Очерки крайнего Востока

которое не видело другого средства прекратить мор­ской разбой. Всё XVIII столетие наполнено печальны­ми подвигами морских разбойников на китайских во­дах, несмотря на то, что китайское правительство постоянно нанимало португальские лорчи, т. е. кано­нерские лодки, для защиты берегового плавания. Упорное нежелание китайцев следовать примеру евро­пейцев и создать военный флот было главною причи­ною этих успехов пиратов и конечно разоряло Китай более, чем могло разорить его содержание хорошей во­енной эскадры.

тайский коммерческий флот, вновь оживило надежды разбойничьих предводителей. В 1849- м году особенно сделался известным некто Шап- ань- цай, грабивший близ устьев Кантонской реки. Он владел более чем 100 джон­ками и не давал покоя даже англичанам, которые снача­ла высылали против него небольшие военные суда — бриг «Колумбину», пароход «Кантон», по потом должны были отправить фрегат «Fury», а наконец и целую эска­дру, к которой присоединилось не мало китайских soi- disant, военных джонок с Хай- наня. Разбойничий флот Шан- ань- цая был отыскан в устьях Тонкинской реки и потерпел сильное поражение: 58 джонок были сожже­ны и потоплены и 1500 пиратов преданы смерти. Но Шап- ань- цай ускользнул и даже успел казнить китай­ского мандарина, высланного к нему кантонским генерал- губернатором для переговоров: не пожелает ли он, подобно Куо- шипу, поступить на службу к пекинско­му правительству и быть «великим адмиралом» Китая? Успехи пиратов после 1849 года несколько ослабели, но ремесло их еще не искоренено на китайских водах и они упорно держатся: на Формозе, на Минданао, на Борнео, у юго- восточных берегов самого Китая и особенно в мно­гочисленных бухтах индокитайского берега. Не прохо­дит года, чтобы не пропадало в этих местностях несколь­ких купеческих судов, даже европейских. В 1867 году было убито несколько европейцев, проникших на вос­точные берега Формозы. В 1868- м году одно француз­ское судно на юго- западе от Гонконга было ограблено дочиста, экипаж умерщвлен поголовно и в бортах сдела-

ны пробоины, чтобы пустить корабль ко дну. Но как по­следнего с ним не случилось, то он приведен был англи­чанами в Гонконг совершенно пустой. В 1869- м году были случаи морского разбоя около Нингпо и Гонконга; в 1870- м опять около этих городов, причем нападению подвергались сначала китайская джонка из Шанхая, вез­шая до 80 000 пиастров денег и вырученная из плена ки­тайской канонерской лодкой, потом немецкое судно «Gazelle», освобожденное северо- германским военным кораблем «Hertha», наконец целая флотилия китайских крейсерских пароходов, которая была атакована пятнад­цатью пиратскими джонками невдалеке от Нингпо и ли­шилась в бою одного судна. В Сайгоне французские вла­сти не раз вешали пиратов, но тем не менее море, соседнее Камбодже, еще не свободно от них.

с Англией. Что касается до ослабления китайского купе­ческого флота, то оно успешно продолжается, благода­ря, между прочим, пиратству. Теперь вошло в обычай между китайскими купцами не иметь своих кораблей, а вступать в товарищество с английскими арматорами, давать им капиталы за постройку судов, особенно паро­ходов, и затем лишь de facto быть хозяевами кораблей и грузов, оставляя юридическую принадлежность за ан­гличанами, которые в замен своей услуги прикрывают суда британским флагом. Слабое китайское правитель­ство не может противиться этого рода обману собствен­ных подданных, и известно, что барка Arrow, подавшая повод к войне 1857 года, была именно из разряда этих двусмысленных судов. Она даже имела дерзость поднять английский флаг в то время, когда по бумагам не смела этого сделать, так как срок данного ей на то права окон­чился. Пираты деятельно помогают англичанам в этом усвоении китайского купеческого флота и капиталов, на­водя страх на тех арматоров, которые решаются плавать под национальным флагом Небесной Империи. Можно поэтому думать, что при морском всемогуществе Анг­лии, пиратство долго еще будет процветать на китайских водах, несмотря на громкие фразы о заслугах британско­го флота по истреблению морского разбоя, произноси­мые в обеих палатах английского парламента.

Большие же пиратские суда имеют вид обыкновенных китайских джонок, только наиболее легких на ходу, т. е. длинных, а не кузовообразных. Они выбираются пирата­ми из числа захваченных ими призов. Скорость хороше­го пиратского судна при попутном ветре от 9 до 12 узлов, так что неповоротливому купеческому кораблю, а тем более тяжелой джонке трудно бывает уходить от разбой­ников. Пираты постоянно держат на своих судах или ры­бачьи сети (если это мелкие лодки), или (на джонках) груз рису, либо какого товара, который, в случае опроса их европейскими кораблями, выдают за коммерческий груз. Так как между восточными народами не принято снабжать суда бумагами о личности судохозяина, местах отхода и назначении корабля и о свойствах его груза, то нет никакой возможности уличить пиратское судно в его промысле, если только не будет открыто значительных запасов оружия, пороху и прочего. Но и в этом случае пираты обыкновенно говорят, что сделанные ими запасы совершенно необходимы на случай встречи с разбойни­ками, что на самых европейских почтовых пароходах есть пушки и ружья, и прочее. Придя в порт для прода­жи награбленного, пираты действуют смело, выдавая себя за купцов из какого- нибудь отдаленного города. В случае придирчивости местных властей, стараются либо подкупить эти власти, — в чем нередко успевают, благодаря бессовестности китайской бюрократии, — либо уйти внезапно в море. Пираты вообще попадаются редко, потому что долговременный опыт в ремесле на­учил их избегать встречи с противниками опасными.