
Это подтверждает Л. Яковлева в своей работе «Новый порядок освобождения несовершеннолетних от наказания» (2002). Она считает, что несовершенство отечественного законодательства приводит к тому, что «различные правовые последствия применения… воспитательных принудительных
мер к подросткам, совершившим преступления одинаковой степени тяжести, невольно вынуждают
суд довольно редко освобождать несовершеннолетних от наказания с назначением принудительной
4
меры воспитательного воздействия»
.
Итак, одни авторы сетуют на то, что суды сажают подростков, избегая назначать им воспитательные
меры, другие на то – что, находясь в «правоприменительном тупике», суды избегают и арестов подростков
и лишения их свободы. Поскольку в местах лишения свободы находится довольно значительное количество несовершеннолетних (и каждый год этот контингент только пополняется) и уголовный мир получает
1 Шадловский А. В. Проблемы законодательства, негативно влияющие на применение альтернативных наказаний несовершеннолет-
ним правонарушителям // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве. № 5. 2007. С. 228.
2 Черняев В. В. Уголовное наказание несовершеннолетних: гуманизация закона порождает пробелы права // «Чёрные дыры» в Рос-
сийском законодательстве. № 6. 2007. С. 174–176.
3 Боровиков С. Помещение несовершеннолетних, освобождённых от наказания, в специальное учебно-воспитательное учреждение
закрытого типа // Уголовное право. № 3. 2008. С. 96, 97.
4 Яковлева Л. Новый порядок освобождения несовершеннолетних от наказания // Российская юстиция. № 5. 2002. С. 29.
- 197 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
себе всё новых и новых «рекрутов» – приходится признать, что большей частью правы, пожалуй, специалисты, указывающий на преимущественно карательный характер нашего правосудия, которые не смягчают никакие «правоприменительные тупики» и «клинчи». Практически любая правовая дилемма, отданная
на усмотрение суда, практически решается им, как правило, в сторону ужесточения наказания.
Наталья Киреева в исследовании «Категории преступлений и проблемы уголовной ответственности несовершеннолетних» (2006) констатирует именно такую ситуацию. Хотя несовершеннолетний в
соответствии со ст. 90 УК может быть освобождён от уголовной ответственности, если будет сочтено,
что «его исправление может быть достигнуто путём применения принудительных мер воспитательного воздействия» – не указано, кто вправе применять такой вид освобождения от уголовной ответственности. И очень нечасты случаи, когда несовершеннолетних освобождают от тюрьмы, помещая
в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образования.
Одна из причин – ограниченное число таких учреждений. Даже не в каждом субъекте РФ они есть,
1
а о развитой сети их и говорить не приходится
.
В тюрьме же подросток только калечится, но никак не воспитывается, притом более, чем кто-либо
ещё. И. В. Соломатин в исследовании «Перспективы развития института исполнения наказаний в отношении несовершеннолетних осуждённых» (2007) особо подчёркивает этот, слишком хорошо известный
всем факт, что даже в колонии подростки остаются в «особой группе риска». Тут всё определяется сроками наказаний. Чем срок больше, тем безрадостней выглядит дальнейшая судьба несовершеннолетнего. А сроки суды дают по-прежнему большие, притом далеко не всегда за тяжкие преступления.
И. В. Соломатин сообщает, что у нас по-прежнему в тюрьмах слишком «большая доля подростков,
не совершивших тяжкого преступления, но отбывающих конкретный срок». Автор пишет совершенно
точные вещи: «Пожалуй, сегодня не осталось людей, которые бы искренне верили, что колонии исправляют и воспитывают». И. В. Соломатин считает, что нужно всеми силами уходить от карательного
характера назначения наказания подросткам. Он предлагает: 1) наказывать обязательными работами;
2) за нетяжкие преступления применять «пассивный электронный мониторинг»: электронные браслеты-датчики на лодыжку или запястье. И жёстко отслеживать повсюду. Это само по себе – довольно
2
сильное моральное наказание
.
Д. М. Кафарова в работе «Административно-правовые и уголовно-правовые аспекты профилактики общественно-опасных деяний, совершаемых лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности» (2007) рекомендует всем поддерживать «мнения учёных, которые предлагают изменить
возраст наступления административной деликтоспособности». Более ранний упор на превентивные
административные меры на самом деле оказывает большее воспитательное воздействие. И является
лучшим средством профилактики.
А вот возраст наступления уголовной ответственности (считает Д. М. Кафарова) лучше оставить,
какой есть, так как существует объективный фактор незрелости и слабой способности к сознательному
избирательному поведению: «Несправедливо и негуманно квалифицировать в качестве преступных
деяний малолетнего, подвергать его уголовному преследованию и наказанию». Назначая наказание
с 12 лет, нужно преследовать цели ресоциализации. Поэтому в этом возрасте следует ограничиться штрафом и обязательными работами. «Следует широко применять такие институты, как условное осуждение и принудительные меры воспитательного воздействия». Сейчас условное осуждение
применяется к 70 % несовершеннолетних, привлечённых к уголовной ответственности. И многие в
данный им испытательный срок совершают новые преступления. «Преступная деятельность несовершеннолетних «условников» отличается, как правило, жестокостью, цинизмом, особой дерзостью».
Это потому что условное наказание давали «без учёта личности подсудимого, а также мнения инспекторов ПДН». И всё же условное осуждение в отношении несовершеннолетних – наиболее приемлемо.
3
Просто «условников» нужно жёстче контролировать
.
Н. И. Остапенко в работе «Перспективы и проблемы развития института школьных инспекторов
милиции» (2007) пишет, что слишком часто школа пытается взвалить на правовые органы всю тяжесть работы с несовершеннолетними: «…Предпринимаются попытки возложить на инспектора обя-
1 Киреева Н. Категории преступлений и проблемы уголовной ответственности несовершеннолетних // Уголовное право. № 4. 2006. С. 23–24.
2 Соломатин И. В. Перспективы развития института исполнения наказаний в отношении несовершеннолетних осуждённых // Россий-
ский следователь. № 18. 2007. С. 29, 30.
3 Кафарова Д. М. Административно-правовые и уголовно-правовые аспекты профилактики общественно-опасных деяний, соверша-
емых лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности // Российский следователь. № 17., 2007. С. 27, 28.
- 198 -
VI. Ювенальная юстиция
занности, отнесённые к компетенции педагога. Так, имеют место факты, когда инспекторам по делам
несовершеннолетних отписываются докладные записки учителей о плохом поведении детей на уроке,
пропуске занятий, неопрятном внешнем виде. Есть примеры желания установить ответственность работников милиции за поведение детей на переменах и порядок. …Немало случаев нежелания раскрывать перед инспекторским составом негативные стороны внутришкольной жизни, в том числе факты
мелких краж, хулиганских проявлений, рукоприкладства со стороны педагогов»1.
Вообще, конечно же, лучший способ предотвращения заключения в тюрьму, лишения свободы или
иного вида наказания – это избежать самого правонарушения. Проблемы профилактики всегда были
и остаются основными методами борьбы с правонарушениями – хоть на воле, хоть в местах лишения
свободы или в специальных воспитательных учреждениях. Мы уже писали, насколько разветвлённая
и хорошо организованная бывает (и должна быть) эта система «на воле», но столь же чётко и основательно она должна быть организована и с теми подростками, которые отбывают наказание или уже
отбыли и вышли на свободу.
З. Р. Ханова в исследовании «Роль правоохранительных органов в профилактике вовлечения несовершеннолетних в совершение антиобщественных действий» (2007) указывает, что с каждым девиантным подростком, особенно отбывшим срок лишения свободы, должен быть составлен работником
милиции план индивидуально-профилактической работы, который должен включать: «выявление лиц,
пользующихся авторитетом у подростка и способных оказать на него положительное влияние; развитие позитивных интересов у подростков». Самая распространённая форма такой работы – профилак-
2
тическая беседа с подростком. Но её многократное повторение приносит отрицательный эффект
.
Т. В. Симонян в работе «Предупреждение преступности молодёжи на личностном уровне» (2007), созданной на материале не только РФ, но и республики Армения, выделяет ещё одну причину плохой профилактики подростковой преступности: «В нынешних условиях законы и общепринятые нормы поведения
часто нарушаются именно правоохранительными органами. Естественно, что в таких условиях не может
идти и речи о предупреждении преступности, особенно молодёжной, а это – уже общегосударственная
и общенациональная проблема, которая может быть решена только проявлением государственной воли и
при общественной поддержке. Обнадёживает то, что это явление ещё не носит повсеместного характера,
и пока остаются силы, которые борются с коррупцией, но их становится всё меньше и меньше».
Крайне важен принцип неотвратимости наказания именно для молодёжи. Безнаказанность, уверенность, что всё сойдёт с рук, ведёт к страшным последствиям. А отделы внутренних дел как раз
и не могут похвастаться успешностью в раскрытии преступлений. Поэтому подростки и юноши при
совершении противоправных действий часто думают, что их пронесёт мимо наказания, что наказания можно избежать. Особенно дискредитирует правоохранителей в глазах несовершеннолетних и
молодёжи – частые случаи продажности и коррупции в рядах органов внутренних дел, прокуратуры и правосудия. Когда эти «органы» после совершения преступления выпускают на свободу даже
матёрых рецидивистов, это служит неимоверно мощным толчком к росту ювенальной преступности.
Коррупция правоохранителей в этом смысле есть «локомотив» правонарушений со стороны несовершеннолетних и молодёжи. Вторым «локомотивом» является неотразимая преступная «романтика»,
«очарование» криминального «братства» и тому подобные неформальные отношения, буквально затягивающие юные, неокрепшие души на страшный путь антиобщественных, преступных деяний.
Отсюда исходят ещё несколько особенностей, которые отличают рост ювенальной преступности
повсюду в мире. «…Формирование умысла преступления имеет кумулятивный характер, и даже самое незначительное правонарушение, которое остаётся незамеченным, постепенно приближает молодого человека к совершению преступления». Чтобы этого избежать, надо всегда показывать истинное,
страшное лицо преступления. Крайне важно визуализировать последствия. У них, у подростков, часто
проявляется недостаток воображения. «Им обязательно нужно объяснять цель и суть мероприятий
(профилактики), проводимых по отношению к ним, а также описывать те лишения и трудности, которые ждут в случае невыполнения соответствующих требований» со стороны общества и законодательства (курсив мой. – З. Б.)». Ведь порой просто недостаточная информированность о последствиях
своих поступков является причиной правонарушений.
1 Остапенко Н. И. Перспективы и проблемы развития института школьных инспекторов милиции // Российский следователь. № 13.
2007. С. 30.
2 Ханова З. Р. Роль правоохранительных органов в профилактике вовлечения несовершеннолетних в совершение антиобщественных
действий // Российский следователь. № 17. 2007. С. 30.
- 199 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Таким образом, элемент эмоционального устрашения крайне, порой беспредельно важен в целях
предупреждения преступности несовершеннолетних и молодёжи с учётом внушаемости последних
1
Информирование и в самом деле очень важный элемент профилактики правонарушений и на свободе и в местах лишения свободы. Ю. Р. Орлова в исследовании «Проблемы информационного обеспечения деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений несовершеннолетних» (2007) пишет, что проблема недостаточной информированности касается не только самих
потенциальных правонарушителей, но и самих правоохранителей, призванных бороться с этими
правонарушениями, предупреждать их совершение. Оказывается, информация о правонарушениях
несовершеннолетних зачастую неправильно обрабатывается и зачастую же и провоцирует. К тому же
она неполна. «…Среди множества учётов МВД до сих пор не предпринималась попытка создать единую базу данных о подростках, доставленных по различным причинам в ОВД, о принятых к ним мерах; о подростках, стоящих на профилактических учётах с указанием оснований постановки на учёт;
о подростках, склонных к бродяжничеству; о мерах, применяемых к родителям, уклоняющимся от
2
воспитания, обучения и содержания детей и т. д.»
.
Лишь в ряде областей Центрального Черноземья создана ИАС (информационно-аналитическая
система) «Подросток». И результаты ее применения положительны: более качественно оценивается
профилактика правонарушений среди несовершеннолетних, точнее прогноз таких нарушений, предупреждение их, расследование. На базе ИАС «Подросток» лучше разрабатываются индивидуальные
планы перевоспитания несовершеннолетних и комплексные планы борьбы с преступностью, экстремизмом и терроризмом.
Но это лишь единичный случай. Для большинства регионов по-прежнему крайне актуальна «необходимость систематизации криминологической информации о подростках» – «хотя бы о подростках»,
как пишет автор.
Однако основания для оптимизма всё же есть. Как пишет один из философов-практиков современного менеджмента Казуо Инамори: «Если мы видим вещи такими, как есть, и готовы пожертвовать
3
собой, то нет таким проблем, которые мы рано или поздно не преодолеем»
.
Центральным основанием для такого «конструктивного» оптимизма и является создание, внедрение и у нас ювенальной юстиции. Эта магическая аббревиатура – ЮЮ – сейчас олицетворяет и вмещает в себя многие надежды на решение большинства проблем воспитания подрастающего поколения.
.
6.3. Современные проблемы ювенологии
Становление ювенальной юстиции невозможно рассматривать в отрыве от ювенологии, общей
научной дисциплины о молодом поколении, составной частью которой она и является.
Мы традиционно рассматриваем молодое поколение незрелым, достойным лишь поучения, воспитания. Но забываем, что отрочество и юношество – это субъект общественного воспроизводства.
Каков он, таково и будущее страны: либо прогресс, либо деградация.
Как считается в отечественных научных кругах, только сейчас молодёжь – незрелая и уже зрелая –
это перспективная движущая сила развития общества и основной инновационный фактор экономических преобразований в стране. В коллективной монографии под редакцией академика РАЕН Е. Г. Слуцкого «Ювенология в XXI веке: комплексное междисциплинарное знание о молодом поколении» (2007)
подчёркивается, что молодёжь и отрочество есть основа инноваций и развития экономики страны.
В указанной работе говороится: «Ювенология – комплексное междисциплинарное знание о взрослении и развитии молодого поколения в единстве биосоциального и духовного начал. Ювенология
включает в себя широкий круг общественных и естественнонаучных направлений
…В ювенологии, как науке о молодёжи, отразилось в первую очередь стремление социологов, молодёжи к комплексному междисциплинарному изучению молодого поколения. Этой же точки зрения
придерживаются сегодня демографы, экономисты, социологи, медики, юристы, политологи и др.
1 Симонян Т. В. Предупреждение преступности молодёжи на личностном уровне // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве.
№ 5. 2007. С. 291, 292.
2 Орлова Ю. Р. Проблемы информационного обеспечения деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений
несовершеннолетних // Российский следователь. № 15. 2007. С. 25,26.
3 Инамори Казуо. Страсть к успеху. Японское чудо. Серия «След в истории». Ростов-на-Дону. Издательство «Феникс», 1998. С. 82.
- 200 -
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]