Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Очерки крайнего Востока
.pdf
ОЧЕРКИ КРАЙНЕГО ВОСТОКА
анских праздников, но справляют даже рождение королевы Виктории, дни скачек, лодочных гонок и т. п. Стоят
же они китайскому правительству более 1 000 000 рублей
ежегодно. Будучи по происхождению преимущественно
купеческими приказчиками европейских домов, они
хотя образованнее своих местных собратьев, но не отстоят от них столь далеко, чтобы их легко было сразу отличить. С китайскими сослуживцами они не сближаются,
а потому цивилизующее влияние их, главным образом,
выражается лишь рождением от китайских женщин побочных детей, которых и прогоняют из дому тотчас по
появлении их на свет, вместе с матерями.
Дипломаты и консулы по самому званию своему
стоят, так сказать, вне Китая, и их влияние, иногда очень
могущественное, конечно, направлено не за Китай,
а против него. Впрочем, консулы, находясь в частных соприкосновениях с китайцами по торговым делам, могли
бы подавать им пример европейского правосудия. К сожалению, это не всегда так. По крайней мере весьма
обыкновенно, что китайцы, обиженные или обманутые
европейцами, находят самое слабое удовлетворение
у блюстителей европейского правосудия. И еще теперь
по законам Англии, Франции и Соединенных Штатов,
консулом не может быть местный купец, а прежде обыкновенно бывало, что такому коммерсанту- юристу приходилось разбирать в суде чуть не собственные дела и во
всяком случае дела приятелей, компаньонов и прочих.
Как характеристические случаи деятельности этого
высшего по цивилизации класса европейских людей на
81
М . И . ВЕНЮКОВ
Востоке, можно привести три эпизода, хорошо известные
повсюду в Китае и Японии и вполне достоверные. В одном случае дело идет о консуле значительной морской
державы в большом городе, господине, положим, А. Сострадая к положению одной вдовы миссионера с дочерью, открыл он подписку между негоциантами своей нации и сам написал свое имя во главе листа на сумму
500 долларов (670 рублей серебром). Когда общий итог
дошел до 3000 фунтов стерлингов, он женился на «бедной» вдове. Эти 3000 фунтов стерлингов пустил он в оборот, покупая вазы, изделия из слоновой кости, лакированные вещи и прочее и отправляя их, как correspondance
officielle, в Европу беспошлинно. По словам своих собратьев, дипломатов, он составил этим капитал в 20 000 фунтов стерлингов. И замечательно, что граждане города,
в котором он некогда был консулом, всегда находили, что
он поступал очень умно и совершенно соответственно
своему званию. Только заключением непонравившегося
им торгового договора успел он впоследствии вызвать их
насмешки над своею женитьбой, не совсем respectabily-
looking. Но это было уже перед самою сменой его.
В другом случае, тоже бывший консул и потом дипломат принял такое горячее участие в продаже конской сбруи, солдатских башмаков и т. п., что само правительство немедленно отозвало его.
В третьем случае джентльмен, которого дом прикрыт консульским флагом одной большой державы
в двух городах, попался публично в торговле людьми,
сопровождавшейся таким варварством, что даже «азиат-
82
ОЧЕРКИ КРАЙНЕГО ВОСТОКА
ское» японское правительство вступилось за бедный
товар. Дело было весною 1870 года и до известной степени опубликовано даже в иокогамских газетах. Корабль «Palmer», законтрактованный лавочником в консульских доспехах (разумеется, на имя гонконгского
китайца- агента), вышел из Гонконга, чтобы идти в СанФранциско. По обычаю, китайцы — товар нагружены
были так тесно и продовольствуемы так дурно, что между ними в первую же неделю плавания открылись прилипчивые болезни. Капитану ничего не оставалось, как
зайти в Иокогаму, хотя, конечно, это не было в его расчете. Медицинская комиссия, наряженная иокогамским
портовым начальством, официально признала печальную истину. Китайцы же товар громко заявили, что они
обмануты кругом контрагентом и хотят во что бы то ни
стало вернуться в Гонконг. Японское правительство приказало, в видах прекращения эпидемии и впредь до разбора дела, высадить их на берег; но тут явился агент
консула- лавочника и потребовал, чтобы японцы приставили в товару стражу, иначе- де он разбежится, что
нанесет убыток нашему другу, китайцу Лисингу. Когда
одна иокогамская газета вздумала было напечатать эту
историйку en toutes lettres, то нахальство приказчиков
консула- лавочника дошло до того, что они ворвались
в типографию и смешали набор статьи...
Наконец, мы подошли в классу, нравственному
ex- officio и гласно заявляющему о себе, как о при-
званном водворить в Китае Christian civilisation, — к миссионерам. Их два разряда: англо- американские, разных
83
М . И . ВЕНЮКОВ
протестантских сект, и французо- испано- итальянские —
католической веры. О первых можно сказать, что они
люди ученые, нередко вместе богословы и лекари, люди
хорошей нравственности, иногда, подобно Уильямсу,
доб росовестно признающие малополезность для Китая
своих усилии. Но каково в действительности их влияние?
Почти ничтожно. Из последнего отчета протестантских
миссий за 1868 год, читанного на съезде миссионеров,
видно, что все число прозелитов у них не более 6000.
И это в тридцать лет пропаганды при 112 проповедниках
в настоящее время.
О католических миссионерах так много говорено
и писано, что можно бы не упоминать о их нравственном
значении. Довольно заметить, что большинство их —
иезуиты. Следующие факты дадут более полное понятие о религии и морали, проповедуемой этими агентами
римского ханжества, властолюбия и корыстолюбия.
Иезуиты имеют в Сикавее фабрику католических
картин и статуй, выгодно сбываемых ими китайцамхристианам. Здесь, «чтобы не уронить в глазах китайцев
католической веры
1
», Иисус Христос является изображенным в китайских башмаках с толстыми подошвами,
Царство Небесное рисуется в виде крепости, совершенно похожей на китайские города, и т. п. Так как китайцы, принимающие веру, всегда «испытуя» ее, могли бы
упрекнуть иезуитов в противоречии с самими собою,
когда они, вопреки второй заповеди, занимаются «сотво-
1
Так объяснял мне дело иезуит, сопровождавший меня при
осмотре Сикавейского учреждения.
84
ОЧЕРКИ КРАЙНЕГО ВОСТОКА
рением кумиров», то заповедь эта вычеркнута из иезуитского катехизиса, а последняя, десятая, разделена на две
1
для получения полного числа десяти
.
В том же Сикавее занимаются покупкой китайских
детей, чтобы заставлять их работать даром по восемь
и десять часов в день на монастырской фабрике. Это крепостное состояние продолжается до двадцати лет, после
чего рабочие, разумеется, обращенные в христианство
и уже втянувшиеся в иезуитскую коммерцию, объявляются свободными и делаются агентами по покупке и сбыту товаров, а неспособнейшие — рабочими на иезуитских полях и в городах, носильщиками иезуитских
паланкинов и т. п.
Около того же Сикавея стоит женский монастырь
кармелиток. На воротах надпись гласит, что туда запрещается вход всем мужчинам, за исключением отцовисповедников...
И епископ шанхайский в своих отчетах коллегии
пропаганды не находит ничего лучше сказать по поводу
такой близости двух разнородных монастырей, как то,
что влияние благочестивых сестер чрезвычайно благодетельно для развития их питомцев сикавейского училища, которые без того были бы лишены нежного участия
женских сердец, и т. п.
Понятно, какого рода впечатления такие религия
и мораль производят на китайцев, и нельзя удивляться,
что китайское правительство, обязанное трактатами
печься о личной безопасности проповедников христи-
1
См. Milne’s Life in China.
85
М . И . ВЕНЮКОВ
анства, нашлось вынужденным держать в Сикавее роту
солдат и две пушки для защиты отцов почтенной «компании». В Тянь- цзине забыли это сделать, и народ растерзал нескольких монахов с их сестрами и даже
с французским консулом, вздумавшим вступиться за
соотечественников.
Впрочем, справедливость требует сказать в заключение этого очерка, что есть во влиянии на Китай западных
пришельцев и несомненно хорошие стороны. Так, ими
возбуждена в сынах Срединного царства любознательность к явлениям общественной и государственной жизни, о которых прежде между ними распространялись
лишь темные слухи. В Шанхае издается китайская газета, которая имеет более 30 000 подписчиков. С другой
стороны, мы видим ныне китайцев, управляющих пароходами, участвующих в постройке и снаряжении их, выделывающих скорострельное оружие и прочее, это также важный успех. Влияние европеизма отозвалось еще
в том смысле, что китайцы стали свободнее относиться
к деятельности своих чиновников, низших и высших,
разбирать эту деятельность и преследуемые ею задачи.
Но это последнее — в очень слабой степени. Столь способные к самоуправлению, когда они находятся на чужой почве, сыны Небесной империи представляют еще
жалких граждан, когда живут на своей родине, и это несмотря на горячий патриотизм.
О привитии на китайской почве европейской науки, той строгой и точной науки, которая одна дает
прочные залоги будущих успехов народа, можно еще
86
ОЧЕРКИ КРАЙНЕГО ВОСТОКА
не говорить, потому что тут дело едва начинается.
И хотя европейские синологи перевели сочинения Гершеля, Уеля и некоторые другие серьезные книги на китайский язык, хотя в Пекине основано высшее училище
с европейскими профессорами; но пока все это шатко
и мало надежно. Да и не может не быть шатким, когда
в преподаватели астрономии, например, поступил человек, отрицающий Ньютона, когда химию читает
профессор- юрист из протестантских миссионеров.
IV
ТОРГОВЛЯ КИТАЙЦЕВ
С ЕВРОПОЙ И АМЕРИКОЙ
адолго до открытия сношений с западными народами, китайская морская торговля обнимала уже
обширную область от Бореи до Борнео и от Анна-
З
компасом, китайские торговцы смело пускались в эти
страны, не держась непосредственно берегов, как то делали европейские мореходцы до самого XIV столетия.
Но только в IХ веке по P. X. торговые их города сделались известны промышленникам из соседства Средиземного моря. Эти промышленники были арабы, которые
и торговали потом несколько веков в одном из портов
юго- восточного Китая, именно в Банфу. Был ли этот Банфу — Кантон или Банпу, близ нынешнего Ган- чжеу- фу,
описанный в ХIII столетии Марко Поло, — это вопрос
нерешенный; но из известий, оставленных арабами, видно, что торговля в нем была очень обширна, хотя сопровождалась весьма стеснительными для чужеземцев усло-
ма и Бирмы до островов Филиппинских. Обладая
88
ОЧЕРКИ КРАЙНЕГО ВОСТОКА
виями. Когда иностранный корабль входил в гавань
Банфу, его тотчас окружали таможенные агенты, товары переносились в склад, и только по отобрании почти
третьей доли их, именно 30 %, в казну, отдаваемо было
остальное владельцу, который затем уже волен был торговать, где и как пожелает. Иностранным купцам того
времени давалось даже право проникать внутрь Китая,
для чего они получали особые виды или паспорта от таможенных властей, упреждение которых относится, вероятно, к VI столетию, т. е. ко времени династии Тан.
Марко Поло, видевший Банфу во второй половине
XIII века, описывает его как цветущий и богатый город,
в порте которого всегда теснилось много судов из Индии, а Ибн- Батута, в конце того же века, замечает, с другой стороны, что китайские джонки проникали до Малабарского берега Индии и вели тут выгодную торговлю.
Шелк и шелковые изделия, по- видимому, были тогда
главными статьями вывоза из Китая; о чае же ничего неизвестно, хотя уже в IX веке арабы знали его обширное
употребление в Срединном царстве и описали способ
приготовления.
Из европейцев первые прибыли в Китай португальцы. В 1516- м году корабль их, под начальством Перестрелло, счастливо торговал в устьях Бантонской реки,
почему на следующее лето генерал- капитан Малакки,
знаменитый Альбукерк, отправил целую флотилию из
восьми судов для начала более обширного торга. Эта
флотилия, под начальством Переса де- Андрады, вошла
в кантонскую дельту и достигла Вампоа, откуда началь-
89
М . И . ВЕНЮКОВ
ник ее послал просить разрешения у местных начальств
Кантона торговать в этом городе. Ответ был дан благоприятный; но когда Авдрада с двумя судами сам прибыл
к городу и вступил в переговоры об основаниях торга, то
был вскоре извещен о нападении, сделанном на большинство его флотилии пиратами, и потому должен был
с поспешностью возвратиться. Часть его судов вернулась
в Малакку, а другая направилась в северу и здесь успела
основать первую европейскую коммерческую колонию
в Нингпо. Тут португальцы торговали очень успешно,
но не долгое время. Их жадность в прибыли и беспорядочное поведение скоро привели к разным стеснениям
торговли со стороны китайских властей, а наконец
и к самому изгнанию торговцев- колонистов. Чтобы дать
понятие о тогдашних способах наживаться, достаточно
сказать, что известный португальский авантюрист Ферпанд Мендез Пинто не затруднился ограбить семнадцать царских могил, о существовании которых на одном
из островов в северу от Нингпо он узнал от китайцев.
Пинто был пойман китайцами, взят в плен, сидел в тюрьме и вместе с другими своими спутниками подвергся
разным суровым наказаниям, в том числе отрезанию
пальца на руке. Порт Нингпо после этого был надолго
для португальцев закрыт.
В 1537- м году им однако же удалось основаться на
другом пункте юго- восточного прибрежья Китая, именно в Макао, где они и имели потом постоянный торг в течении трех столетий. Но условия, в которые была поставлена торговля в Макао, были далеко не те, что в Нингпо.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]