Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое воспитание школьников. Учебное пособие (курс лекций)
.pdf
VI. Ювенальная юстиция
Принцип повышенной защиты прав и законных интересов несовершеннолетних самым непосредственным образом отражается на правилах проведения следственных мероприятий в отношении их и,
наконец, самого судопроизводства. Малолетних и несовершеннолетних нужно уметь допрашивать –
эта особенность известна давно. Допрос несовершеннолетних – вообще особая статья. «Тактика конфликтного допроса несовершеннолетних свидетелей и потерпевших» (2007) – так называется исследование на эту тему А. Н. Сусликова. Для создания доверительной обстановки допроса несовершеннолетних автор выделяет обязательную отработку следователем 3 необходимых этапов.
1. Выбор соответствующего помещения для допроса – либо в кабинете следователя, либо по месту учёбы или жительства. Тут всё строго индивидуально подбирается.
2. Подбор участников допроса. Педагог нужен (ч. 1. ст. 191 УПК) обязательно для возрастов до
14 лет, а с 14 по 18 лет – по усмотрению следователя. Вправе присутствовать на допросе и законный представитель несовершеннолетнего.
3. Выбор времени допроса. Как правило, допрос следует проводить как можно быстрее. Но иногда, чтобы не усугублять психологическую травму – нужно выдержать паузу, дать прийти в
себя, получить помощь психолога. Тогда вероятность «срывов» подростков на допросах сведётся к минимуму.
Далее А. Н. Сусликов выделяет два вида тактических приёмов допроса несовершеннолетних –
эмоциональные (психологические) и рациональные (логические). Эмоциональные тактические приёмы допроса рассчитаны на фобии подростка – страх разоблачения его лживости, страх родительского
осуждения, страх прослыть доносчиком в глазах товарищей, желание покрасоваться в качестве героя.
Автор обозначает также и методы допроса несовершеннолетних: убеждения, внушения, использование примеров – положительных и отрицательных (проигрывание вариантов – что будет в каждом
отдельном случае поведения подростка на допросе).
Рациональные или логические приёмы допроса несовершеннолетнего. Ход предъявления доказательств может быть в 2 вариантах: 1) от менее веских к более весомым; 2) немедленное предъявление
самого важного доказательства. Очень важно предъявлять показания лиц, значимых для подростка,
авторитетных в его кругу. Но это срабатывает только для возрастного диапазона 15–18 лет. Важно и
убедительное доказательство бессмысленности занятой позиции.
Как считает А. Н. Сусликов, эмоциональные средства допроса несовершеннолетнего всё же
предпочтительнее. Логика подростков пронимает плохо. Очные ставки хоть и важны, но очень чреваты эмоциональными срывами из-за слабохарактерности. Очень важны и проверки показаний несовершеннолетних на месте
1
.
Крайне важно при допросах «не травмировать уже и без того травмированную психику несовершеннолетнего. Об этом пишут в своём исследовании Е. В. Евсюкова и Р. Е. Лобусев («Подготовка к допросу как предпосылка получения правдивых показаний несовершеннолетних и малолетних», 2008).
Допрашивая подростка, также важно знать, что не нужны «наводящие вопросы, поскольку они обладают внушающей силой, а несовершеннолетние подвержены внушению». Необходимо всегда иметь в
виду повышенную утомляемость несовершеннолетних, их рассеянность
2
.
Ю. Н. Стражевич в работе «Защита прав несовершеннолетних потерпевших при проведении следственных действий» (2007) добавляет следующие очень важные условия, к сожалению, пока ещё не
предусмотренные законодательством: «…Ст. 187 УПК РФ, устанавливающая возможность проводить
допрос потерпевшего непрерывно 4 часа и продолжить его после перерыва, явно не соответствует
гигиене и охране здоровья ребёнка… Понятно, что по психическому напряжению следственные действия не только не уступают, а наоборот, превосходят обычное обучение. И игнорирование этого нарушает право ребёнка на охрану здоровья и нормальное развитие, что недопустимо». К тому же повторные допросы ещё более усугубляют дело. «Для несовершеннолетнего потерпевшего повторяемость
является негативным фактором, поскольку заставляет его вернуться к психически травмирующим
событиям. …Специалисты, работающие с детьми, пережившими насилие, отмечают, что расспросы
ребёнка не должны происходить более трёх раз, так как каждый повтор травматичен для него. …Чем
меньше возраст потерпевшего, тем меньшее количество раз он участвует в одном и том же следственном действии» – таков должен быть ещё один принцип проведения допроса несовершеннолетнего
3
.
1 Сусликов А.Н. Тактика конфликтного допроса несовершеннолетних свидетелей и потерпевших // Уголовный процесс. № 5. 2007.
С.60-62,63-64.
2 Евсюкова Е.В., Лобусев Р.Е. Подготовка к допросу как предпосылка получения правдивых показаний несовершеннолетних и мало-
летних // Закон и право. № 2. 2008. С.105.
3 Стражевич Ю. Н. Защита прав несовершеннолетних потерпевших при проведении следственных действий // Известия высших
учебных заведений. Правоведение. № 1. 2007. С. 126, 127.
- 181 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
С. Г. Загорьян в исследовании «Некоторые вопросы подготовки к допросу несовершеннолетних»
(2007) делает акцент ещё на одни немаловажные обстоятельства. Так он полагает, что крайне «нежелателен допрос малолетнего в официальной обстановке, в частности, в кабинете следователя. …
Целесообразнее допрашивать его дома, в детском саду или школе, в присутствии родителей или
иных авторитетных для ребёнка лиц». Следователь должен быть сам предельно честен, искренен,
непредвзят, неподкупен, недопустимы безнравственные вопросы, ухмылки. Нужен всегда спокойный
и рассудительный тон, без каких-либо устрашающих интонаций. И хотя непринуждённая обстановка
во время допроса несовершеннолетнего крайне важна, тут главное – не переборщить и не сделать её
1
приятельской. Дистанция всегда нужна, иначе пропадёт доверие, а в итоге и уважение
.
Ю. Г. Торбин и А. В. Ефремова, научные сотрудники из юридического НИИ при Генпрокуратуре
РФ, провели исследование «О производстве перекрёстного допроса несовершеннолетних на предварительном следствии» (2007). В нём они пришли к выводу, что лучше перекрёстный вид допроса
несовершеннолетнего, чем какой-либо ещё, чем другие его виды. Это так, потому что в таком виде
допрос просто «грамотнее как начинать, так и заканчивать вопросами, направленными на устранение
напряжения, возникшего в ходе допроса, поддержание психологического контакта с допрашиваемыми лицами. Желательно к тому же, чтобы их суть не касалась непосредственно расследуемого события, как ни жаль затрат времени и как бы ни был велик соблазн у следователей «докопаться» скорее до
истины. Это могут быть вопросы о личных интересах, увлечениях подростка, учёбе, семье, дружеских
связях, просто любые отвлечённые темы. Цель этого – настроить допрашиваемого на доверительный
контакт, а по окончании допроса – успокоить, помочь расслабиться, сохранить в нём убеждённость в
доброжелательном отношении к нему, в готовности идти навстречу во время последующих следствен-
2
ных и иных процессуальных действий»
. Принцип повышенной защиты прав и законных интересов
малолетних детей и несовершеннолетних и соответствующая организация, в соответствии с ним, правил проведения следственных мероприятий на самом деле очень сложная и трудноподъёмная задача,
если учитывать, какой права какого неистового объекта следует повышенно защищать, порой вопреки
его собственному желанию. Подростки очень часто чувствует себя абсолютно неуязвимыми и поэтому самоуверенными и нахальными, считающими себя вправе совершать чуть ли не любые действия.
Как точно очертить ему его права и интересы и круг реальных возможностей их защиты?
«Вина и уголовная ответственность несовершеннолетних» – так называется исследование В. Б. Боровикова на эту животрепещущую тему (2006). Автор пишет, что подростки часто не считают свои
действия наносящими вред обществу, то есть общественной опасности своих поступков не осознают.
Следовательно, делает такой вывод В. Б. Боровиков, их вина – не есть умышленная форма вины. Поэтому в отношении несовершеннолетних всё же следовало бы пересмотреть древний юридический постулат: «Незнание закона не освобождает от ответственности». И этому существует ряд прецедентов
в мировой практике, да и в истории. В частности, «уголовное законодательство ряда стран (например,
Испании, Польши, ФРГ, Грузии, Австрии) исключает уголовную ответственность лиц, которые…»
заблуждались в противоправности своих деяний.
Преступления с косвенным, а не прямым умыслом, подростки совершают в 2 раза чаще, чем взрослые. Автор исследования ратует за применение более мягких наказаний к таким лицам, проводя довольно интересную классификацию умыслов вообще, которая у несовершеннолетних проявляется в
самом полном объёме. Кроме прямого и косвенного умысла, оказывается, можно обнаружить ещё
по меньшей мере 6 видов: «определённый (конкретизированный), неопределённый (неконкретизированный) и альтернативный, а также, в зависимости от момента формирования, заранее обдуманный, внезапно возникший и аффектированный». Для подростков более характерны неопределённый,
альтернативный и внезапно возникший умысел. Это свидетельствует о незрелости личности несовершеннолетних, их неустойчивости, несформированности. К тому же виды умысла, свойственные
подросткам, правосудие относит к числу наименее тяжких.
Неосторожные преступления несовершеннолетних, их преступное легкомыслие опирается не
на профессионализм, жизненный опыт, длительную практику, то есть не на объективные факторы,
а на субъективные. «Несовершеннолетние, как правило, рассчитывают на свою ловкость, уверенность
1 Загорьян С. Г. Некоторые вопросы подготовки к допросу несовершеннолетних // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве.
№ 1. 2007. С. 180, 181.
2 Торбин Ю. Г., Ефремова А. В. О производстве перекрёстного допроса несовершеннолетних на предварительном следствии // «Чёр-
ные дыры» в Российском законодательстве. № 2. 2007. С. 213.
- 182 -
VI. Ювенальная юстиция
в силах (переходящую в самоуверенность), бесстрашие (зачастую показное), кажущуюся лёгкость
обращения с техникой, источниками повышенной опасности». Таким образом, волевой момент преступного легкомыслия у несовершеннолетних очень близок к волевому моменту, характерному для
косвенного умысла (известно, что расчёт на «авось» рассматривается в теории и судебной практике
как признак косвенного умысла)1.
Как в этой ситуации решать проблему привлечения несовершеннолетних к уголовной ответственности, чтобы в самой полной мере обеспечить защиту их прав, учитывая форму присущей им мотивации и умыслов в частности? В. М. Волошин в работе «Неотвратимость и целесообразность уголовной ответственности несовершеннолетних» (2007) как раз и рассматривает этот важнейший вопрос:
о целесообразности привлечения к уголовной ответственности несовершеннолетних. Автор указывает здесь две проблемы:1) сама проблема привлечения к уголовной ответственности несовершеннолетних; 2) проблема целесообразности такого привлечения. Современная юридическая и правоохранительная практика свидетельствует: уголовное дело нужно возбуждать в любом случае при наличии
состава. И только в предварительном следствии прокурор, следователь или дознаватель решает о возможности прекращения уголовного преследования, если устанавливается возможность исправления
несовершеннолетнего без применения уголовного наказания. В. М. Волошин предлагает решать этот
вопрос ещё до момента возбуждения уголовного дела. По меньшей мере, всегда следует вначале изучить личность правонарушителя до возбуждения дела2.
Кстати, можно обратиться и к примеру Германии, где весьма развита ювенальная юстиция, а информацию о личности несовершеннолетнего собирают специальные службы. Проводят, так сказать, полный
мониторинг подрастающей личности в школе, семье и т. д. И потом именно они дают ключевые рекомендации суду (А. Соколов, И. Предеина «Ювенальное уголовное судопроизводство в Германии», 2004)3.
В. М. Волошин не без оснований полагает, что это у нас отсутствует. Думается, что многие с этим
согласятся. Комиссии по делам несовершеннолетних в нашей стране не имеют достаточного для этого
нормативного, организационного, материально-технического, кадрового обеспечения, чтобы в полной
мере выполнять свои обязанности. Хотя, в принципе, они всё-таки могли бы собрать такую информацию
о несовершеннолетнем также до решения вопроса о возбуждении уголовного дела. В. М. Волошин предлагает возложить на комиссии по делам несовершеннолетних ещё одну обязанность – «дачу согласия
правоохранительным органам на возбуждение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего».
Такое уже бывало в самые первые годы Советской власти, но потом исчезло. А ведь преимущества такого шага более чем очевидны. Как считает автор, это внедрит принцип целесообразности в ювенальное
производство; сохранит возможность применять принудительные воспитательные меры; не возбуждать
уголовных дел, не имеющих перспективы; резко снизить объём следственных мероприятий; помочь
подростку выйти «из-под колпака» уголовного правосудия, и заодно по всем этим статьям соответственно основательно сэкономить и организационные и финансовые ресурсы. При этом надо всегда иметь в
виду, что нецелесообразность уголовной ответственности для несовершеннолетних вовсе не исключает
мер общественного воздействия, но, напротив, предполагает наиболее интенсивное их применение4.
Есть и много других предложений, новых подходов в решении ювенальных проблем, как традиционных, наболевших, так и вновь возникающих. Анжела Ибрагимова в работе «Новые подходы в
регулировании лишения свободы несовершеннолетних» (2006) говорит о безусловно положительном
значении следующей новации в УК РФ. По новой редакции УК РФ ч.1. ст.73 впервые определены основания применения лишения свободы условно, притом на срок до 8 лет (!). Есть ещё одна новация,
предусмотренная только для несовершеннолетних. В соответствии с ч. 6–2 ст.88 УК РФ новое преступление в период испытательного срока, если не является особо тяжким, – можно также применить
условное осуждение, установив новый испытательный срок (ч. 5. ст. 73 УК РФ).
Новая редакция уголовного закона, по мнению автора, «ориентирует суды на снижение несовершеннолетним наполовину низшего предела наказания, которому они могут быть подвергнуты за совершение
тяжкого, либо особо тяжкого преступления… суд может в некоторых случаях назначить несовершенно-
1 Боровиков В.Б. Вина и уголовная ответственность несовершеннолетних // Российская юстиция. № 5. 2006. С.15,16,17,18.
2 Волошин В. М. Неотвратимость и целесообразность уголовной ответственности несовершеннолетних // Российская юстиция. № 3.
2007. С. 49.
3 Соколов А., Предеина И. Ювенальное уголовное судопроизводство в Германии // Российская юстиция. № 3. 2004. С. 66–68.
4 Волошин В. М. Неотвратимость и целесообразность уголовной ответственности несовершеннолетних // Российская юстиция. № 3.
2007. С. 49–50.
- 183 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
летнему наказание в виде лишения свободы на один-полтора года (ч.3. ст. 158; ч.1. ст. 131 УК РФ и др.)».
Даже кратковременное лишение свободы всё равно не эффективно, в том числе и для подростков, хотя
к ним-то и надо его больше всего применять. Но всегда слишком высока рецидивность. Нельзя, нельзя
несовершеннолетним даже на полглоточка вдыхать воздух тюремной несвободы!1
Подростки должны иметь не просто равные со взрослыми права на защиту своих прав, но и даже
определённое преимущество перед ними, поскольку являются личностями ещё незрелыми, недостаточно социализированными, весьма и весьма уязвимыми со многих сторон. Когда они обращаются
за защитой своих прав, да и вообще с любым заявлением, они как раз и должны иметь абсолютный
приоритет перед всеми остальными заявителями. Ряд исследователей разделяют эту и подобные этой
позиции.
О. Гладышева и Н. Солонникова в работе «Несовершеннолетние заявители о преступлении» (2008)
высказываются следующим образом. Сейчас «полагают, что жалоба, поступившая от 14–15-летнего
пострадавшего, может послужить поводом к возбуждению уголовного дела лишь при подтверждении
её законным представителем». Если же пострадавший малолетний, то жалоба подаётся только законным представителем. Считается, что малолетка или подросток не вполне правдивы, что «несовершеннолетний может изложить событие преступления в искажённой форме». Авторы вполне обоснованно
полагают, что «целесообразнее принимать заявление о совершённом преступлении от несовершеннолетнего как от первоисточника. Основополагающим моментом в принятии заявления от несовершеннолетнего, не достигшего возраста шестнадцати лет, можно считать способность самостоятельно
заявить о преступлении, которая выражается во владении устной и (или) письменной речью (курсив
мой. – З. Б.)». А вот если он сделать это не способен, то есть не умеет выражать свои мысли, не умеет
говорить и писать, то есть в случае его клинической (медицинской) или иной недееспособности –
2
только тогда это его право может быть передано его законному представителю
.
Соблюдать права ребёнка и несовершеннолетнего необходимо, безусловно, всегда, а не только
при медицинском или психолого-педагогическом освидетельствовании его дееспособности. Однако
в случае проведении следственных мероприятий этот пункт соблюдения его прав становится приоритетным. С. Белоусова в исследовании «Судебно-психиатрическая экспертиза несовершеннолетних»
(2008) выделяет основную задачу судебно-психиатрической экспертизы (СПЭ) несовершеннолетних:
«служить не только правосудию», но и защите прав. А между тем дела с организацией проведения
подобного рода экспертиз у нас в стране дела обстоят весьма неудовлетворительно. Сейчас для лиц
моложе 14 лет вообще не определены правила СПЭ, не установлены особенности СПЭ подростков,
чётко не проработаны вопросы правового положения.
В отечественной судебной психиатрии освидетельствуются только лица, достигшие возраста уголовной ответственности. А ведь если подросток или юноша и достиг этого возраста, «но вследствие
отставания в психическом развитии… не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия)… он не подлежит уголовной ответственности».
Это приравнивает ч. 3 ст. 20 УК к ч. 1. ст. 22 УК РФ.
Тем не менее, «как показывает практика, большинство следователей не ставят вопрос об отставании в
психическом развитии несовершеннолетнего. Экспертиза же не может проявить инициативу и выйти за
пределы своей компетенции». Поэтому эта статья (ч. 3 ст. 20 УК) практически не работает. Не уточнено
даже понятие «отставание в развитии» и поэтому суды этот вопрос почти никогда не ставят и не рассматривают. А между тем – он коренной в определении вины. А между тем, «если вопрос о применении ч. 3 ст. 20
будет решён положительно, суд сможет освободить несовершеннолетнего от уголовной ответственности».
Вместо этого – «введение в практику СПЭ обвиняемых категорий «ограниченной вменяемости»
(ст.22 УК) стало новой нормой в российском законодательстве». Эта статья применяется только по
инициативе защиты, чтобы смягчить вину (но н освободить от уголовной ответственности). Но и
эта статья «в отношении несовершеннолетних» «на практике не работает». Применяется она крайне
редко, хотя «применение критерия «ограниченной вменяемости» в отношении несовершеннолетних
составляет значительно больший процент (от числа проведённых экспертиз), нежели в отношении
взрослых». Автор подчёркивает, что крайне необходимы уточнения и в ст. 22 и в ст. 20 – чтобы они
3
всё-таки работали
.
1 Ибрагимова А. Новые подходы в регулировании лишения свободы несовершеннолетних // Уголовное право. № 4. 2006. С. 20.
2 Гладышева О., Солонникова Н. Несовершеннолетние заявители о преступлении // Законность. № 8. 2008. С. 45, 46.
3 Белоусова С. Судебно-психиатрическая экспертиза несовершеннолетних // Законность. № 1. 2008. С.31,32,33.
- 184 -
VI. Ювенальная юстиция
Кто и как может и должен сейчас вершить правосудие над несовершеннолетним? О необходимости
специально подготовленных кадров следственных работников и специальных ювенальных судей уже
много раз говорилось. Но кроме этих тем, каковы подвижки в деле привлечения других специалистов
и наконец представителей общественности к столь важному делу? Это представляется чрезвычайно важным, поскольку вся наша правоохранительная система и правоведение до сих пор исходят из
представления о подростке как о неполноценном субъекте следственного и судебного процесса. Социальной особенностью несовершеннолетних юристы и правоохранители вполне обоснованно считают
их частичную гражданскую дееспособность и правообладание (Р. В. Коровин «Программа «Школа –
правовое пространство», 2002)1. Но кто и как – по закону и на практике – может и должен восполнять
ограниченность гражданской дееспособности и правообладания подростков?
Эта проблема раскрывается во многих исследованиях, в частности и в работе И. Байкина «Реализация права несовершеннолетнего на судебную защиту при предъявлении иска прокурором» (2008).
Закон должен не карать, а прежде всего охранять права ребёнка, из этой презумпции и должно исходить ювенальное правосудие. По закону (с.46 Конституции РФ) несовершеннолетний реализует свои
права на судебную защиту через родителей или лиц, их заменяющих. То есть ГПК и в самом деле не
признаёт его полностью дееспособным участником гражданско-процессуальных отношений. Вопросы, которыми задаётся автор указанной работы, возникают следующие:
1. Что если законные представители несовершеннолетнего откажутся обращаться в суд за защитой прав ребёнка?
2. Может ли это сделать за них прокурор?
3. Если может, то как он должен обосновывать отказ родителей сделать это?
4. Что делать, если даже прокурор всё же как-то обоснует отказ родителей защищать права своего
подростка, а суд откажет в принятии такого заявления?
И. Байкин считает: 1) прокурор может помимо родителей предъявлять иск в защите прав ребёнка.
И суд должен принимать этот иск; 2) отказ родителей от обращения в защиту прав своего ребёнка квалифицировать как злоупотребление правами родителей (административная ответственность ст. 5.35
КоАП – предупреждение или штраф)
2
.
Кто ещё должен защищать права ребёнка и несовершеннолетнего в суде и во время следственных
мероприятий? Безусловно, как это видится традиционной системой правосудия, адвокат и, разумеется, не простой. С. В. Тетюев в своём диссертационном исследовании «Допрос несовершеннолетнего
обвиняемого в стадии предварительного расследования (процессуальный аспект)» (2006) и Е. В. Мищенко в работе «Некоторые аспекты процессуальной деятельности адвоката по делам несовершеннолетних» (2004) как раз и говорят о том, кто должен быть адвокатом у подростка. Они считают, что
и интересы несовершеннолетнего должен защищать не просто адвокат, но адвокат, профессионально
специализирующийся именно по делам несовершеннолетних. При этом он имеет право собирать информацию по конкретному делу, опрашивая для этого лиц, с их согласия, собирая необходимые документы, сведения, предметы, требуя характеристики, справки. А дознаватели или следователи обязаны
принимать его материалы, а суд, прокурор, следователь – обязаны приобщать к уголовному делу все
собранные адвокатом материалы3.
Об этом также пишет в своём исследовании «Защитник как гарант соблюдения прав и законных
интересов несовершеннолетнего обвиняемого» (2006) И. А. Макаренко4.
Р. С. Хисматуллин в работе «Актуальные вопросы совершенствования судебного рассмотрения дел
о несовершеннолетних мировым судьёй» (2007) предлагает ввести в судебный процесс «наряду с адвокатом несовершеннолетнего подсудимого и его общественного защитника. Участие общественного
защитника, выдвинутого коллективом, в котором учился или работал несовершеннолетний правонару-
шитель, окажет позитивное воздействие на подростка. Для несовершеннолетнего подсудимого психологически важно услышать, что коллектив, в котором он учился или работал, старается поддержать его,
защитить его интересы»5. И всё же лучшими защитниками от природы поставлены быть сами родители.
1 Коровин Р. А. Программа «школа – правовое пространство» // Правовое образование: организация внеурочной работы. Региональ-
ный опыт / Сборник материалов. Вып. II. М.: Изд. Дом «Новый учебник», 2002. С. 207.
2 Байкин И. Реализация права несовершеннолетнего на судебную защиту при предъявлении иска прокурором // Законность. № 4.
2008. С. 28.
3 Тетюев С. В. Допрос несовершеннолетнего обвиняемого в стадии предварительного расследования (процессуальный аспект):
дис. … канд. юрид. наук, Челябинск, 2006. С.75.; Мищенко Е. В. Некоторые аспекты процессуальной деятельности адвоката по
делам несовершеннолетних // Вестник Оренбургского ун-та. № 3. 2004. С. 71.
4 Макаренко И. А. Защитник как гарант соблюдения прав и законных интересов несовершеннолетнего обвиняемого // Закон и право.
№ 12. 2006. С. 29–30.
5 Хисматуллин Р. С. Актуальные вопросы совершенствования судебного рассмотрения дел о несовершеннолетних мировым судьёй //
Российская юстиция. № 5. 2007. С. 35.
- 185 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Безусловно, это так – и прокуроры нужны, и ювенальные адвокаты, и общественные защитники,
и иные представители общественности, в том числе из воспитательных учреждений и организаций.
Но всё же лучшими адвокатами и лучшими защитниками детей могут быть прежде всего их родные,
однако, как и в самом деле свидетельствует жизнь, всё-таки не всегда так происходит. И как тут быть
тогда, если ребёнок не может в полной мере рассчитывать на самых близких ему людей – на родителей? Кто может заменить того, кого, казалось бы, и заменить нельзя?
Ф. В. Габдрахманов в исследовании «Законный представитель несовершеннолетнего лица в уголовном судопроизводстве» (2007) сообщает, что формально суд, следственные и дознавательные органы не могут допустить участия в деле в качестве законных представителей несовершеннолетнего
иных лиц, кроме перечня тех, которые указаны в ст. 5 УПК РФ, в частности, родителей, в том числе
и приёмных, опекунов, попечителей. При этом законодатель исходил из тех положений Семейного
кодекса РФ, которые предусматривают три формы устройства детей, оставшихся без попечения родителей: передача на воспитание в семью (на усыновление (удочерение), под опеку (попечительство),
в приёмную семью). Когда такая возможность отсутствует, дети передаются на воспитание в учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Кроме того, законами субъектов
РФ могут быть предусмотрены иные, не закреплённые в Семейном кодексе РФ, формы устройства
детей, оставшихся без попечения родителей – именно это предусмотрено в УК, ст.123.
А поскольку, как отмечено Конституционным Судом РФ в Постановлении от 29.06.2004 г. № 13-П,
«приоритет УПК РФ перед другими федеральными законами не является безусловным», следовательно, говорит автор, «указанный в п. 12 ст. 5 УПК РФ перечень лиц, которые могут быть законными
представителями несовершеннолетних, не является исчерпывающим». Кроме того, указанные в этой
норме законными представителями несовершеннолетних становятся и представители учреждений и
организаций, куда был отдан на попечение несовершеннолетний подозреваемый или обвиняемый.
Автор полагает, что лучше было бы и юридическая конструкция ст. 5 УПК РФ только выиграла, если
к законным представителям несовершеннолетних были бы отнесены не представители учреждений и
организаций, а сами эти учреждения и организации. Более того, как считает Ф. В. Габдрахманов, «сотрудник учреждения, в котором воспитывается несовершеннолетний, не может юридически считаться
его законным представителем» – он может лишь представлять учреждение и организацию по доверенности. В следственной практике были случаи, и они оправданы, когда в качестве законного представителя допускался один из совместно проживающих с несовершеннолетним близких родственников
или близких лиц. «Но для этого указанное лицо в установленном порядке должно быть назначено
опекуном (попечителем) несовершеннолетнего. В противном случае представлять интересы ребёнка
1
должен орган опеки и попечительства»
.
Помимо этих лиц, организаций и учреждений защищать детей и подростков в суде и на следствии,
всячески помогать им могли бы и соответствующие специалисты – педагоги и психологи. Об этом
также немало пишут и высказываются специалисты самого разнообразного профиля. Именно педагоги и психологи помогли бы уравнять перед лицом закона всех несовершеннолетних, и те, в отношении которых ведётся следствие и которые возможно предстанут перед судом, и те, которые являются
потерпевшими. Это всегда вещи очень глубоко взаимосвязаны. И здесь должна проводиться поистине
филигранная, тончайшая педагогическая и психологическая работа – именно в отношении всех без
исключения несовершеннолетних.
Вот что пишет об этом Е. В. Марковичева в своём диссертационном исследовании «Несовершеннолетний подсудимый в российском уголовном процессе» (2007): «Анализ ст.280 и 425 УПК РФ наводит на мысль о необходимости распространения правил проведения допроса несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля на несовершеннолетнего подсудимого. Это будет вполне логично».
Столь же логичным выглядит необходимость обязательного привлечения к работе со всеми подростками педагога и психолога, проявления по отношению к несовершеннолетним тактичности и
проч. Но всего этого до сих пор не сделано. Сейчас психолог и педагог могут привлекаться к допросу несовершеннолетнего только при наличии у подростка физических и психических недостатков.
«Устанавливая различные правила допроса несовершеннолетнего подсудимого и несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, мы фактически закрепляем отход от идеи функционального равенства
2
сторон, которым характеризуется российский публично-состязательный уголовный процесс»
.
1 Габдрахманов Ф. В. Законный представитель несовершеннолетнего лица в уголовном судопроизводстве // Уголовный процесс.
№ 10. 2007. С. 42–44.
2 Марковичева Е. В. Несовершеннолетний подсудимый в российском уголовном процессе // Закон и право. № 11. 2007. С. 90.
- 186 -
VI. Ювенальная юстиция
В другом диссертационном исследовании (И. В. Сухов «Правовое положение педагога и психолога
по уголовным делам с участием несовершеннолетних лиц», 2007) вынесено следующее предложение.
1. В ст. 5 УПК РФ внести дополнение, которое определит понятие психолога и педагога, участвующих в уголовном процессе. 2. Законодательно увеличить частоту привлечения и психолога и педагога.
3. Расширить полномочия законных представителей несовершеннолетних. 4. УПК РФ дополнить
нормой, в которой регламентировать участие этих специалистов при проведении очных ставок.
5. На законодательном уровне закрепить более широкое привлечение психологов и педагогов
1
.
С. В. Тетюев в другом своём исследовании по данной проблематике («Участие педагога в допросе
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших», 2007) констатируют, что теория участия педагога в
судопроизводстве по делам несовершеннолетних – самая слабая и самая уязвимая в процессуальной
науке, что лишь усугубляет несовершенство отечественного законодательства. При этом, как уже указывалось, педагога в обязательном порядке вызывают только в том случае, если несовершеннолетнему меньше 14 лет или он имеет психические или физические недостатки. А в остальных случаях это
производится факультативно – то есть по выбору следователей, дознавателей, прокуроров или судей.
А ведь эти недостатки нужно выявлять до суда. Но как это сделать без педагога?
А между тем участие педагога нужно всем несовершеннолетним, утверждает и С. В. Тетюев. Только педагог всегда окажет необходимую и поистине незаменимую помощь следствию, поможет наладить психологический контакт с подозреваемым (свидетелем или потерпевшим), лучше педагога
никто не оценит правдивость, верность и точность поведения подростка и его показаний. Но самое
главное, никто лучше педагога не обережёт психического состояния несовершеннолетнего от травмирующих обстоятельств следствия, допросов, очных ставок и наконец судебного процесса.
Но до этого ещё далеко. Недооценивая крайне важную роль педагога, УК РФ при этом даже «не
определяет требования, которые должны предъявляться к педагогу, участвующему в допросе несовершеннолетнего свидетеля (потерпевшего)» или обвиняемого. А ведь у такого специального судебного педагога должны быть и общетеоретические знания (компетентность в педагогике и психологии),
и знание личности несовершеннолетнего и соответствующий опыт работы с соответствующими подростками. Наконец исключительно важно, чтобы между педагогом и несовершеннолетним не было
неприязненных отношений. Любые распри, или разногласия, или просто отсутствие эмоциональ-
2
но-психологической контакта могут только усугубить дело
.
И. А. Макаренко в ещё одной своей работе («Проблемы участия педагога и психолога в процессе
расследования уголовных дел в отношении несовершеннолетних», 2007) аргументированно доказывает, что педагоги, привлекаемые к работе с малолетними и несовершеннолетними правонарушителями (свидетелями, потерпевшими), обязательно должны быть им знакомы. И не просто знакомы,
но и пользоваться у этих детей уважением. Только это поможет преодолеть замкнутость и сдвинуть
следственный процесс с мёртвой точки.
К сожалению, и этого не соблюдается, сетует и И. А.Макаренко. Чаще всего педагогов, говорит он,
приглашают только формально, чтобы добиться «удостоверения правильности фиксации показаний (что,
на наш взгляд, является прямой обязанностью следователя) и для того, чтобы несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый в дальнейшем не изменял своих показаний (что абсолютно недопустимо)»3.
Таким образом, вместо того, чтобы видеть в педагогах своих самых необходимых и буквально
незаменимых помощников, нынешняя отечественная юстиция использует их лишь как молот для выбивания и фиксации признаний малолетних и несовершеннолетних правонарушителей.
Но вот правосудие свершилось. Несовершеннолетний отправлен либо в исправительную колонию,
либо в специальное воспитательное учреждение. Свершилось, вероятно, самое страшное для молодого растущего человека – его лишили свободы. Как же теперь ему жить, ведь природный инстинкт
ему подсказывает, что свобода находится в очень сильном, прямом родстве с самим понятием жизни?
Кто же тогда из них вырастет? Как же тогда их дальше воспитывать? Как относиться к ним в местах
лишения свободы, чтобы они не стали ещё хуже, а действительно исправились и вышли на свободу
настоящими людьми, полноценными членами общества?
1 Сухов И. В. Правовое положение педагога и психолога по уголовным делам с участием несовершеннолетних лиц // Закон и право.
№ 12. 2007. С. 78.
2 Тетюев С. В. Участие педагога в допросе несовершеннолетних свидетелей и потерпевших // Российская юстиция. № 8. 2007. С. 54–56.
3 Макаренко И. А. Проблемы участия педагога и психолога в процессе расследования уголовных дел в отношении несовершеннолет-
них // Российский следователь. № 13. 2007. С. 5–6.
- 187 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
Специальная литература, посвящённая всем этим непростым вопросам, показывает: весьма ничтожен процент действительно перевоспитавшихся подростков, а затем уже и повзрослевших молодых
людей выходит из колоний и специальных воспитательных учреждений! Уж слишком много подростков ещё прочнее связываются с криминальным миром, потому что попадают в «лучшую» из школ –
в тюрьму. Слишком немногие из них проходят подлинную реабилитацию и без существенных потерь всё
же возвращаются к нормальной жизни, и общество нормально (!) воспринимает вернувшихся своих заблудших сыновей! И что самое страшное, буквально каждый блудный сын (Enfant prodigue) становится
блудным отцом (Pere prodigue) и запускает эту адскую эстафету преступного блуждания на новые круги.
Думается, что даже не слишком пространный, но достаточно ёмкий анализ литературы, посвящённой жизни подростков в условиях несвободы и их последующей реабилитации вполне позволит ответить на эти вопросы и прежде всего на вопрос о том, для чего и каким образом вообще существуют исправительные, пенитенциарные учреждения. Способны ли они и в самом деле перевоспитывать, то есть
выполнять исключительно социально-педагогические цели и задачи? Или, как всё чаще утверждают
некоторые исследователи и публицисты, речь идёт лишь о наказании, своеобразной «мести общества».
Как известно, с 1997 года наше законодательство, регламентирующее исправительно-трудовую
педагогическую деятельность, стало называться Уголовно-исполнительным, и в ст. 1 УИК РФ было
провозглашено, что его цель – исправление осуждённых и предупреждение совершения новых преступлений. Теперь обычно говорят об «исправительной педагогике». И всё же эта связь уголовного
законодательства с педагогикой откровенно искусственна, буквально притянута по неким формальным основаниям. Термин «пенитенциарный» (в пер. с лат – «покаянный», «исправительный») должен
оправдываться. Поэтому надзиратели всё чаще имитируют педагогическую деятельность (но иногда и
в самом деле вынужденно занимаясь ею). И такая ситуация повсюду. В США, например, с XVIII века
в тюрьмах пытались исправить преступников именно через покаяние, через обращение к Богу. У нас
же пенитенциарная система в первую очередь означает совокупность мест лишения свободы, к которым относятся тюрьмы, воспитательные и исправительные колонии и др. Но и у нас везде в подобных
местах должна быть выстроена социально-педагогическая система, которая бы обеспечивала воспитательный процесс с начала отбывания срока лишения свободы до его окончания, до освобождения.
Обыкновенно специалисты подразделяют существующую в нашей стране социально-педагогическую систему в местах лишения свободы на четыре основных компонента:
1) целевой;
2) содержательный;
3) деятельностный;
4) результативный.
Слаженная, согласованная работа в рамках социально-педагогической системы пенитенциарных
учреждений всех её четырёх компонентов позволяет в общих чертах создать алгоритм для практической деятельности по исправлению осуждённых. Главное заключается в ином. Основная проблема
заключается в конкретизации данных компонентов социально-педагогической системы, в наполнении их совершенно определённым содержанием, которое позволило бы организовать действительно
эффективную систему исправления, правового воспитания. Особенно это необходимо и крайне важно для перевоспитания несовершеннолетних, попавших в эту среду. И это исключительно важный
вывод: исправительную среду всегда необходимо определённым образом организовывать, чтобы она
уже сама собой воспитывала, была органична тем самым. Тогда и можно говорить о жизнеспособности социально-педагогической системы пенитенциарных учреждений. Но как далека эта задача от
реалий, может сказать всякий, кто не понаслышке знаком с тем как перевоспитываются, как живут,
точнее, существуют лица, лишённые свободы, особенно лица несовершеннолетние. Тем более ясно,
как важна организация такой системы в специальных воспитательных учреждениях и исправительных колониях для несовершеннолетних!
Задачи таких учреждений, именно в свете образования нормально функционирующей социально-педагогической системы, отчётливо сформулировала Ю. В. Помогалова.
1. «Предупреждение безнадзорности, беспризорности, правонарушений и антиобщественных действий несовершеннолетних, выявление и устранение причин и условий, способствующих этому».
2. «Обеспечение защиты прав и законных интересов несовершеннолетних».
3. «Выявление и пресечение случаев вовлечения несовершеннолетних в совершение преступлений и антиобщественных действий».
- 188 -
VI. Ювенальная юстиция
Ю. В. Помогалова выделила также существующие в нашей стране типы таких учреждений:
«1) специальные общеобразовательные школы закрытого типа; 2) специальные профессиональные
училища закрытого типа; 3) специальные (коррекционные) образовательные учреждения закрытого
типа». Но даже такая разветвлённая и строго организованная сеть учреждений с развитой социально-педагогической системой воспитания несовершеннолетних очень часто, даже слишком часто даёт
сбои. По утверждению автора, в нашей стране именно в таких учреждениях более чем многочисленны
примеры нарушения «прав несовершеннолетнего, принципов конфиденциальности и индивидуализации проведения профилактической работы с несовершеннолетними»
1
.
Эта система, безусловно, не замыкается в рамках специальных воспитательных учреждений и обязательно выходит за их пределы, тесно смыкаясь с социально-педагогической работой среди подростков либо досрочно-условно освобождённых, но ещё не вышедших за рамки наказания, действия
судебного приговора, либо по решению суда условно осуждённых, ограниченных в свободе, но полностью её не лишённых. Здесь требования к нормальному функционированию социально-педагогической системы перевоспитания ещё более высоки, поскольку имеющаяся степень свободы в состоянии
разрушить любые воспитательные достижения.
Д. А. Павлов в работе «Организация контроля за поведением условно осужденных несовершеннолетних» (2007) анализирует важность контроля за поведением подростков в условиях ограниченного лишения свободы. Поведение юных «условников» в РФ сейчас контролируется следующими
службами органов внутренних дел: « 1) инспекциями по делам несовершеннолетних и отделами по
профилактике правонарушений несовершеннолетних; 2) криминальной милицией ОВД; 3 милицией общественной безопасности ОВД; 4) органами предварительного следствия при ОВД; 5) паспортно-визовой службой ОВД; 6) медвытрезвителями».
Несовершенство даже тщательно организованного контроля над такими подростками очевидно. Стихию всегда трудно обуздать до конца, если не невозможно. Сейчас научные дискуссии и споры теоретического анализа контроля над несовершеннолетними распались на 3 направления. Первое направление.
Контроль, как единый функциональный процесс или система мер. Но тут среди специалистов так и
не сложилось единой концепции такого контроля. Одни считают главной информативную функцию,
другие – регулирующую. Но процесс контроля всё равно распадается и единого целого из себя всё ещё
не представляет. Второе направление. Контроль, как взаимодействие общего и индивидуально-профилактического воздействия. Но «взаимодействия этих воздействий» ограничиваются лишь созданием
организационных условий, «ограничивающих возможность совершения осуждённым преступления и
благоприятствующих применению воспитательных средств». Третье направление. В нём главным признаётся очень плотный надзор, буквально, тотальный прессинг осуждённых подростков, не дающий им
буквально и шагу самостоятельно ступить. Д. А. Павлов аргументированно выступает за синтез всех
2
трёх направлений контроля за поведением осужденных несовершеннолетних правонарушителей
.
Во всех случаях контроля и воспитания несовершеннолетних осужденных необходимо соблюдать
универсальный принцип верховенства защиты прав и интересов подростков, особенно находящихся в
условиях ограничения или лишения свободы. Несовершеннолетние находятся в заведомо худших условиях, чем взрослые, даже если и сроки у них меньше и режим содержания в неволе мягче. Подростки просто не в состоянии адаптироваться к лишению свободы, у них нет терпения, нет достаточного
житейского опыта смирения. Они бунтуют даже в этих условиях, когда бунт. казалось бы, исключён
по определению. Однако наша пенитенциарная система очень плохо учитывает это обстоятельство,
проявляя себя весьма жёстко и негибко. Даже прописанные в законе условия содержания несовершеннолетних в местах ограничения или лишения свободы далеко не всегда исполняются в должной мере.
А между тем, как всегда и всюду, только в законе спасение – In legibus salus.
Таких осуждённых, как пишет И. С. Леонов («Проблема классификации несовершеннолетних осуждённых в воспитательных колониях», 2007), нужно во что бы то ни стало содержать в колониях поблизости от места проживания. На самом деле практика почти всегда «приводила к массовым перевозкам
осуждённых несовершеннолетних из одного региона в другой, распространению обычаев и традиций
«тюремного мира». Кроме того, отрыв от места постоянного жительства зачастую служил причиной не-
1 Помогалова Ю. В. Направление несовершеннолетних в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа органов
образования: процессуальный и профилактический аспекты // Административное право и процесс. № 6. 2007. С. 18–22.
2 Павлов Д. А. Организация контроля за поведением условно осужденных несовершеннолетних // «Чёрные дыры» в Российском
законодательстве. № 2. 2007. С. 126–127.
- 189 -
ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ ШКОЛЬНИКОВ
возможности реализации некоторых прав осуждённых несовершеннолетних, в частности, связанных с
предоставлением свиданий с родственниками, а также затруднял решение вопросов трудового и бытового устройства после освобождения». Подростков в местах заключения не дифференцируют, не классифицируют. Зачастую просто идёт слепое копирование «взрослого» варианта отбывания наказания (в том
числе, дифференциации и классификации). На подростков механически переносятся навыки управления и обработки взрослого населения. Тому причиной не только психологические или культурные устои
нашей общественной жизни во всех её проявлениях. Это есть ещё и следствие совершенно конкретных
1
противоречий в законе, которых, по мнению автора, недопустимо много
.
Подобная нивелировка практикуется даже при назначении исправительных и обязательных работ
– практически между несовершеннолетними и взрослыми и тут не делается серьёзного различия.
Большинство авторов указывают на недопустимость подобной практики. Л. Бакулина и И. Тарханов в
работе «Наказание в виде обязательных работ: проблемы введения в действие» (2005) пишут именно о
таком положении дел с назначением исправительных работ. Взрослым обязательные работы (в обычной практике) назначают на срок до 60 часов, а несовершеннолетним – до 40 часов, что отличается
от предусмотренных уголовным законодательством сроков. «При таком подходе несколько минимизируется степень принудительного воздействия рассматриваемой обязанности и формально эта обязанность не может рассматриваться как наказание в виде обязательных работ в строго юридическом
смысле слова». Однако как их ни квалифицируй, этим работам всё же присущ карательный характер,
в отличие, скажем, от принудительного лечения от алкоголизма или наркомании или от обязательств
осуществлять материальную поддержку семьи. Поэтому обязательные работы считаются более эффективными. Специалисты полагают, что и впредь общественно полезные работы сохранятся в качестве «обязанности для условно осуждённых». С одной поправкой: к подросткам их всё же следует
применять в гораздо более щадящем режиме
2
.
З. Р. Абземилова и В. Б. Боровиков («О применении исправительных работ в отношении несовершеннолетних», 2008) также против постепенного стирания различий между взрослыми и несовершеннолетними при отбывании наказания. Хотя верхний предел исправительных работ для несовершеннолетних
(ч. 4 ст. 88 УК РФ) назначается от 2 месяцев до 1 года, а это «в два раза меньше верхнего предела исправительных работ, назначаемых совершеннолетним осуждённым», в то же время, по мнению авторов,
«как для взрослых, так и несовершеннолетних осуждённых установлены одинаковые размеры удержания заработка – от пяти до двадцати процентов. Думается, это не соответствует принципам гуманизма,
дифференциации уголовной ответственности и наказания». З. Р. Абземилова и В. Б. Боровиков ратуют
за «сокращение минимального размера удержаний из заработка несовершеннолетних» – не выше 10 %.
Здесь обязательно должно быть учтено, что заработная плата несовершеннолетних значительно ниже
чем у взрослых, и для них потери в виде удержания оказываются куда серьёзнее.
З. Р. Абземилова и В. Б. Боровиков выступают также за то, чтобы то время, которое осуждённый
не работал по уважительным причинам (отпуск, исполнение государственных и общественных обязанностей, уход за больным родственником) – засчитывать в срок исправительных работ. Пока этого
не делается. С другой стороны, в срок засчитывается «время болезни, вызванной алкогольным, наркотическим или токсическим опьянением или действиями, связанными с ним». Противоречие нужно
устранить Последнее перестать засчитывать, а первое – начать. Иначе подрывается эффективность
данного вида уголовного наказания, а в отношении несовершеннолетних – и принцип социальной
справедливости, гуманности, приоритета защиты прав детей и подростков
3
.
О том, что эффективность существующей практики уголовного наказания несовершеннолетних во
многих случаях далека от желаемой, говорят и представители общественности, административных
и правоохранительных структур, научные специалисты, юристы, педагоги, психологи. Это ощущает
фактически каждый гражданин нашей страны на деле, в жизни сталкиваясь с буйством распоясавшихся подростков, особенно тех, кто недавно отбыл наказание. Действительно, тюрьма – лучшая школа,
чему хочешь научит, но только не тому, что нужно обществу.
В. Волошин, председатель Московского областного суда, в статье «Проблемы назначения несовершеннолетним осуждённым исправительных работ и лишения свободы» (2008) говорит, что исправительные колонии на самом деле «кристаллизуют», совершенствуют криминальное поведение
1 Леонов И. С. Проблема классификации несовершеннолетних осуждённых в воспитательных колониях // Российский следователь.
№ 8. 2007. С. 25.
2 Бакулина Л., Тарханов И. Наказание в виде обязательных работ: проблемы введения в действие // Законность. № 6. 2005. С. 8, 9.
3 Абземилова З. Р. и Боровиков В. Б. О применении исправительных работ в отношении несовершеннолетних // Российская юстиция.
№ 3. 2008. С. 40, 41.
- 190 -
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]