Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы римского гражданского права
.pdf
391Биографический очерк
ный был один и виновным себя не признавал. Около года длилось
следствие, но следователи вынуждены были отступить, и ночью (и
забирали, и отпускали почему-то ночью) накануне именин жены
и дочери (20 июня) Иван Борисович вернулся домой.
Так совпало, что на следующий день должен был состояться
суд об уплотнении. Появление на процессе врага народа заставило истца отозвать иск. Через какое-то время Башарины совершили обмен жилья и въехали в другую квартиру в нашем же доме.
Но, как ни странно, именно Павел Петрович самозабвенно ненавидел Ивана Борисовича, а не наоборот. Помню, Павел Петрович имел
обыкновение время от времени заходить к нам. Понять тонкости
взаимоотношений деда и Павла Петровича я в свои 4 года не могла, но чувствовала, что здесь что-то не так. Обычно Башарин приходил к нам в сильном подпитии, просил вызвать к нему Ивана
Борисовича и говорил ему какую-нибудь гадость. Дед молча выслушивал его и уходил. В последний раз Павел Петрович пришел
к нам в год смерти Ивана Борисовича. Выглядел дед неважно: сказывался не только возраст (77 лет), но и болезнь (диабет), которую
он заработал не без помощи соседа. Как сейчас вижу эту сцену:
пьяный, старый, невысокого роста наш бывший сосед и высокий худой старик, мой дед. Башарин смотрит на деда долгим пьяным взглядом и изрекает: Надо же, как живой. Иван Борисович
молча выслушивает его, поворачивается и уходит к себе в кабинет работать.
Интересно, что чекисты не простили Башарину год работы впустую, и тот был исключен из партии за ложный донос, впрочем, и
довольно быстро, восстановлен. Умер он старым большевиком.
Может быть, из-за этого, может, по другой причине, но квартирный вопрос оставался самым болезненным на протяжении всей
последующей жизни Ивана Борисовича. Даже после того, как он
вернулся в науку и стал признанным ученым, работы которого переводились на иностранные языки, ему приходилось жить в коммунальной квартире без ванны и горячей воды и при этом еще опасаться, что после его смерти семью могут уплотнить. Следует отметить, что при жизни Ивана Борисовича условия обитания в доме
были действительно ужасны. В 50-е гг. произошел такой забавный
случай. Аспирант нес Ивану Борисовичу диссертацию на оппонирование, но, дойдя по винтовой черной лестнице до второго этажа, вернулся, вообразив, что в таких условиях заведующий кафедрой юридического факультета МГУ жить не может. Писались всевозможные письма и ходатайства, выделялись квартиры, но проходили они мимо Ивана Борисовича.
С 1934 г. начинается новый этап в жизни И. Б. Новицкого, ознаменовавшийся его деятельностью в качестве адвоката Московской городской коллегии адвокатов в юридической консультации,
392 Биографический очерк
возглавляемой Б. Г. Шлифером. Иван Борисович обслуживал только
юридических лиц, в том числе завод им. Владимира Ильича, издательство Детская литература, завод Моспластмасс, артели Все
для ребенка и Охотрыб-спорт. Эта работа позволяла накапливать материал для научных исследований, так как проводилась она
уже зрелым ученым. От того времени сохранились алфавитные
телефонные книги, куда вместо телефонов Иван Борисович заносил всю имеющуюся информацию по отдельным проблемам гражданского права и процесса: Аренда, Акционерное общество и
т. д. до я. Если в нормативный акт вносились изменения и дополнения, все это заносилось в книгу. Туда же вклеивались газетные вырезки, содержащие судебные решения. Работа юрисконсультом, обслуживание точек, по терминологии того времени, не представляла особого труда. Поскольку Иван Борисович был человек
довольно педантичный, то внимательно следил за сроками исполнения обязательств и соблюдением выполнения договора контрагентами. В случае необходимости не боялся подавать иски в арбитраж, которые неизменно решались в его пользу.
В издательстве Детская литература тогда всеобщим любимцем был молодой Сережа Михалков (как его тогда все называли).
Издавался там и Корней Чуковский. Ивану Борисовичу постоянно
приходилось объяснять его близким (сам он никогда этих вопросов не касался), что Чуковского никто не обманывает.
Работа юрисконсультом оставляла время для посещения театров, концертов, хотя делал это Иван Борисович значительно реже,
чем до революции. Особенно запомнился 1937 год год столетия
со дня смерти А. С. Пушкина. Все театры, филармония подготовили замечательные программы, и в течение целого года в Москве
шли пушкинские вечера.
В семье очень любили литературу, много читали вслух. Но любимым искусством по-прежнему оставалась опера. Наверное, были
какие-то материальные нехватки, но особых проблем из этого не
делалось. Что касается воспитания дочери, то Иван Борисович был
очень внимательным отцом. Он ходил на родительские собрания в
школу, брал ее с собой на концерты, в театр, научил понимать и
любить поэзию. Как мне представляется, у него не было никаких
педагогических приемов (о которых так любят сейчас рассуждать),
просто он общался на равных, не обращая внимания на разницу в
возрасте. Доверие, естественно, порождает встречное доверие. Поэтому мнение такого человека становится важным для ребенка, он
к нему прислушивается, поскольку знает, что и к его мнению также прислушиваются.
Помню, как летом 1958 г., незадолго до его смерти, на дачу,
которую снимала на лето наша семья, пришли знакомые, чтобы
сделать фотоснимки на память. Чем они меня, четырехгодовалую,
393Биографический очерк
обидели, не знаю, но я обиделась на всех сразу и на каждого в
отдельности и пошла к деду. Тот, как всегда, занимался у себя в
комнате. Я залезла к нему через окно и сказала, что фотографироваться буду только с ним, причем выйти он должен был тоже
только через окно. Пройти через окно для него труда, конечно, не
составляло: окна были близко от земли, но согласие, если посмотреть на дело с педагогической точки зрения, могло означать потакание капризам ребенка. Иван Борисович, видимо, решил по-другому. Если для меня, по каким-то непонятным для взрослого причинам, принципиально важным был именно такой способ выхода
из дома, а для него он особого труда не составлял, то он согласился, вылез из окна, и нас сфотографировали вместе. Эта фотография оказалась последней в его жизни. В годы Великой Отечественной войны стране потребовались ученые со знанием римского права,
так как начались тесные сношения с буржуазным миром. Тогда
М. М. Агарков пригласил И. Б. Новицкого в Институт государства
и права АН СССР. Но работать там Иван Борисович согласился
только на договорной основе, поскольку боялся работать везде, где
мог столкнуться с А. Я. Вышинским, которого очень не любил. Впрочем, это не мешало ему уважать и ценить дочь А. Я. Вышинского З. А. Вышинскую, с которой он долгое время работал в коллективе Всесоюзного института юридических наук Министерства юстиции СССР, где собрался цвет тогдашней цивилистики: Е. А. Флейшиц, К. А. Граве, Д. М. Генкин и др.
Одновременно с возвращением Новицкого в науку произошло
и его возвращение к педагогической работе. Весной 1943 г. Ивану Борисовичу был поручен курс гражданского права в Московском инженерно-экономическом институте им. С. Орджоникидзе, а
с 1944 г. он был зачислен на полную ставку по кафедре основ советского права в Институте народного хозяйства им. Г. В. Плеханова и в Московский юридический институт (по совместительству).
С 1946 г. основным местом работы Ивана Борисовича становится
МЮИ, откуда в 1954 г. он был переведен в штат МГУ (в связи с
объединением юридического факультета с МЮИ). С 1955 г. Иван
Борисович заведовал кафедрой гражданского права юридического
факультета МГУ.
Педагогическая работа была особенно любима Иваном Борисовичем. Он был достаточно снисходителен к рядовым студентам,
причем это свойственно ему было и в начале педагогической карьеры: в дореволюционных экзаменационных ведомостях обычными
оценками были либо весьма удовлетворительно, то есть отлично, либо удовлетворительно, что по современной шкале означает
хорошо. Н. А. Крашенинникова (ныне профессор кафедры истории государства и права МГУ) рассказывала, что ее сокурсник вспоминал, как он, участник Великой Отечественной войны, сдавал Ива-
394 Биографический очерк
ну Борисовичу римское право. Бывший фронтовик нагло списывал,
а профессор, подойдя к нему, с укором сказал: Ну, зачем вы так?
Ведь могут войти и увидеть.
Особенно изумляла студентов и молодых преподавателей манера Ивана Борисовича здороваться на улице: он, когда приветствовал встречного, приподнимал шляпу. Однако здесь, пожалуй,
действовала старинная привычка именно так приветствовать, как
до революции было довольно распространено.
Очень внимателен был Иван Борисович к тем, кто посвятил
себя науке. Назвать всех его учеников невозможно. До революции
у него учился А. Дозорцев, а после революции его сын В. А. Дозорцев. Старейшим учеником считал себя Е. И. Астрахан, много
помогавший семье Ивана Борисовича после его смерти. Именно
Е. И. Астрахан, зная религиозность Ивана Борисовича, предложил
надпись на его надгробном памятнике: Letum non omnia finit
Смерть не все кончает С глубокой благодарностью относился к
Новицкому и покойный ныне И. А. Грингольц. Учениками И. Б. Новицкого считали себя и те, кто непосредственно не учились у него,
а изучали его книги, у кого он был оппонентом при защите (напр.,
Я. А. Куник).
Как бы стремясь наверстать упущенное, Иван Борисович много
писал. Это был самый плодотворный период его жизни. Ежегодно
публиковались его монографии, статьи, учебники, переводы, его
книги переводились на иностранные языки. Дома Иван Борисович
постоянно работал в своем кабинете, появлялся только когда звали за обеденный стол. Проникнуть в кабинет мне было весьма трудно дверь от меня запирали на крючок, поскольку я мешала работать. Я устраивала порой на деда настоящую охоту, и иногда мне
удавалось поймать его и, обхватив за ноги, как за ствол дерева,
повиснуть. Тогда на крик: Маня, возьми ее! приходила бабушка
и освобождала моего пленника. Но иногда я все же прорывалась в
святая святых, и мне открывался прекрасный мир бумаг и книг,
разложенных на огромном письменном столе под настольной лампой с зеленым стеклянным абажуром. Наше сотрудничество протекало двояко. Либо меня усаживали за спиной Ивана Борисовича
(он по гимназической привычке сидел на кончике стула) в большое кресло с высокой спинкой, и я там играла, либо меня сажали
на колени, и тогда самым любимым развлечением, как полагаю
для нас обоих, была ловля зайчиков от очков, сидевших у него
на носу. Но для кого вход в кабинет был абсолютно свободен и кто
мог сколько угодно времени проводить на письменном столе, так
это наша кошка, которую Иван Борисович очень любил. Был случай, когда окотившаяся кошка уснула у него на кровати, и он всю
ночь провел в кресле, не желая беспокоить роженицу, хотя день
предстоял очень тяжелый: шли государственные экзамены, а Иван
395Биографический очерк
Борисович был председатель ГЭК. Примечательно, что ему доверяли председательствовать в ГЭК юридического факультета
случай довольно редкий, обычно для этих целей приглашают посторонних.
Иван Борисович был человеком глубоко верующим. В церковь,
как вспоминает его дочь, ходил все время. Однако в 1954 г., когда
на дому меня крестили, счел нужным уйти: боялся, что уволят из
МГУ. Умер Иван Борисович 22 июля 1958 г., отпевали его дома,
полулегально по тем временам это был бы скандал: заведующий кафедрой и церковные похороны
Иван Борисович Новицкий
Основы римского гражданского права
Корректоры О. Бельтран-Легас, Е. Л. Качалова
Компьютерная верстка А. В. Плотников
Формат 60х90/16. Усл. печ. л. 25,5.
Тираж 500 экз.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]