Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое воспитание школьников. Учебное пособие (курс лекций)
.pdf
I. Причины и сущность экстремизма несовершеннолетних и молодежи
бешеной популярностью у всех (!) возрастов. Л. С. Школьник так писал о похожем: «Письма подростков в СМК – это, в основном, требования рассказать о любимых рок-певцах и ансамблях, дать адрес
кумира. Жалобы на непонимающих взрослых, одиночество, разочарованность в жизни и различные
резонёрские выпады, причём преимущественно это девичьи послания». Уже тогда, в «ревущие» 90-е
годы, считалось, что «примерно 70–80 % знаний учащиеся получают через СМК». Сколько-то на семью. Сколько-то на самостоятельное получение, чтение газет и книг. Сколько же оставалось и теперь
остаётся на долю школы?
Уже тогда осознали и стали цинично использовать СМК (СМИ) как абсолютной мощности механизм внушения-убеждения, создания сферы формирования мотивов и потребностей, установок и
ценностных ориентаций.
Медийная личность («звезда») уже тогда оказалась куда эффективнее самого гениального педагога
и воспитателя. Сто Макаренко не сравнятся по силе и убедительности воздействия на подростков с
одним модным телеведущим! «Педагогическое воздействие через СМК в высшей степени социально
ориентировано. И поэтому одной из центральных задач здесь выступает педагогическое обеспечение
перевода социально ориентированного общения в личностное. Когда учитель, например, отбирает из
потока информации определённую и несёт её в класс, он тем самым создаёт педагогическое условие
реализации воспитательного действия СМК: как бы переводит массовую ориентацию текста газеты,
сообщения радио, фильма или телепередачи в адресованную конкретному школьному коллективу. То
же самое происходит, когда наиболее активная в информационном плане личность, так называемая
информационная звезда, трансформирует социально ориентированные тексты в личностные в среде
своего ближайшего окружения» (на всю страну!). Об исключительной важности таких формирующих
ретрансляторов ещё в 1927 году писала Н. К. Крупская. Нынешнее мощное молодёжное «броуновское
движение» с элементами экстремизма – практически стопроцентно их заслуга.
Л. С. Школьник придаёт такому взгляду новый импульс. «Исходя из понимания воспитательного
процесса как чередования воспитательных воздействий и их коррекций, направленных на восстановление оптимального течения процесса (Б. П. Битинас), мы должны особое внимание уделить процедуре корректирования. Она выражается в факте обязательного социального контроля за протеканием
и результатами акта общения. Однако в условиях массового информационного воздействия обратная
связь практически отсутствует (а уж сейчас так тем более. – З. Б.). Исключение составляет прямой
эфир, когда зритель может немедленно позвонить в редакцию». «Прогрессивная идея открытости информации должна быть дополнена государственным социально-педагогическим механизмом корректировки воздействия СМК относительно тех гуманистических целей, которые должны лежать в основе деятельности столь мощного института воспитания как система средств массовой коммуникации»
1
Но и поныне, спустя два десятилетия, эта задача, сформулированная и поставленная тогда многими учёными и общественными деятелями, в том числе и Л. С.Школьником, так и не решена, напротив,
её решение ещё более отодвинулось, несмотря на всё возрастающую экстремистскую и террористическую угрозу (со стороны подрастающего поколения в том числе), потому что истинные рычаги
народного воспитания, решение истинных их социальных целей никто не хочет ставить ни под чей
контроль. Или тем более подвергать их корректировке.
Вообще определение экстремизма с позиций действительно социальных сталкивается с большим
количеством трудностей, нежели с позиций субъективных, психологических. Как считает Н. М. Добрынин, это в первую очередь связано с кризисом отечественной юридической науки, которая до сих пор
не может дать универсального и точного определения понятия экстремизм. Статья 282 УК РФ – самое
яркое тому подтверждение. Вместе с юристами не знают точного лица своего противника ни общество,
ни правоохранительные органы. Одной из причин такого кризиса, по мнению Н. М. Добрынина, является также «отсутствие внятных ответов» на множество вопросов в области общей теории государства и
права. Природа экстремизма на самом деле гораздо строже и глубже существующих расплывчатых определений. Именно поэтому «в игре с природой пока побеждает природа. Туманные, размытые, богатые
разнообразными смыслами формулировки действующего законодательства, пробелы Конституции свидетельствуют о системном кризисе не только конституционного права, но и всей юридической науки»
2
.
.
1 Школьник Л. С. Массовая коммуникация как воспитательное действие / Воспитательные функции средств массовой коммуникации:
сб. науч. тр. М.: изд. АПН СССР, 1990. С. 56, 57, 59, 60, 61, 62, 64, 65.
2 Добрынин Н. М. Юридическая наука и её роль в становлении новых федеративных отношений: системный кризис, его причины и
пути перехода на новый качественный уровень // Государство и право. № 1. 2007. С. 11.
- 11 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Г. Г. Горшенков и Г. Н. Горшенков считают, что экстремизм, традиционно понимаемый как «приверженность к крайним взглядам и мерам, главным образом, в политике» сейчас в юридической практике практически деполитизирован, отнесён по ряду квалифицирующих признаков к преступлениям,
имеющим сугубо криминальный аспект: деяния против жизни и здоровья личности, против общественной безопасности, против здоровья населения и общественной нравственности. Однако ни по
одному из этих критериев абсолютно не отработаны ни характер и степень общественной опасности,
ни степени нанесения ущерба здоровью, ни какие-либо характеристики урона нравственности, ни
1
меры проявления ненависти и вражды к группам – и к каким именно социальным группам
. Главная
задача была целиком свести экстремизм к уголовному деянию. И именно этот факт размыл понятие
экстремизма и фактически привёл к размыванию и соответствующему непониманию этого явления,
с которым пытаются бороться уже всем миром.
Н. Б. Бааль в работе «Феномен девиантного поведения в системе знаний о криминальном экстремизме молодёжи» сетует на то, что политический экстремизм молодёжи вообще систематически не
рассматривается в современной литературе, нет даже точного его определения. Чуть более определённо обстоит с криминальным экстремизмом. В то же время автор указывает на сугубо политическую и экономическую природу экстремизма. Со ссылкой на многочисленные источники Н. Б. Бааль
подчёркивает, что основой экстремистского поведения является современная политическая система
в условиях рыночной трансформации. Для понимания этого факта автор предлагает акцентировать
внимание на феномене расширения «социальной базы экстремизма в форме неформальных сетей,
представляющих собой симбиоз для спорных, радикально-фундаменталистских и нарко-криминальных коалиций, которые выступают в роли как инициаторов насилия так и идейных организационных
2
центров современного экстремизма и терроризма»
– двух челюстей, в которые попало современное
общество. Вдобавок оно и в самом деле зажато ещё и в «криминальном капкане».
Так экстремистско-террористические челюсти намертво смыкаются с уголовным капканом. Так
криминализуются многие политические девиации, политизируется многий криминал.
Главная социальная причина девиаций, делинквентности экстремизма, таким образом, – это кризис
самого общества. Кризису же общества как раз и предпосланы практически все остальные причины:
и материальные лишения, и рост агрессии и насилия, беспрецедентный взлёт ненависти в обществе и
утеря оптимальных парадигм управления социальными процессами.
А между тем выработка устойчивой парадигмы ненасилия в управлении обществом является до
сих пор недооценённым ресурсом его оптимизации, избежании того огромного количества конфликтов разного рода. Проблема заключается прежде всего в том, что любой механизм государственного
управления всегда есть механизм принуждения, насилия. И основать его в рамках парадигмы ненасилия крайне сложно. Люди подчиняются управлению только под страхом наказания, насилия. В то
же время они это должны делать так, чтобы торжествовал принцип ненасилия! Но как? Какова тут
доля того, что ещё со времён Жан Жака Руссо называют «Общественным договором»? Об этом писал
3
и Эрих Фромм в своём «Бегстве от свободы» и «Душе человека»
. А в работе «Анатомия человеческой деструктивности» Эрих Фромм дал чёткое определение деструктивного общества: «У обществ
этого типа весьма характерные особенности. Они отмечены агрессивностью, жестокостью, разрушительными наклонностями своих членов. В обществе царит воинственный дух, враждебность и страх;
широко распространены коварство и предательство. Большую роль в целом играет частная собственность (если не материальные ценности, то хотя бы их символы, поэтому в значительной степени развито соперничество (конкуренция). Общество строго иерархично, часто ведёт войны». Социальных
4
лифтов практически нет. Всем и вся движет только одно – страх наказания
.
Ю. М. Орлов в работе «Восхождение к индивидуальности» (1991) пишет так: «Я могу работать,
чтобы избавиться от наказания за невыполнение задания, но я могу делать то же самое потому, что
это доставляет мне удовольствие. Это не простое различие. В первом случае я руководствуюсь парадигмой насилия, управляя собой, а во втором я пользуюсь совершенно другой парадигмой, …которой
человечество пользуется очень редко, – парадигмой ненасилия».
1 Горшенков Г. Г., Горшенков Г. Н. Ненависть или вражда в оправдании морали и осуждении права // Российский криминологический
взгляд. № 2. 2008. С. 238–240.
2 Бааль Н. Б. Феномен девиантного поведения в системе знаний о криминальном экстремизме молодёжи // Российский следователь.
№ 3. 2007. С. 24–25.
3 Фромм Э. Душа человека. М.: Республика, 1992.
4 Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994. С. 149–150.
- 12 -
I. Причины и сущность экстремизма несовершеннолетних и молодежи
Ю. М. Орлов рассуждает далее так: «Насильственная схема управления пронизывает почти все
сферы жизненных проявлений современного человека, она проявляется даже в любви, что не может
не деформировать это чувство».
«Насильственная парадигма управления неминуемо способствует развитию в человеке садистических черт. Ведь управление всегда ориентировано на то, чтобы изменить поведение другого в желательном направлении, что в конечном счёте должно принести удовлетворение управителю. Но поскольку данная парадигма включает в себя причинение страдания другому, то в определённый момент
происходит смещение акцентов, когда страдание другого, управляемого, само по себе становится
источником удовлетворения управителя.
Процесс управления возможен ещё и потому, что тот, кем управляют, испытывает определённые
чувства удовольствия, удовлетворяя желания управителя и избавляясь от наказания. Избавление от
наказания всегда приятно, и эта приятность становится эмоциональным подкреплением желательного
для управителя поведения.
В результате же происходит отчуждение акта управления самим собой, внутренний отказ от самоуправления, управляемый становится жертвой управителя и лишается индивидуальности, самостоятельности, внутренней свободы, и это ему доставляет удовлетворение, самовыражение». Рабом можно быть
даже с творческим размахом и изобретательностью. Существуют личности, самоутверждающиеся на
уничтожении себя как личности! Такой «зеркальный» экстремизм для властителя был «самое то»1.
В. И. Ленин об этом высказывался в следующей крылатой своей манере: «Раб, который молча сносит
своё рабское положение, молча страдает и выполняет все распоряжения своего хозяина – есть просто
раб. Раб, который борется против своего рабского положения, – есть революционер. Но раб, у которого
текут слюнки от удовольствия, когда он описывает прелести своего хозяина, – есть просто холоп и хам».
Более поздние концепции ненасилия (Л. Толстой, М. Ганди, М. Л. Кинг, Дж. Шарп и другие) содержат не только идейные и теоретические конструкции, но и практический опыт ненасильственной борьбы. Эти концепции органически увязаны с борьбой за справедливость и, по мнению своих
приверженцев, являются наиболее действенным и эффективным средством в решении многих социальных конфликтов. Ненасилие в современной трактовке предполагает не пассивное созерцание или
подчинение злу, а активное сопротивление несправедливости без применения ответного насилия.
Если насилие является разрушительной силой, порождающей и умножающей зло, то ненасилие есть
позитивное выражение силы, которая устраняет саму причину конфликта и создаёт условия для последующего сотрудничества».
А. А. Гусейнов предложил следующую совокупность ненасильственных методов и способов, которые гарантированно способствуют практическому разрешению конфликтных ситуаций и снятию
условий проявления агрессии, проявления экстремизма и терроризма:
«1) отказаться от монополии на истину, быть открытым для диалога и компромиссов;
2) уметь осознать (представить) себя в роли своих оппонентов, проанализировать собственное
поведение;
3) видеть в своих оппонентах не только плохое, но и положительное и ни в коем случае их не
унижать;
4) не настаивать на своём, не отвергать с ходу точку зрения оппонентов, а искать взаимоприемлемые решения;
5) пытаться превратить врагов в друзей, бороться со злом, а не с людьми, стоящими за ним».
Методика А. А. Гусейнова всем хороша, однако может не сработать по двум вполне определённым причинам. «Во-первых, существует определённый тип людей, у которых биопсихологическая
агрессивность, вне зависимости от внешних стимулов, выступает как мотивационная тенденция, как
внутреннее побуждение к совершению насилия. Такие люди испытывают удовольствие от нанесения вреда другим. У другого типа людей насилие является привычным (социально адаптированным)
способом поведения в определённых жизненных ситуациях. В нашем обществе продолжается рост
преступлений, совершаемых алкоголиками и наркоманами. Поэтому страх наказания (возмездия) или
само наказание (изоляция, лечение и другие) нередко являются чуть ли не единственным средством
избавления общества от угрозы насилия со стороны таких людей.
1 Орлов Ю. М. Восхождение к индивидуальности: Кн. для учителя. М.: Просвещение, 1991. С. 160–162.
- 13 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Во-вторых, порой противоречия между отдельными людьми или социальными общностями настолько глубоки, а позиции принципиально несовместимы, что применение насилия как способа разрешения конфликта становится неизбежным».
«В настоящее время проблема заключается не в том, чтобы исключить насилие как явление,
а в том, чтобы существенно снизить его применение в обществе. Для этого прежде всего необходимо
искоренять причины, порождающие насилие, и создавать условия, при которых насилие станет ненужным и нецелесообразным».
Сам Г. И. Козырев, как и А. А. Гусейнов, предлагает свою программу борьбы с насилием. Туда он
включил следующие положения:
«1) борьба с коррупцией в высших эшелонах власти, которая стала основной причиной беззакония
в стране;
2) сокращение разрыва в доходах бедных и богатых, создание нормальных человеческих условий
жизнедеятельности для всех классов и социальных слоёв общества;
3) вытеснение авторитаризма из сознания граждан и формирование новой либерально-демократической культуры;
4) идентификация (политическая, идеологическая, социо-культурная) всех социальных и социально-этнических общностей в рамках единой Российской Федерации;
5) воспитание правовой культуры и создание действенных механизмов ненасильственного урегулирования возникающих конфликтов;
6) на уровне политической системы – дальнейшее развитие демократических механизмов политического управления обществом».
Правда автор, как и в случае с программой А. А.Гусейнова, не сказал, как справляться с людьми,
у которых агрессия и экстремизм «в крови» и которым доставляет наслаждение причинять вред людям. Не сказал, что делать с импульсивными агрессорами и террористами, привыкшими силой решать свои проблемы. Совершенствовать единственно действующую на них «машину страха». Но как?
Не сказал он и как быть в случае, когда «противоречия между отдельными людьми или социальными
общностями настолько глубоки, а позиции принципиально несовместимы, что применение насилия
как способа разрешения конфликта становится неизбежным». Против такого лома ведь бессильны и самое эффективное правовое воспитание, и внедрение «новой либерально-демократической культуры»,
и «сокращение разрыва в доходах бедных и богатых», и даже борьба с основной причиной беззакония
в стране – с коррупцией в высших эшелонах власти.Таким образом, обрисованную патовую ситуацию
1
в борьбе с насилием и вообще экстремизмом и этот автор не разрешает
.
Именно эта ситуация, вероятно, и является центральной в виоленсологии – учении о насилии.
Оно существует и в рамках юриспруденции и в рамках уголовно-правового подхода, и психологии,
и социальной философии. Во многих отношениях это учение является ключевым как в системе общественных наук, так и наук о человеке и его существовании, онтологии, психологии, педагогике и
т. д. И это не случайно, поскольку насилие действительно пронизывает собою всё общественное и
государственное устройство, само человеческое бытие.
А. В. Тюменев в своём исследовании «Виоленсология – учение о насилии» (2007) пишет: «Виоленсология существует на стыке наук. Без комплексного и системного исследования насилия, без
использования всех достижений современной науки нельзя эффективно управлять насилием. Именно
управлять, поскольку победить насилие невозможно, как невозможно победить страх или глупость».
Без насилия нет ни военной, ни государственной деятельности, ни даже медицины и спорта.
Вот круг специальных юридических дисциплин о насилии, правовые науки, специально изучающие насилие. Уголовное право устанавливает круг насильственных преступлений. Криминология
исследует противоречия, которые существуют в обществе по поводу насилия и его нейтрализации.
Предмет криминопенологии – причины, условия и способы проявления насилия во время уголовного
наказания; она разрабатывает также и меры профилактики и в местах лишения свободы и на самой
свободе. Криминалистика занимается изучением проблем тактики следственных мероприятия, техники и методики расследования насильственных преступлений. А общая теория уголовного права обыкновенно сводит все разновидности насилия к физическому и психическому насилию. Но есть ещё и
имущественное насилие, и административное. Практически в любой форме человеческой деятель-
1 Козырев Г. И. Политическая конфликтология: учебное пособие. М.: ИД «ФОРУМ»: ИНФРА-М, 2008. С. 320–323.
- 14 -
I. Причины и сущность экстремизма несовершеннолетних и молодежи
ности оно может проявиться. И это самым очевидным образом свидетельствует о том, что насилие
органическим образом присуще самой человеческой природе, в том числе – и прежде всего – общественной организации человеческого бытия
1
.
Именно поэтому, как уже сказано, концепция ненасилия вступает в глубочайшее противоречие
с насильственной природой всякого общественного управления, которое неизбежно вызывает рост
насилия и агрессии буквально во всех слоях управляемого общества. Сам аппарат общественного
управления по определению является аппаратом насилия. «Поскольку агрессия имеет глубокие биологические и социальные корни, искоренить агрессивное поведение, по всей видимости, невозможно.
Можно лишь говорить о необходимости снижения его проявлений через создание системы эффективного социального контроля на нескольких уровнях – общества, семьи и малых групп, самой личности.
К сожалению, никакое общество не свободно от проявлений насилия. Более того, история знает
немало примеров, когда само государство выступало инициатором преступных деяний. Преступлениями против человечества признаны последствия политики ряда государств: уничтожение миллионов
2
евреев фашистами, сталинские репрессии и депортации, массовые убийства армян турками»
.
А между тем у тоталитарного государства действительно есть неоспоримые преимущества. И прежде всего абсолютный покой на улицах днём и ночью, практически полное отсутствие экстремистов
и террористов. Ю. М. Антонян в своей монографии «Психология убийства» (1997) задался именно
этим вопросом: почему терроризм отсутствует в тоталитарных странах? «…Причин здесь несколько. Во-первых, тоталитаризм предполагает единомыслие, жёсткое подчинение всех единой идеологии и дискриминации, что формируется соответствующим воспитанием и психической обработкой.
Во-вторых, тоталитарное государство быстро и жестоко подавляет любое неповиновение, а тем более
открытый бунт и насилие». Притом тоталитарное государство масштабно использует в механизме
управления страной секрет повиновения, идущий от египетских фараонов: карай не виновных, карай
невинных. И тогда остальные устрашатся. А устрашившись, подчинятся беспрекословно.
Кроме того, тоталитарное государство, само настоянное на ненависти, решительно и насильно, любыми средствами гасит эту ненависть в рядовых своих подданных. И одним этим, при всех издержках,
оказывает этим гражданам неоценимую услугу. Они перестают бояться того, кого им следовало бы
бояться и ненавидеть превыше всего – самих себя. Ненависть – это в самом деле такая штука, которой
стоит только начаться. Не случайно её не знает животный мир. Тигр или крокодил, пожирающие своих
жертв, вовсе не ненавидят их. А вот человек ближнего своего может столь испепеляющее ненавидеть,
что лучше бы тому сразу самому и прикончить себя. Такая агрессия, такая ненависть, как подчёркивает Ю. М. Антонян, – вообще уникальное явление в природе.
«Ненависть, уродливую младшую сестру любви, необходимо чётко отделять от внутривидовой
агрессии. В отличие от неё ненависть бывает направлена на индивида, в точности как и любовь,
и, по-видимому, любовь является предпосылкой её появления: по-настоящему ненавидеть можно, наверное, лишь то, что когда-то любил и всё ещё любишь, хоть и отрицаешь это». Magna res est amor –
великое дело – любовь! Ещё один, глубинный корень всякого экстремистского поведения3.
Я. И. Гилинский в исследовании «Социальное насилие: теория и российская реальность» своеобразно перекликается с диаметрально противоположными утверждениями Е. В. Змановской
и В. В. Владимирова. Известный учёный предпослал своей статье в качестве эпиграфа следующее высказывание Н. Тинбергена: «Человек является единственным видом, в котором борьба носит
уничтожающий характер». Именно потому, что она не только внутривидовая по определению, но
предельно насыщена ненавистью к себе подобным.
С незапамятных времён насилие уже имело системный и неуничтожаемый характер, являясь «матерью всех вещей» (Гераклит). Почему его внешне не очень было видно в позднем СССР? Почему в
СССР и в самом деле был покой и относительный порядок? Не только из-за тоталитарного режима, но
и из-за правопослушности. А почему наши люди были законопослушны, не стремились столь массово
нарушать нормы жизни, как это они стали проделывать в последние два десятилетия? Да потому, как
считает Я. И. Гилинский, что они не имели дразнящих стимулов иного, признаков невключённости
в нечто недостижимое (вспомним концепцию «включённость/исключённость» (inclusive/exclusive)).
1 Тюменев А. В. Виоленсология – учение о насилии // Российский криминологический взгляд. № 2. 2007. С. 183, 184.
2 Змановская Е. В. Девиантология (Психология отклоняющегося поведения): учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / Елена
Валерьевна Змановская. М.: Издательский центр «Академия», 2006. С. 96, 97.
3 Антонян Ю. М. Психология убийства. М.: Юристъ, 1997. С. 65, 27.
- 15 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Люди формально были избавлены от чувства «исключённости», лишения самых необходимых материальных благ, поскольку существующие легальные институты (способы и формы) позволяли им
удовлетворительно реализовывать свои потребности и способности, действовали «социальные лифты» (признак здоровой общественной системы), поэтому они и полагали, что пользуются всеми «благами цивилизации и прогресса». Более того, они знали, что они не только потребляют эти «блага»,
но и производят их сами. Именно поэтому тогда в стране и не было такого экстремизма и насилия.
Таково было «благотворное» влияние и значение «железного занавеса».
Я. И. Гилинский пишет об этом следующим образом: «Так что по-своему правы были наследники
Маркса, возводя «железный занавес» вокруг нищего населения СССР. Социальная неудовлетворённость и попытки её преодолеть, в том числе – незаконным путём, порождается не столько абсолютными возможностями удовлетворить потребности, сколько относительными – по сравнению с другими социальными слоями, группами, классами. Поэтому в периоды общенациональных потрясений
(экономические кризисы, войны), когда большинство населения «уравнивалось» перед лицом общей
опасности, наблюдалось снижение уровня преступности и самоубийств». Нынешняя же беспрецедентная поляризация общества, падение «железного занавеса» вызвали такой же бурный рост преступности, а также деяний экстремистской направленности против других слоёв, групп, классов. «Последние годы отмечены небывалым ростом преступлений ненависти в России… по мотивам расовой,
национальной ненависти, реже – религиозной». И основную, ударную силу в нём сыграли и играют
именно несовершеннолетние.
«Субъектами преступлений ненависти в России являются обычно подростки мужского пола в возрасте 14–21 год, безработные или школьники и студенты, нередко из «хороших семей». Обычно это
скинхеды, «наци», «неофашисты»». Нужны экстраординарные методы предотвращения глобального
вала преступлений ненависти, захлёстывающего страну. Нужно добиваться высокого уровня толерантности в обществе. Я. И. Гилинский, в отличие от В. В. Владимирова, ратует за следующие либеральные, демократические ценности, которые и снизят этот вал: 1) ненасилие, 2) толерантность
(расовая, национальная, религиозная и идеологическая), 3) интернационализм или космополитизм.
К факторам, провоцирующим невиданный рост преступлений ненависти, известный учёный относит
и печально известный «образ жизни и деятельности» нынешних правоохранительных органов. Он говорит о демонстративном, показательном насилии, которое милиция как образец преподносит всей стране и особенно подросткам и остальной молодёжи. Причём, изобретательное и крайне жестокое, особо
бесчеловечное насилие. «Пытки стали повседневной практикой. Никто не застрахован от возможности
стать жертвой нашей полиции (милиции). Известны случаи применения пыток к учёным, офицерам
российской армии, да и к сотрудникам милиции… Избивается население городов (Благовещенск и др.)».
По мнению автора, пытки были вызваны: 1) утратой профессионализма правоохранителей; 2) непомерными требованиями начальства ускорить и увеличить раскрываемость преступлений; 3) безнаказанностью любых действий; 4) нравственной деградацией многих сотрудников правоохранительных органов.
В наших тюрьмах и следственных изоляторах (СИЗО) творится нечто непостижимо ужасное, их не случайно называют филиалами ада (здесь, по данным Я. И. Гилинского, насилию обязательно подвергаются
61,3 % их населения, притом насилию особо изощрённому и жуткому, зачастую провоцируемому, осуществляемому и прикрываемому самими сотрудниками пенитенциарных учреждений)1.
А. В. Тонконогов, подобно Е. В. Змановской или Я. И. Гилинскому, полагает, что «почву для появления и взращивания духовно разрушающих идей чаще всего создаёт само общество и государство
в лице своих отдельных представителей и целых государственных институтов, неспособных противостоять установлению в социуме аномальных отношений, подменяющих традиции и обычаи народов,
а также действующее в той или иной стране законодательство». Сейчас повсюду идёт поистине невероятная профессионализация преступного мира, его иррадиация повсюду, во все страты. «Фактором,
оказывающим на этот процесс решающее влияние, является возведённый в современном мире в ранг
языка межгосударственного и межнационального общения принцип двойных стандартов, который всегда использовали безнравственные люди, как правило, обладающие властью во все времена». Двойные
стандарты проявляются во всём, предопределяя стиль жизни общества и все его пороки – двойная мораль, всепроникающая ложь, сплошное торжество бесчестия, предательства и продажности. Как может
1 Гилинский Я. И. Социальное насилие: теория и российская реальность // Российский криминологический взгляд. № 2. 2008. С. 224,
227, 231–234.
- 16 -
I. Причины и сущность экстремизма несовершеннолетних и молодежи
реагировать на это помешанный на справедливости нормальный подросток? Социализированная личность, в принципе, имеет иммунитет от подобных деструкций. Даже от настолько ужасных и настолько
проникновенных, какие сейчас начинают господствовать. Однако, при диктатуре двойных стандартов в
обществе на сознательном и бессознательном уровне «осуществляется в той или иной форме поддержка
деструктивности, а часто и оправдание (а то и героизация. – З. Б.) делинквентности как отдельной личности, так и целых социальных слоёв. В основе этого лежит утрата общественного чувства социальной
справедливости, вернуть которое намного сложнее, нежели потерять». Профилактика любой преступности, даже непобедимой коррупции, даже экстремизма и терроризма, – может состоять, по мнению
А. В. Тонконогова, только в профилактике деструктивной духовности в обществе.
«Констатация обществом факта общей социальной несправедливости чаще всего усугубляется появлением чувства индивидуальной человеческой несправедливости, что приводит к резкой переоценке ценностей, подмене идеалов и принятии деструктивной духовности».
Как убедительно показал в своём диссертационном исследовании «Образ политических преступников в некоторых общероссийских СМИ» (2007) П. А. Кабанов, образ террориста и экстремиста –
и в самом деле заглавный герой современных СМИ, как зарубежных, так и особенно отечественных.
Из всех политических преступников чаще всего показывают и пишут именно о террористах (52,8 %).
Политические террористы, мятежники (бунтари) щеголяют в 24,4 % случаев. Тоталитарные преступники отражены в 8,2 % случаев, международные – 6,2 %, политические мошенники – 8,4 %.
Как полагает П. А. Кабанов, это обусловлено безудержным ростом количества терактов и степени
их жестокости, ростом общей опасности терроризма и экстремизма, увеличением материальных издержек в противостоянии терроризму и экстремизму.
Какое это всё может оказывать воздействие на подрастающее поколение, подталкивает ли это его
на действия экстремистского или террористического характера – можно, пожалуй, уже даже и не гадать и не предполагать. Пожалуй, очень точно и правильно сформулировал ситуацию в нём, показал
результат такого воздействия на подрастающее поколение Н. Б. Бааль в своём исследовании «Экстремистские молодёжные организации в современной России» (2007). Он пишет, что в результате катастрофических реформ последних двух десятилетий несовершеннолетние и молодёжь оказались почти
поголовно «в состоянии дезадаптации в новой системе жизни, что вызвало пессимизм, апатию, дезориентацию, асоциальное поведение, усиление социального протеста». Нынешний бурный протест
молодых, безусловно, вызывается именно «кризисным состоянием, общей нестабильностью, расколом общества». Помимо рокового влияния социального, экономического и духовного кризиса современного общества – этого общесистемного качества современной жизни – огромнейшую роль играет
«рост имущественного расслоения, социальной дифференциации и маргинализации общества». От-
1
сюда парадоксальное сознание и парадоксальное поведение детей, подростков и молодых людей
.
Чрезмерная драматизация зла и вообще насилия – также один из важнейших источников экстремизма и делинквентности. Чем больше это зло раздувают, тем оно больше. Притом тут речь вообще
о всяком зле. И всегда действует принцип роковой предопределённости, воронки, скользящего масштаба, излюбленной темы Эриха Фромма. Он писал так в своей «Душе человека»: «Человек склонен
идти назад и вперёд, иначе говоря, он склонен и к добру и к злу. Когда обе склонности находятся ещё
в равновесии, он свободен выбирать, если предположить, что он может выбирать (курсив мой. –
З. Б.) между альтернативами, детерминированными, со своей стороны, общей ситуацией, в которой
он находится. Однако если его сердце ожесточилось до такой степени, что его склонности больше не
уравновешены, он больше не свободен в выборе. В цепи событий, которые ведут к утрате свободы,
последнее решение обычно не даёт человеку возможности своеобразного выбора», тогда его жизнен-
2
ный путь оказывается жёстко предопределённым
.
Происходит своеобразная виктимизация злом, человек становится предрасположенным к уязвимости именно им, что называется, «в первоочередном порядке». И это вылепливает его как законченного
делинквента, как экстремиста. Из простой забавы, случайного отклонения это становится делом жизни, это становится его сущностью.
Об этом писал и Э. Эриксон: «…Всё, что человек приобретает – стадия за стадией – в течение детства, оставляет метку инфантильного опыта на самых горделивых его достижениях. Так же как возраст
игры завещает всем жизненным целям и стремлениям человека качество грандиозной иллюзии, так и
1 Бааль Н. Б. Экстремистские молодёжные организации в современной России // История государства и права. № 17. 2007. С. 4.
2 Фромм Э. Душа человека. С. 107.
- 17 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
школьный возраст оставляет в человеке любовь ко всему, «что работает»». И когда он убеждается, что
работает только зло – происходит присвоение именно этих, наиболее действенных, наиболее радикальных, наиболее работающих методов и способов. Когда же подросток, (по мере взросления) присваивает
способы, он также позволяет способам присвоить себя, (он порабощается ими. Только добившись цели,
он, вероятно, может осознать себя самого всего лишь средством. – З. Б.). Рассматривать как хорошее
только то, что работает, чувствовать себя признанным, только если вещи работают, управлять и быть
управляемым может стать доминирующим наслаждением и ценностью». «Молодые люди, загоняемые в
крайнюю степень своего состояния, могут, в конце концов, найти больший смысл идентичности в существовании, углублённом в себя, или существовании в качестве делинквента, чем в любом предложении
от общества». Он становится экстремистом или делинквентом только тогда, когда теряет выбор
1
.
Подобно классикам, так считают и сейчас. Так думают и в самом деле очень и очень многие наши
современники – как специалисты, так и другие личности, имеющие вес в обществе. Известный пианист
Денис Мацуев говорит об этом так: «Чего точно не стоит делать во время кризиса, так это смотреть телевизор, который бомбардирует зрителя плохими новостями. Когда я приезжаю из-за границы и включаю
телевизор, у меня возникает чёткое ощущение – идёт страшная атака. Тебя специально держат в страхе,
показывая эту кровь, убийства. Вместо того чтобы как-то успокоить население, СМИ ещё больше добивают народ, говоря: «Всё плохо, а станет ещё ужаснее. Вот тогда вы все попляшете!». Ну что это такое?
О каком душевном здоровье можно говорить? Государству, на мой взгляд, вполне по силам изменить
ситуацию, которая сейчас сложилась в СМИ. Потому что если мы и дальше будем травить и зомбировать народ этими бесчисленными сериалами, расследованиями и прочим, с новым поколением случится
настоящая беда»
2
. Во всяком случае, экстремизм в нём получит устойчивый зелёный свет.
Аналогичного мнения придерживаются и многие специалисты с мировым именем. Так, Джеймс Ч.Добсон в работе «Телевидение и насилие» пишет: «Когда граждане ощущают себя неполноценными и
не соответствующими требованиям общества, это приводит к росту общественного хаоса во всех его
формах. Конечно, существует много других причин, способствующих росту насилия, но ни одна из
них не обладает столь мощным эффектом». Благодаря ТВ «волна насилия и беззакония будет катиться
и дальше, не встречая на своём пути отпора. Мы стали настолько нечувствительны к человеческому страданию и к эксплуатации человека, что даже самые ужасные происшествия воспринимаются
как часть наших обычных вечерних развлечений перед экраном телевизора». «Настало время, когда
миллионы унижаемых и угнетаемых… (телевидением) граждан должны поднять свой голос против
индустрии насилия», заражающей весь мир
3
.
В педагогической практике одно время (в начале 90-х годов прошлого столетия) был моден тезис
о разработке методики того, как правильно смотреть ТВ, чтобы не быть им зазомбированным и переделанным. Л. М. Баженова сообщала тогда об огромном эмоциональном, нормативном воздействии
экрана, его способности в определённом смысле манипулировать неразвитым детским и подростковым
сознанием. «Всё это выдвигает перед педагогикой задачу создания научно обоснованной программы для
учащихся всех классов общеобразовательной школы, направленной на формирование грамотного зрителя, умеющего адекватно воспринимать и оценивать произведения экранных искусств»
4
. Но за два десятилетия этому как не учили, так и не научили. Правильно телевидение смотреть, оказывается, нельзя.
Потому что если уж смотришь его, то чем гадостнее что на экране, тем больше оторваться невозможно.
Как утверждает Б.Л.Борисов, «Здесь не обойтись без повторения азбучных истин о законах массовой коммуникации в эпоху масскульта. Массы видят то, что хотят видеть. СМИ не создают, а лишь
улавливают настроения масс. Циничный закон развитой демократии гласит: хлеба хватает, но зрелищ
всегда недостаёт. Мир превращается в глобальный театр, где каждый исполняет свои роли с «интересами повсюду и с границами нигде» (Маклюэн)»
5
.
У ТВ своя внутренняя логика, свой неотразимый магнетизм, перед которым устоять совершенно
невозможно, особенно детям и подросткам. Его тогда лучше вообще не включать, не иметь дома. Тогда только можно уберечься, как и от Интернета, ужасного влияния безвылазного пребывания в Сети.
Как пишет «Комсомольская правда», «… даже страшно представить, сколько всего полезного могло
бы быть сделано, если бы не Интернет»
6
– «цветок на могиле рабочего времени».
1 Эриксон Э. Юность // Д. Я. Райгородский. Подросток и семья … С.145,167.
2 Мацуев Д. Доброта, классика, самосовершенствование // Аргументы и факты. № 11 (1480). 11–17 марта 2009. С. 9.
3 Добсон Джеймс Ч. Телевидение и насилие // Д. Я. Райгородский. Подросток и семья ... С. 464–465.
4 Баженова Л. М. Формирование основ экранной грамотности у младших школьников // Воспитательные функции средств массовой
коммуникации: Сб. научн. тр. М.: Изд. АПН СССР, 1990. С. 76.
5 Борисов Б. Л. Технологии рекламы и PR: учебное пособие. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2001. С. 591.
6 Комсомольская правда. № 48 (24271), 3 апреля 2009. С. 16.
- 18 -
I. Причины и сущность экстремизма несовершеннолетних и молодежи
Компьютеры, Интернет – особая статья в массовом вовлечении подростков и юношества в экстремизм,
пусть пока только виртуальном обличье. Т. М. Лопатина сообщает о способах и условиях такого вовлечения
(и формирования компьютерной сетевой виктимности подростков): «… неконтролируемый доступ к собственному персональному компьютеру; отсутствие или практическое неиспользование паролей защиты
своих массивов информации; беспечность пользователей; низкая культура общения пользователей в сети;
элементарное незнание компьютерной техники и пользовательских программ… недостаточный уровень
правовой культуры пользователей и, наконец, нахождение с преступником в социально значимых отношениях, в силу которых преступники и избирают их объектом своего преступного посягательства. Это могут быть родственные, интимные, соседские, товарищеские, дружеские …отношения». «В компьютерной
сети часто возникает ситуация, когда жертва сама называет свой пароль доступа вследствие установления
доверительных отношений в результате длительной переписки по электронной почте, через сайты знакомств, электронные конференции и т. п.». Здесь автор полагает, что в информационный терроризм могут
вовлекаться целые государства, корпорации и партии. В Сети уже существует «мировой террористический
вирус». Информационные террористы атакуют даже информационные центры ядерных станций, пытаясь
их взорвать. А также ведут террор против отдельных физических лиц.
Это на самом деле довольно интересно и, пожалуй, верно. Человек ведь всегда сливается с машиной, а уж особенно со своим персональным компьютером. Компьютеры имеют способности, схожие
с человеческими. И поэтому специалисты говорят не только о виктимогенности компьютеров, но и
их виктимности. То есть они не только заражают, но и как бы сами заражаются виктимностью своих
пользователей. Но если персональные компьютеры заражаются виктимностью подростков, значит,
и другие могут подхватить эту инфекцию и понести дальше в Сеть. Тут уже и виктимность становится, по выражению Г. Гурджиева, «согласованным трансом» всей Сети. Так это или нет – на самом
деле трудно судить. Но, вероятно, всё же можно говорить о программировании виктимных ситуаций,
которому равно сопричастны и пользователь и сам компьютер, уже настроившийся на эту самоубий-
1
ственную волну
. Безусловно, это тема отдельных специальных исследований огромного значения.
Теория катарсиса, под напором явно негативистской тенденции влияния СМИ и Интернета на правосознание общества и особенно подрастающих поколений, явно уступает подходу, оценивающему
вклад СМИ и Интернета в легализацию любого зла с отрицательных позиций. Так ведь было и в
прошлые времена и тем более есть во времена нынешние. СМИ всегда раздували пожар и потом уже
никто не мог сладить с ним.
Г. Г. Горшенков и Г. Н. Горшенков пишут о причинах бурного роста и накапливания потенциала ненависти и зла в обществе в работе «Ненависть или вражда в оправдании морали и осуждении права»
(2008). В числе этих причин и буквальное культивирование самим обществом своего же бича – жестокости и зла. Как в прошлом, так и в нынешние времена. Возвеличивание всей общественностью XIX
века террористки Веры Засулич формально говорило о глубокой несправедливости устройства жизни
российского общества. Не понимая, что они открывают «ящик Пандоры», люди просто радовались
тому, что Вера Засулич сильно искалечила генерала Трепова. Это был просто неподражаемый, блистательный образец для всей тогдашней молодёжи, во многом для судеб страны просто решающий,
потому что именно он отомкнул волну ужасающего насилия и потрясающего террора, впоследствии
приведшую к кровавым революциям и катастрофическим переворотам страны.
Авторы приводят восторженные тексты и из современных СМИ, например, о чествовании Виталия
Калоева, убившего швейцарского диспетчера и освобождённого из тюрьмы за примерное поведение.
Получилось один в один – такие торжества практически были и по поводу жестокого теракта В. Засулич. «Встречая Калоева, сотни молодых (!) людей выстроились вдоль трассы аэропорт Домодедово
– Москва с плакатами: «Вы – настоящий человек»». «Калоев не первый (и, увы, не последний) правонарушитель, возведённый на пьедестал всенародной любви». Отец и сын Горшенковы весьма убедительно доказывают, что ненависть («младшая сестра любви») всегда была крайне привлекательна,
притягательна и очень часто бывает оправдана. Например, в войне с захватчиками, для отпора бандитам и т. д. Она героизирует любого практически стопроцентно. «Чувство ненависти органически связано с общественным, корпоративным и индивидуальным сознанием, ценностными ориентациями,
моральными, религиозными, правовыми, политическими, идеологическими представлениями людей,
2
их характерами, обычаями и традициями»
.
1 Лопатина Т. М. Виктимологическая профилактика компьютерных преступлений // Российская юстиция. № 4. 2006. С. 52–54.
2 Горшенков Г. Г., Горшенков Г. Н. Ненависть или вражда в оправдании морали и осуждении права // Российский криминологический
взгляд. № 2. 2008. С. 236–238.
- 19 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Такое поведение СМИ, а ныне и Интернета приводит к неизбывной ситуации, когда зло воспринимается благожелательно очень большим числом членов общества. Происходит так называемый
реверсивный сдвиг в индивидуальном и общественном сознании. Стереотипы экстремистского и
преступного поведения в своём развитии подчиняются фактору чрезмерной драматизации зла. Эта
закономерность была наиболее чётко показана и определена американским криминологом Ф. Танненбаумом. Он установил, что реверсивность является обратным процессом. При этом процессе реакция общества не те или иные проявления зла и насилия не просто ослабевает, она становится парадоксальной – полярно противоположной адекватному, нормальному реагированию на них. При этом
общество в любые кризисные, решающие моменты своего развития никогда не останавливается на
простой корректировке, на однозначном исправлении тех устоев, ценностей и ориентиров, которые
определяют вектор и градиент его развития. Оно поступает вопреки здравому смыслу и инстинкту
самосохранения – оно безжалостно ниспровергает всё то, что сохраняет его и даёт шанс на выживание. Теперь находит повсеместное признание всё то, что раньше подвергалось категорическому и
безусловному осуждению и порицанию. То, что раньше пользовалось всеобщим презрением, теперь
становится наиболее респектабельным, признаком общественного преуспевания. Так мошенники и
бандиты становятся значительными людьми в обществе. Реверсия есть главный механизм оправдания
зла в обществе и его возвеличивания Реверсия в определённом смысле служит механизму самозащиты, самооправдания, позволяющему проще приспособиться к новым реалиям жизни.
Естественно, что такой механизм имманентно несёт в себе крайне разрушительный потенциал, потому что именно он как никакой другой формирует общественный заказ на те социальные институты,
которые олицетворяют собой и воплощают в себе альтернативу традиционным, охранительным ценностям. И прежде всего это среда организованной преступности, а также экстремистские и террористические организации. Именно они способствовали тому, чтобы в общество внедрилась выпестованная ими
целостная и беспрецедентно мощная контркультура. Именно они предложили обществу на безальтернативной основе, а затем и практически навязывают, радикально новые «ценности»: жестокость и грубое
насилие, невероятную и наглую роскошь и совершенно безудержное разгульное поведение.
1.2. Девиации и экстремистское поведение молодежи
Социальной природе экстремизма и терроризма посвящено подавляющее число проведённых на
эту тему исследований. Лейтмотив у них, как правило, один: из социальных причин главные, безусловно, – это перекосы в социализации, отсутствие адекватной социализации, адекватного политического воспитания подрастающего поколения. Когда этого нет, когда нет социального и политического
выбора, несовершеннолетние и молодёжь просто автоматически идут в экстремисты.
П. С. Гуревич (профессор МГУ, заведующий сектором Института философии РАН, директор Института психоанализа и социального управления, действительный член Российской академии естественных наук, Нью-Йоркской академии наук, Международной академии информатизации, Академии
педагогических и социальных наук) совершенно точно указывает в своей «Политической психологии» на этот основной источник экстремизма и терроризма: «…В стране, по существу, реально отсутствует такой феномен, как целенаправленная политическая социализация. …Случилось так, что
молодое поколение, не успевшее впитать в себя прежние установки, столкнулось с определённым
вакуумом: государственные институты, призванные формировать политические ценности, исчезли.
После событий 91-го года, как это часто случается в постреволюционных обществах, обучение основам политики, формирование политического сознания многие стали воспринимать как особенность
тоталитарного режима. Это привело к полной дискредитации политических образовательных программ. Между тем в западных демократиях воспитание гражданского самосознания считается едва ли
самой главной задачей общества».
«Исследование показало, что среди молодёжи происходит стремительная ценностная переориентация. В минувшие годы многие молодые люди стремились получить профессию, завершить образование. Они и связывали своё будущее с обретением профессии. Отсюда сложившийся стереотип: молодые люди мало интересуются политикой… Однако ситуация за последние годы резко изменилась.
Многие люди, получив образование, пытаются найти достойное место в социуме. Но эти надежды
- 20 -
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]