Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы римского гражданского права
.pdf
291Лекция ¹ 2. Источники римского права
бака по-латыни canis; вот поэтому, рассуждает глоссатор, закон
и назван lex Caninia. Есть и более замысловатые ошибки. Вы, конечно, помните слова Ленского перед дуэлью: и память юного
поэта поглотит медленная Лета. Лета река забвения в потустороннем царстве теней. Этим образом не один только Пушкин пользуется; к нему прибегает и юрист Плацентин: чтобы выразить ту
мысль, что некоторые законы забыты, юрист написал, что Юстиниан испил из источника Леты, de letheo fonte potasse, испил из
реки забвения. Глоссатор, не зная мифологии, истолковывает этот
текст и поясняет его, исходя из слова potasse пил: Юстиниан
стал, говорит глоссатор, в конце жизни пить, а у пьющих память
нередко слабеет: так вот он об этих законах и не вспоминал больше Так вот эти все более или менее курьезные ошибки
проникали в текст, но это ненамеренное искажение текстов. А
интерполяция намеренное изменение для того, чтобы сделать
текст более современным. Это не какие-то самочинные действия
компилятора, они совершаются по прямому приказу Юстиниана.
Я хочу познакомить вас с методом открытия интерполяций: как
это догадываются, что данный текст юридический был изменен? (На
кофейной гуще?) Приемы применяются самые различные. Надо
сказать, что в каждом отрывке из сочинений юристов имеется
inscriptio, надпись, в которой указывается, из какого именно сочинения данный отрывок взят; а между тем, мы имеем еще в другом
месте изложение этого отрывка. Сопоставление двух текстов, взятых из одного сочинения, но помещенных в разных местах, иногда
раскрывает произведенную интерполяцию. Это будет ясно на следующем примере. В Дигестах (1.7.2) есть в одном месте извлечение
из 1 кн. Институций Гая; там говорится, что возможно, между прочим, усыновление principis auctoritate, властью принцепса, его распоряжением. Но Институции Гая дошли до нас; мы ищем там этот
самый текст в 1 кн. и находим его (Gai Inst. 1, 98), но там сказано:
populi auctoritate, властью народа. Все становится ясным: Гай излагал исконное римское право, когда еще были народные собрания. Но
ко времени Юстиниана о народных собраниях все давно забыли;
власть сосредоточилась в руках императора; очевидно, что для того,
чтобы сделать норму понятной для населения, компиляторы заменили слово рорuli словом principis .
Иногда интерполяцию раскрывают на основании грамматической ошибки. Так, в одном месте Дигест (D.13.7.8.3) к слову pignus
(залог), слову в латинcком языке среднего рода, местоимение поставлено в женском роде eat. Допустить, что римский юрист не
знал грамматики (знал грамматику хуже студента юридического
факультета), мы не можем: да и грамматику знать не нужно; например, и неграмотный русский не скажет моя стул. В чем же дело?
Все очень просто: более старая форма залога обозначалась термином fidutia, женского рода, к нему местоимение правильно было про-
292 Основы римского гражданского права
ставлено eat. Так как в эпоху кодификации Юстиниана fidutia
вышла из употребления, ее заменили словом pignus, а изменить местоимение забыли (и этим себя выдали). В некоторых случаях рука
кодификатора чувствуется по самому стилю. Вот, например, в
D.24.2.6 Юлиан говорит: uxores alii nubere non possunt, замужние
женщины не могут выйти замуж за другого классическая простота фразы; и вдруг рядом напыщенная фраза в византийском стиле:
uxores migrare ad alium matrimonium nullam licentiam habent, то
есть замужние женщины не имеют никакой возможности направиться в путь к другому брачному союзу: (цветы красноречия) классические юристы так не говорили, это византийская фраза.
В учебнике вы встретите иногда цитаты. Надо сказать, как они
расшифровываются. (Кабалистические знаки) D.17.1.22 § 2 = Дигесты, 17-я книга, 1-й титул, 22 фрагмент, в нем § 2. С.4.5.2 = Кодекс,
4-я книга, 5 титул, 2 зак. I.3.4.2. = Институции, 3-я книга, 4 титул,
§ 2. (Институции переведены на русский язык Раснером, 1888 г.).
Никакая кодификация не может остановить жизнь; не остановила ее и Кодификация Юстиниана. Понадобились новые законы.
Поскольку они явились после законченной кодификации именно как
новые, они получили название Новелл (novellae leges = новые законы). Юстиниан сборника Новелл не издавал; были частные издания
такого сборника. Тем не менее, с XII в. Novellae были присоединены к Институциям, Дигестам и Кодексу: все четыре части вместе
составили Согрus iuris civilis. Этот термин встречается впервые в
XII в. у глоссаторов. Первое печатное издание под этим названием
относится к 1583 г.
Надо заметить, что этим далеко не исчерпываются источники
познания римского права. Имеет значение эпитафика, надписи (на
надгробиях, на стенах, на камнях и т. д.). В них иногда излагаются
законы, сенатусконсульты и т. д. Например, через надписи историческая наука узнала закон Юлия Цезаря о муниципиях (городских
общинах); отношения колоната раскрываются подробнее благодаря
надписям и т. д. Очень большое значение имеют папирусы, на которых писались документы, и официальные, и частные (Закон Каракаллы 212 г. на папирусе). Эти последние интересны тем, что
здесь перед нами не нормы, требующие определенного поведения,
а (сама жизнь) практика, показывающая, как складывались отношения в действительной жизни. Такие документы дошли до нас не
только в виде папирусов, но, например, на восковых таблицах, сложенных в виде книг и содержащих документы относительно различных сделок. Много таких восковых дощечек найдено, например,
в Трансильвании; это иллюстрации из жизни, помогающие лучше
понять и смысл относящихся сюда норм.
Судьба римского права оказалась неодинаковой в каждой из
двух половин, на которые после Юстиниана окончательно разделилась империя. В западной части на первых порах, с образованием
293Лекция ¹ 2. Источники римского права
германских княжеств, римское право сначала как будто умерло, но
затем с XII в. ожило, влияние его все возрастало, и в процессе так
называемой рецепции оно легло в основание законодательства всех
западноевропейских государств. На Востоке Юстиниановские сборники продолжали действовать и после Юстиниана. Византийские
императоры старались приспособить Юстиниановский Свод к вновь
складывающимся условиям жизни. Появились дополнительные акты
и сборники: в середине VIII в. император Лев издал Эклогу, это
извлечение из всех частей Юстиниановой кодификации с добавлением позднее изданных уставов (о землевладении; воинского; торгового). В конце 9 в. имп. Василий Македонянин издает Прохирон
(PrócåiroV nómoV, закон под руками, настольная книга), сокращенное руководство для судей. При императоре Льве Мудром (преемнике Василия) изданы Базилики (царские законы). Нужно еще
упомянуть Шестикнижие Арменопула (переработка действующего
законодательства фессалонийским судьей Арменопулом, середина
XIV в.). Этот сборник я упоминаю потому, что вплоть до революции
он был действующим законом в нашей Бессарабии.
Лекция ¹ 3
ÈÑÊÈ
Учение об иске
Известны слова В. И. Ленина, что право ничто без аппарата, способного принуждать к исполнению норм права. Эта принудительная защита права осуществляется через суд. В наших современных представлениях право обратиться в суд за защитой, право
иска это есть следствие, вывод из того, что у данного лица есть
само право, как принято говорить материальное право, в противоположность процессуальному. Мы рассуждаем, допустим, так:
данная вещь принадлежит мне; если кто-то ее у меня забирает, он
нарушает мое право, значит, я могу защищать свое право в суде,
могу предъявить иск. Римские воззрения [в классический период]
иные. Иск, actio, у них отправная точка; они так смотрели: претор
в своем эдикте предусмотрел иск для такого состава фактических
обстоятельств, в каких оказался и я; следовательно, мне принадлежит право, и я могу его защищать. Поэтому римское право нередко характеризуют как систему исков. Чем объяснить такой, казалось
бы, странный ход мыслей: За мной признается право на иск, следовательно, я имею и материальное право? Объясняется это, конечно, тем, что новые виды правоотношений по общему правилу получали в Риме признание путем введения претором иска, претор в
своем эдикте обещал, что если к нему придут с таким-то делом, с
такой-то претензией, он даст иск. Поэтому в Риме actio, иск, имел
исключительно важное значение, и понять материальное римское
право, не ознакомившись с учением об иске, невозможно. Поэтому
тема учение об иске идет впереди материального права.
В источниках (Д. 44. 7. 51) римского права actio, иск, определяется так: Nihil aliud est actio quam ius, quod sibi debetur, iudicio perse
quendi иск есть не что иное, как право добиваться по суду того,
что следует, причитается истцу.
В отличие от современного положения, когда можно прийти в
суд с любым спором о праве гражданском, в Риме дело обстояло
таким образом, что существовало определенное число исков, которое по мере развития менялось, но всегда было ограниченным. Если
для данного спора предусмотрен законом, а в классическую эпоху
преторским эдиктом иск, тогда можно принять к рассмотрению претензию истца, проверить фактические обстоятельства дела и, в зависимости от результата проверки, или иск удовлетворить, или в
295Лекция ¹ 3. Иски
удовлетворении иска отказать. Этому положению соответствовала
одна специфическая черта римского [гражданского] процесса, сохранившаяся до периода абсолютной монархии (конца III в. н.э). Эта
особенность состояла в том, что как древнереспубликанский, так и
классический процесс делились на две стадии, из которых одна называлась ius, а другая iudicium, и соответственно говорили о производстве дела in iure и in iudicio. Производство in iure это производство у государственного магистрата, претора, который подходил
к делу с той точки зрения, можно ли вообще (независимо от того,
прав или не прав конкретный истец) дать иск, дать защиту претензии такого рода, какую заявляет истец. Судебный магистрат in iure
не проверяет обстоятельства, на которые ссылается истец (у меня,
заявляет он, есть вол, а ответчик его увел и не отдает, и т. п.), претор проверяет, исследует другое: допустим, что дело обстоит именно
так, как говорит истец; существует ли для такого рода претензии
[тип иска] иск? Если претензия подходит под один из существующих или предусмотренных в эдикте [типов] исков, претор назначает
(из общего списка присяжных судей, избранных народным собранием) судью по данному конкретному делу и дает этому судье условный приказ: если при проверке окажется, что дело обстоит именно
так, как изображает истец, то есть если подтвердится претензия
истца, то нужно дать ему защиту, а если указываемые истцом факты не подтвердятся, нужно истцу в иске отказать. Таким образом,
судебный магистрат, претор, в первой стадии производства, in iure,
не судит, он только организует последующее судебное разбирательство. Само разбирательство и решение спорного дела происходит на
второй стадии, in iudicio, которая протекает у присяжного судьи. Судья проверяет все те факты, на которые ссылается в подтверждение своего иска истец, и все те факты, которые называет ответчик,
в качестве возражения против иска, и на основании результата такой проверки выносит решение по делу; ему не приходится задумываться над вопросом, подлежит ли данного рода претензия вообще
признанию со стороны государства, или нет: этот вопрос уже рассмотрен in iure претором и для судьи является предрешенным.
Из только что сказанного следует, что две стадии римского
процесса, ius и iudicium, отнюдь нельзя понимать в смысле двух
судебных инстанций. Когда мы имеем перед собой две судебные
инстанции, например, народный суд и городской суд, то, во-первых,
уже первая инстанция выносит определенное решение по делу, причем в большинстве случаев стороны на это решение не жалуются,
и оно, как говорят, вступает в законную силу, так что дело и не
доходит до второй инстанции. Если же решение обжаловано, то вторая инстанция проверяет его правильность с точки зрения законности, с точки зрения соответствия обстоятельствам дела и, в зависимости от результатов этой проверки, может оставить решение в
силе, может его отменить. Совсем иначе обстоит дело, когда римс-
296 Основы римского гражданского права
кий процесс делится на две стадии ius и iudicium. Это не две
инстанции, а две половины производства в одной инстанции. Если
первая инстанция заканчивает рассмотрение дела вынесением решения, то на первой стадии римского процесса (in iure) еще никакого решения не выносится, и во второй стадии (in iudicio) не проверяется решение (ибо его еще нет), а проверяются фактические обстоятельства дела.
Деление процесса на эти две стадии было настолько укоренившимся, настолько обычным, что когда при императоре Диоклетиане (конец III в. н.э), в связи с исчезновением магистратов, это деление стало ненужным и все дело стало разбираться в одной стадии,
такое судопроизводство стали называть cognitio extra ordinem, экстраординарным, необычным, чрезвычайным.
В классический период римского права (первые три века н. э.)
гражданский процесс называли формулярным процессом (per formulas, посредством [исковых] формул).
Что такое формула и в чем ее значение? Как уже сказано, in
iure претор выслушивал стороны и, если спор такого рода, что вообще иск мыслим, то претор давал судье условный приказ разрешить спор в известном направлении. Этот условный приказ излагался в записке на имя судьи, вручавшейся истцу для передачи судье.
Эта записка и называлась формулой. Чтобы понять различные виды
исков, нужно составить представление о содержании формулы. Начинается она с назначения судьи (по каждому конкретному делу
назначается специально судья из общего списка): Octavius iudex esto пусть Октавий будет судьей. Назначение судьи возглавляло
формулу, но не входило в число ее составных частей. Поэтому всегда говорят, что первая часть формулы (хотя назначение судьи ей
предшествует) называется интенцией. Это самая важная часть
формулы, притом, безусловно, необходимая: нет такого иска, в котором не было бы интенции. Интенция излагает спорный вопрос, который придется разрешать судье, следовательно, тем самым в интенции излагаются содержание спора и содержание претензии истца. Истец, например, заявляет, что ответчик забрал его вещь и не
отдает, претор проверяет, предусмотрен ли в его эдикте иск на такой случай. А в эдикте, надо заметить, давались типовые формулы.
Любопытно заметить, как в этих типовых формулах обозначались
стороны. Ответчик на суде всегда и всюду или отрицает правильность иска, или признает иск правильным; во втором случае приходится платить то, что взыскивают. Поэтому в типовой формуле ответчик называет Numerius Negidius (Numerare отсчитывать,
платить; negare отрицать). Agerius от agere, вести дело; его
начинает истец. Другая догадка: в роли истца чаще выступал человек богатый: у неимущего никто ничего не заберет, ибо нечего забрать-то; а богатство, прежде всего, выражается в земле; поэтому
истец Aulus Agerius (aulo двор, ager земля). Так вот, на
297Лекция ¹ 3. Иски
приведенный выше в качестве примера случай в эдикте содержалась типовая формула следующего содержания: Octavius iudex esto.
Si paret (если окажется) rem qua de agitur ex iure Quiritium Auli
Agerii esse (что вещь, о которой идет спор, принадлежит по квиритскому праву Авлу Агерию), и эта вещь не будет в соответствии с
твоим распоряжением возвращена истцу (neque ea res arbitratu tuo
Aulo Agerio restituetur), то ты, судья, присуди Нумерия Негидия
(ответчика) в пользу Авла Агерия к уплате такой суммы денег, в
которую будет оценена эта вещь; если же этого не окажется, то
освободи Нумерия Негидия от ответственности (quanti ea res erit,
tantam pecuniam, judex, Numerium Negidium Aulo Agerio undemna;
si non paret absolve). Интенция показывает, что Авл Агерий предъявляет иск об истребовании вещи (в конкретном иске вместо этих
абстрактных обозначений Авл Агерий и Нумерий Негидий вписывались имена конкретных истца и ответчика). Таким образом,
интенция охватывается условной частью: если окажется, что и
т. д. А вторая часть этого периода (то ты, судья, присуди и т. д.)
называется кондемнацией (condemnare и означает присуждать). В
римском классическом процессе кондемнация всегда была денежной,
condemnare pecuniaria, в денежной оценке. Из приведенной мною
формулы видно, как шло это дело: судья проверяет, а действительно ли вещь, о которой истец начал дело, принадлежит истцу; проверил оказалось, действительно, эта вещь принадлежит истцу;
тогда судья отдает ответчику распоряжения: верни вещь истцу;
это отражено в формуле в словах: если по твоему распоряжению
вещь не будет возвращена. Если это распоряжение судьи ответчик не исполняет (потому ли, что он уже сбыл с рук данную вещь,
или по другой причине), судья присуждает ответчика к уплате стоимости вещи. Если немного вдуматься в этот порядок, он может показаться очень странным, и особенно для римского права, о котором
Маркс и Энгельс нам неоднократно говорят, что там очень важное
значение имел и получил глубокую разработку институт права частной собственности. Получается ведь так: какому-то римлянину
очень понравилась чья-то вещь; он просит собственника продать эту
вещь, а тот отказывается; тогда достаточно этому претенденту на
вещь как-то заполучить ее легально, по соглашению с собственником (например, во временное пользование) или нелегально (взяв
самовольно), и можно добиться своей цели. В самом деле, собственник потребует свою вещь судебным порядком; судья дает распоряжение тому, кто задерживает вещь, вернуть ее, а тот не вернет) и
судья присудит уплатить стоимость, т. е. наступит то, с чего данное
лицо начинало, оно приобретет вещь вопреки воле собственника. И
вот непонятно: неужели римляне этого не замечали, а если замечали, почему не боролись с этим? Они боролись, и очень оригинальным
способом, по-видимому, успешно. В этих исках об истребовании вещи, когда доходило дело до оценки, то предоставлялось истцу, то
298 Основы римского гражданского права
есть собственнику, определить стоимость вещи. По-видимому, этот
метод воздействия достигал цели: собственник, надо думать, не церемонился при определении стоимости вещи [своя рука владыка], и ответчик, зная это, предпочитал исполнить распоряжение
судьи и вернуть вещь.
Все сказанное до сих пор об исковой формуле показывает отражение в этой формуле претензии истца, и ничего не говорят о
защите ответчиком своих интересов. А между тем в формулу нередко включалась особая часть, имевшая целью предложить судье посчитаться и с заявлениями ответчика. Эта часть формулы носила
название exceptio. Часто мы передаем этот термин словами возражение ответчика. Это очень неточно и вызвано нашими современными представлениями о процессе. Если зайти в народный суд и
послушать какое-нибудь гражданское дело, то можно наблюдать
такое положение. После некоторых вступительных действий председательствующий предлагает истцу рассказать, в чем дело, чего он
просит от суда. Затем обращается к ответчику: вы иск признаете?
Тот или признает, или возражает против иска. В чем же его возражение? Под этот термин мы теперь все подводим: и заявление о
том, что истец спрашивает какой-то никогда не существовавший
долг, и что долг был, но погашен, и что долг формально существует, но он установлен по ошибке, и т. д.; словом, всякую ссылку на то,
что есть обстоятельства, вследствие которых иск удовлетворять
нельзя. В Риме именем exceptio обозначалось не всякое возражение.
Претензия истца, как уже сказано, излагается в интенции. Если
ответчик ссылается на то, что интенция не соответствует действительности, эта ссылка называется не эксцепцией, а negatio, отрицание иска. Например, истец обосновывает свою претензию тем, что он
дал ответчику взаймы 100, а тот не возвращает, а ответчик говорит,
что он никогда этой суммы от истца не получал или что он эту сумму вернул, он отрицает иск. Точно так же, если истец заявляет, что
ответчик купил у него вещь, а покупную цену не уплатил, а ответчик говорит: я, действительно, осматривал продаваемую вещь, но
мы с продавцом не договорились, и вещи этой я не получил, это
опять будет отрицание иска. Но ответчик может и другое возразить:
он может сказать, что все, что содержится в интенции иска, правильно: я вещь купил, денег не платил; интенция верна. Однако
имеются обстоятельства, которые, несмотря на правильность интенции, делают несправедливым удовлетворение иска, исключают кондемнацию. Например, ответчик заявляет, что он вещь купил, покупную цену не заплатил, но это потому, что истец его обманул, подсунул ему совершенно негодную вещь. Вот это уже не отрицание иска,
а exceptio, потому что здесь ответчик интенцию иска не отрицает,
а ссылается на обстоятельство, делающее кондемнацию несправедливой, исключающее кондемнацию. Exceptio по-русски и означает:
изъятие, исключение. В формуле это получало выражение так:
299Лекция ¹ 3. Иски
Если окажется, что было то-то, и если притом не будет установлено, что истец действовал обманным образом, dolo, то ты, судья, присуди, и т. д. Вот эта фраза: Если не будет установлено, что истец
обманул ответчика и есть exceptio: присуди, за исключением того
случая и т. д., значит, это, действительно, исключение.
Интенция, кондемнация, эксценция самые важные составные части формулы. Ими все не исчерпывается, но другие части
встречаются не во всех исках, и мы их пока оставим в стороне.
После этого предварительного ознакомления с формулой иска,
которое нам было необходимо, чтобы понимать римские иски, мы
обратимся к изучению римских исков и их классификации.
В первую очередь нужно остановиться на одном делении исков,
которое породило в дальнейшем различие в теории гражданского
права вещных и обязательственных прав абсолютных и относительных. В теории буржуазного права эти категории и эта классификация являются бесспорными и общепризнанными; признаются эти
категории и большинством советских юристов; больше того, в советском законе, в ГК, вы найдете разделы вещное право и обязательственное право. Римские юристы говорили не о видах прав, а
о видах исков, а уже выводом отсюда было различие и в правах.
Юрист Ульпиан (Д.44.7.25) дает нам такое указание: Иском о вещи,
или вещным иском, actio in rem, называется такой иск, с помощью
которого мы требуем íàøó âåùü, которая находится во владении
другого лица; этот иск всегда предъявляется против того, êòî âëà-
деет вещью [у кого вещь находится]. Иском, направленным против
лица, actio in personam, называется такой иск, посредством которого
мы ведем дело с тем, кто обязан íàì ÷òî-òî сделать или дать; этот
иск всегда имеет место против именно этого и только этого лица.
В этом фрагменте Дигест заключается двоякая классификация исков: одни иски направлены на истребование вещи, это вещный
иск; а другие служат средством добиться совершения определенного действия, которое ответчик обязался совершить, это иск
личный, или обязательственный. На почве этого римского деления
исков в последующие века теория гражданского права построила
деление гражданских прав на вещные и обязательственные. Это
одна классификация; но тот же фрагмент источников содержит деление исков по другому признаку: actio in rem, говорит нам юрист,
предъявляются против того, кто владеет спорной вещью; следовательно, если вещь Тиция находится у Люция, Тиций должен предъявить иск именно против Люция. Но если пока Тиций собирался
пойти к претору, вещь от Люция перейдет к Манилию, actio in rem
предъявляется к Манилию, хотя захватчиком вещи от собственника
был именно Люций [а Манилий честно приобрел ее у Люция]. Это
выражалось в Риме афоризмом: ubi rem meam invenio, ibi eam vindico, где я нахожу свою вещь, там я ее и виндицирую, требую. Наоборот, actio in personam может быть предъявлена только против
300 Основы римского гражданского права
одного, точно определенного лица, именно против того, кто обязался,
кто является обязанным лицом. Эта мысль формулируется в виде
противопоставления абсолютных и относительных исков. На каждой
из этих двух классификаций и нужно теперь остановиться.
Различие вещных и личных исков представляет вот какую
трудность. Actio in rem иск об истребовании вещи; actio in personam средство заставить обязанное лицо что-то дать или сделать.
Но ведь если лицо просит суд заставить ответчика дать ему вещь,
то какая же разница по сравнению с actio in rem? В римском праве подчеркивается различие двух возможных фактических составов: я могу иметь вещь, необходимую мне для удовлетворения той
или иной потребности, в своем непосредственном распоряжении
или, по крайней мере, в непосредственном пользовании; мое право
как бы привязано к этой вещи, и когда мое право кем-то нарушается, я через посредство суда протягиваю руку за этой вещью, требуя ее потому что мое право непосредственно сосредоточено на
этой вещи. Это actio in rem, вещный иск, или, по терминологии
последующего времени, начиная со Средних веков, вещное право.
Но я могу свою потребность в данной вещи удовлетворить и другим
способом: у меня нет средств, чтобы приобрести эту нужную для
меня вещь, или я не хочу расходовать деньги на ее покупку потому, что она мне ненадолго и нужна-то. И тогда я договариваюсь
с собственником вещи о том, чтобы он за известное вознаграждение
предоставил мне эту вещь в пользование. Если это соглашение исполняется, то с хозяйственной стороны незаметна разница по сравнению с вещным правом; я получаю вещь и пользуюсь ею. Волы,
принадлежащие земледельцу, и волы, полученные на сезон от собственника, свое дело в крестьянском хозяйстве выполняют одинаково. Но если, несмотря на соглашение, я не получаю нужной мне
вещи, то чего я могу добиваться судебным порядком? Этой вещи?
Римский юрист говорит: нет, такое требование будет необоснованным; вещь-то все-таки не твоя. Какое тут сложилось правоотношение? Собственник вещи обязался передать тебе вещь. Вот и требуй,
чтобы он совершил эту передачу, это действие, и таким образом
выполнил свое обязательство. Но если он не выполняет обязательство, то можно будет с него взыскивать убытки, понесенные тобой
из-за его вероломства, но над свободным человеком нельзя совершить насилие и вынудить действие. Поэтому такой иск называется личным, actio in personam. Только через посредство этого лица
управомоченный может получить доступ к вещи. Здесь нет того непосредственного права на вещь, какое имеет место при вещном праве. Образно это различие можно иллюстрировать таким сравнением. Я стою на берегу реки, а нужная мне вещь лежит на противоположном берегу; переплыть я не могу; мне нужен или мостик, или
паром, или лодка, чтобы добраться до вещи. Вот соглашение с собственником вещи и есть этот мостик, паром, лодка, т. е. средство, с
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]