Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы римского гражданского права
.pdf
301Лекция ¹ 3. Иски
помощью которого я могу добраться до вещи. Так обстоит дело при
actio in personam, или при обязательственном праве. А при actio in
rem, при вещном праве, я сосредоточиваю свое право на данной
вещи непосредственно.
Вторая классификация исков абсолютных и относительных
вытекает, как следствие, из сказанного. Раз при actio in personam я
не имею непосредственного права на вещь, а только имею право
требовать, чтобы обязанное лицо совершило известное действие, то,
естественно, я такой иск могу предъявлять только к тому, кто обязался совершить это действие: если передо мною обязался Тиций,
как же я могу обратиться с иском против Люция? Ведь он может
сказать: Я вас не знаю и знать не желаю. Следовательно, я заранее знаю в этих случаях, что или мое право не будет нарушено, или
его нарушит именно Тиций и никто другой, ибо никто другой не
обязан совершать для меня действие, которое обязался совершить
Тиций. Возможный нарушитель права и возможный ответчик здесь
наперед известен. Такой иск называется относительным, ибо он возможен только против определенного ответчика, против обязанного
лица и никого другого. Вы спросите: а разве бывают, разве мыслимы
иски против неопределенного ответчика? Конечно, нет. Но дело в
том, что при actio in rem ответчик неопределенный в другом [особом] смысле. Например, Тиций собственник какой-то вещи, допустим, серебряной вазы. Кто может нарушить это его право? Да всякий, кто захочет и кому удастся забрать эту вазу. А кто именно это
будет, Тиций заранее не знает. Ему претор обещает защиту против
любого нарушителя. В этом смысле actio in rem иск абсолютный;
в этом смысле здесь нет заранее определенного ответчика, он станет определенным только после нарушения права. Приходится повторить еще раз афоризм: ubi rem meam invenio, ibi eam vindico.
Надо заметить, что название actio in rem ýже круга случаев ее
применения. Например, у римского гражданина похитили ребенка.
Римское право обеспечивает этому гражданину filii vindicatio, истребование сына (дочери). Это один из actiones in rem, хотя из
людей признавались в Риме вещами только рабы; сын или дочь
свободного лица не считались вещью, а иск отца об истребовании
сына или дочери был actio in rem. Почему? Да потому, что этот иск
был абсолютный; он давался отцу против всякого, у кого окажется его ребенок.
Теперь мы познакомимся с двумя категориями исков, которые
покажут, с помощью каких приемов, каких средств осуществлялось
правотворчество римских юристов, римского претора, о котором шла
речь выше. Здесь нужно, во-первых, назвать actio utilis, иск по аналогии. Объясню эту категорию на следующем примере. В республиканскую эпоху был издан закон lex Aquilia о возмещении вреда,
причиненного неправомерно (de damno iniuria dato). Закон этот подходил к вопросу не просто формально, а грубо формально: ответ-

302 Основы римского гражданского права
ственность устанавливалась только в тех случаях, когда вред причинен corpore corpori, то есть телесным воздействием на телесную
вещь. Получалось так, что если причинитель вреда взял какой-то
тяжелый предмет и ударил изо всей силы по черепу раба или животного, череп оказался недостаточно крепким, раб или животное
погибли. Это вред, причиненный corpore corpori и потому виновное лицо отвечает за убыток по Аквилиеву закону. Но если лицо
заперло чужого раба в доме или животное в стойле и держало их
там без пищи и питья в течение такого продолжительного времени,
что в конце концов они погибли, ответственности по Аквилиеву закону не было за отсутствием вреда, причиненного corpore corpori,
непосредственного телесного воздействия на раба или животное не
было, телесное прикосновение было к запорам этих помещений. Разумеется, в классическом римском праве с таким положением не
могли мириться. Претор пришел на помощь, не меняя ни одной буквы закона: он стал для таких случаев давать иск из Аквилиева закона в форме иска по аналогии, создал новый иск, actio legis Aquiliae
utilis. Рядом с actio utilis, иском по аналогии, надо назвать actio
ficticia, иск с фикцией. Пример. Иск о взыскании штрафа с вора в
Древнем Риме давался только римскому гражданину против римского гражданина. А если вор перегрин, а не римский гражданин?
Выходило, что для перегринов, чужеземцев, да еще воров создавалась какая-то странная привилегия. Претор вышел из положения
следующим образом: он включал в формулу иска фикцию, предлагал судье вообразить или предположить, что вор не перегрин, а
римский гражданин, и решить таким образом это дело. Формула получалась такая: если окажется, что такой-то совершил кражу у истца серебряной вазы, то ты, судья, присуди, как будто бы это римский гражданин и т. д. Ввиду наличия в формуле иска фикции иск
и называется actio ficticia.
Очень важное значение имело в Риме различие исков строгого
права (actiones stricti iuris) и исков, построенных на принципе
добросовестности (actiones bonae fidei). Внешняя, словесная, разница заключалась в том, что в исках строгого права судье предлагалось (в формуле иска) присудить ответчика к уплате такой суммы,
какая причитается истцу; а в исках bonae fidei к этой фразе добавлялись слова ex fide bona, то есть сколько причитается, если подойти к делу с принципом добросовестности, сколько следует по
доброй совести. Что это практически обозначало, можно иллюстрировать на примере из области семейного права (иски о возврате
приданого). Приданое определяется римскими юристами как имущество, передаваемое мужу при заключении брака ad onera matrimonii
ferendo, для несения тягостей брачной жизни. Когда старые патриархальные нравы стали отходить в область предания, участились
разводы, причем стали встречаться случаи, когда мужчина вступал
в брак с богатой невестой, получал приданое и довольно быстро

303Лекция ¹ 3. Иски
заявлял о разводе с ней (а такого заявления было достаточно для
развода). Тем самым явилась необходимость в каких-то юридических средствах, которыми можно было бы понудить мужа, по крайней мере, вернуть приданое. Не касаясь пока подробностей этого
вопроса, скажу лишь, что появились два иска о возврате приданого: один иск строгого права (actio ex stipulatii), а другой иск bonae
fidei (actio rei uxoriae). Если предъявлялся иск строгого права, дело
решалось строго формально: ты получил 500 сестерций в качестве
приданого; брак прекратился, ты потребовал развода, значит, никаких тягостей семейной жизни больше нести не приходится; верни
полученное. Никакие возражения в плоскости справедливости в
этом случае во внимание не принимались. Если же предъявлялся
иск bonae fidei, то муж мог, например, противопоставить иску ссылку на то, что имущество, полученное в качестве приданого, потребовало от мужа расходов, например, в приданое был дан дом, который сразу потребовал ремонта; судья учитывал это обстоятельство
и производил так называемое retentio, удержание из стоимости приданого некоторой суммы издержек; или муж доказывал, что развод
произошел вследствие дурных нравов жены, вдобавок вспорхнувшей и оставившей детей у мужа; судья производил тогда удержание известной доли (по
вины) на содержание детей и т. д. Словом, в исках bonae fidei поло-
1
/
на каждого ребенка, но не свыше поло-
6
жение судьи было более самостоятельным и менее формальным.
С исторической точки зрения важно различие исков с интенцией in ius и интенцией in factum. Иск мог вытекать из прямой нормы ius civile. Тогда в формулу иска вставлялись слова: если это иск
вещный, in rem, то слова ex iure quiritium (если спорная вещь
принадлежит истцу по квиритскому праву), а если это иcк in personam, обязательственный то слово oportere (должно, следует).
Но претор, как уже говорилось, давал в ряде случаев иски, которых
нельзя было опереть на норму цивильного права; посредством таких
исков претор творил новое право. В этих случаях претор описывал
в интенции иска те факты, на которых истец строит свою претензию и которые претор признал в своем эдикте заслуживающими
признания, и предписывает судье удовлетворить иск, если при проверке in iudicio эти факты подтвердятся. В этих случаях мы и имеем
перед собой actio in factum. Чтобы закончить классификацию исков,
нужно еще в нескольких словах остановиться на двух категориях
исков. По общему правилу задача судьи заключается в том, чтобы
проверить фактические обстоятельства дела и решить, на чьей стороне право на стороне истца или на стороне ответчика. Судья
именно констатирует, какая сторона права, но новых прав судья по
общему правилу не устанавливает. Однако в римском праве была
особая категория исков, в которой на судью возлагалось поручение
установить (конечно, на основе уже существовавших прав) новые
права, для чего в формулу иска вводилась специальная часть adiu-

304 Основы римского гражданского права
dicatio, установление судебным решением нового состояния гражданских прав. Это иски о разделе общей собственности. Два лица
имеют земельный участок в общей собственности. Между ними возникли разногласия по вопросу об использовании этого участка, и они
просят о разделе этого права. Судья, удовлетворяя эту просьбу,
решает, что в таких-то границах будет собственником один из спорящих, в таких-то другой; может быть, по характеру расположения земельного участка судье придется еще указать, что первый
должен предоставить второму проход и проезд через его участок и
т. д. Отсюда ясно, что в результате судебного решения действительно создано, установлено новое состояние прав (в этом случае и заключается adiudicatio ): когда стороны шли на суд, было одно правовое положение (право общей собственности); в результате судебного
решения получалось другое правовое положение (у каждого из бывших coбcтвенников индивидуальное право на отдельный участок;
у одного может быть какое-нибудь специальное право на участок
другого).
Наконец, последняя категория исков, которую нужно изучить
теперь же, это преюдициальные иски. Приставка prae означает
раньше, до. Получается иски до суда, досудебные. Это означает следующее. Иногда необходимо, прежде чем предъявить иск,
выяснить какое-то обстоятельство. Выяснить это можно только судебным порядком (чтобы было прочно). Здесь истец не просит у суда
присудить что-либо (в формуле такого иска даже нет кондемнации);
истец просит суд только констатировать определенное положение
вещей. Так как с такой просьбой обращаются к суду, имея в виду
будущий процесс, судебное разбирательство iudicium, то такие иски
и называются преюдициальными. Например, кто-то задерживает у
себя раба, принадлежащего данному рабовладельцу. Нужно предъявлять виндикационный, собственнический иск. Но представляется
по обстоятельствам дела спорным, раб ли это, он утверждает, что он
свободный. В виндикационном процессе эта сторона дела не может
рассматриваться. И вот предъявляют специальный иск об установлении статуса, положения данного человека.

Лекция ¹ 4
ËÈÖÀ
Для того, чтобы признаваться носителем гражданского права,
или, технически выражаясь, субъектом гражданского права, нужно иметь (особую способность, именуемую) правоспособностью. Определение правоспособности и есть: способность иметь гражданские
права и обязанности. Идеалистические теории права рассматривают
правоспособность как прирожденное свойство человека: всякий человек, говорят они, по самой своей природе уже правоспособен. (Àâ-
стр[ийское] гражд[анское] ул[ожение] 1811 г., ст. 16: Каждый че-
ловек имеет прирожденные, самим разумом указываемые права и
поэтому должен быть рассматриваем как лицо.) Марксистская наука не признает никаких прирожденных прав. Всякое право, и сама
правоспособность, с точки зрения марксистской теории, есть явление не первичное, а вторичное; это один из элементов надстройки
на базисе производственных отношений данной страны в данную
эпоху. Эта способность иметь права должна быть признана государством на основе производственных отношений в стране в данный
исторический период. И нет, пожалуй, другого материала, на котором можно было бы так легко и наглядно показать правильность
марксистского понимания правоспособности, ее вторичный характер,
как римское право, право рабовладельческого общества.
В самом деле, никто не отрицал и не отрицает, ибо нельзя отрицать, что раб человек. Следовательно, если бы правоспособность была прирожденным свойством всякого человека, то и раб был
бы правоспособен. Однако же в действительности было не так. Ñå-
íåêà (учитель Нерона) писал: Они рабы. Нет, они люди. Он
раб, и, может быть, думаю, он свободен. Скажи, кто из вас не раб.
Один раб похоти, другой раб жадности, третий раб карьеризма, и все вместе рабы страха, готовые целовать руку другим
рабам.
(Сенека: сколько рабов, столько врагов. Рабовладелец беспокойно ворочается на пурпурном ложе. При малейшем шорохе в доме
дрожит; а если раздается треск, бежит от расписанных живописью
стен как пораженный громом. А раб спокойно спит на земле: жесткая земля шлет ему мягкий сон.
D. 35. 2. 30 pr = рабы и прочие животные.
C. 6. 38. 5. 3 = рабы и другие вещи).
В числе научных работ, которые готовит Московский университет к своему 200-летнему юбилею, есть, между прочим, по наше-

306 Основы римского гражданского права
му факультету работа, посвященная истории науки гражданского
права и представителям этой науки в Московском университете за
200 лет его существования. В этой работе участвовали многие работники юридического факультета; в том числе принимал небольшое
участие и я. Собирая материал для своей работы, я натолкнулся в
Ученых записках Московского университета начала XIX в. на одно
произведение, само заглавие которого так и просится в нынешнюю
лекцию. Именно: в Уч[еных] Зап[исках] Моск[овского] Универс[итета] за 1835 г., сентябрь, III (часть девятая), стр. 452471, напечатано
извлечение из лекции проф. Снегирева, лекции, озаглавленной так:
О способах перехода лиц в вещи и вещей в лица у римлян. Одна
возможность такого заглавия показывает, что никакой речи о правоспособности, как прирожденном свойстве человека, как о его природном неотъемлемом достоянии быть не может. И надо сказать, что
римские юристы, даже во сне не видавшие, что когда-нибудь родится К. Маркс, раскроет понятия базиса и надстройки и т. д., римские
юристы, сами того не желая, несознательно (невольно), отразили в
терминологии ту мысль, что правоспособность не прирожденное
свойство, что она признается государством, и в рабовладельческом
обществе признается не за всеми. А именно: для обозначения правоспособности римские юристы пользовались, с одной стороны, термином caput (голова); этот термин для выраженной сейчас мысли
ничего не дает; но римские юристы пользовались еще термином
persona, лицо. А первоначальное значение слова persona маска
актера: римский театр не знал гримировки, а актер надевал на себя
маску, которая должна была показать зрителю, кого актер изображает. Это значение надетой на себя личины связывается словом
persona иногда и в наши дни, когда иной раз говорят: подумаешь,
какая персона или воображает, что он персона.
Правоспособность признается за человеком государством, от
него он получает эту личину. Рабы такой личины в Риме не получали. В одном из законов имп[ератора] Феодосия (Нов[еллы]. 17,1 § 2)
есть любопытное выражение: servi quasi nec personam habеnt
букв. рабы как бы не имеют лица.
Варрон (I в. до н. э.) делит орудия на немые (повозки),
издающие нечленораздельные звуки (скот),
одаренные речью (рабы). Даже вольноотпущенниками командовали как рабами (письма Цицерона). Из переписки Цицерона мы
знаем, что Аттик, друг Цицерона, имел издательство, дававшее
доход. Рабы размножали литературные тексты.
Ввиду ограниченности отведенного нам учебным планом времени я не буду излагать института рабства, так как он имеет исключительно историческое значение. Только на одном вопросе нужно
остановиться, во-первых, потому, что этот вопрос имел значение и
в отношении свободных римских граждан, а во-вторых, и это главное, решение этого вопроса в Риме перешло в современное торговое

307Лекция ¹ 4. Лица
право капиталистических стран. Не знаю, дошли ли вы в курсе
Теории государства и права до вопроса о субъекте права. На всякий случай скажу, что мы теперь различаем (и римляне различали, только не употребляли соответствующих терминов) мы различаем правоспособность, способность иметь права и обязанности, и дееспособность, способность действовать конечно, с юридическими последствиями, т. е. осуществлять свою правоспособность.
Можно сказать, что правоспособность и дееспособность в известном
смысле находятся в таком же соотношении, как возможность и действительность: то, что возможно, не всегда есть в действительности, но что есть в действительности, то, очевидно, возможно. Правоспособен теперь всякий, но не всякий дееспособен. Грудной младенец правоспособен, но дееспособным его не признают: он может,
конечно, действовать (спихнуть чашку со стола и т. д.), но его действия не признаются имеющими юридическое значение в смысле
юридических последствий для самого действующего: нужно быть
самому недееспособным (по состоянию здоровья), чтобы ставить,
например, вопрос об юридической ответственности ребенка. Но, обратно, мы теперь всегда можем сказать, что раз лицо дееспособно,
значит, оно и правоспособно.
В отношении рабов римское право, выражая интерес господствующего класса, пошло рассудку вопреки. Раб неправоспособен.
Но классовый интерес рабовладельца требовал использовать раба
возможно шире, в таких направлениях, где использовать животное
было нельзя, то есть хотелось использовать человеческие свойства
раба, сделать его приказчиком в торговом деле, управляющим домом либо имением, словом, на таких работах, которые предполагают
обладание известным имуществом, заключение различных сделок,
вообще юридическую деятельность. Эту задачу в Риме разрешили так, что конечный итог этого решения принцип сохранил
применение в капиталистическом торговом праве до нынешнего дня.
Начали с того, что рабовл[адельцы] стали выделять некоторое имущество в более или менее самостоятельное управление раба. Такое
имущество носило наименование peculium (вероятно, термин вошел
в употребление, когда скот был одной из главных частей имущества,
pecus). Если поставить вопрос о юридическом положении этого имущества, то ответить нужно так, что собственник этого имущества
господин раба, а раб только управляющий. Когда выделение пекулия вошло в практику, жизнь поставила дальнейший вопрос. Все
просто, если пекулий состоит, допустим, в табуне лошадей, все необходимое для содержания которых имеется в хозяйстве собственника, так что рабу можно ограничиться совершением фактических
действий: засыпать корм, гонять на водопой, охранять и т. д. Но если
в качестве пекулия раб получал торговое заведение, лавку, то ведь
управление им предполагает совершение юридических сделок: товары продавать, покупать новую партию. Если раб будет недееспо-

308 Основы римского гражданского права
собен, в каком положении окажутся покупатели товаров в этой лавочке, поставщики товара для этой лавочки? Раб-приказчик продал
гнилой товар; если покупатель обратится с претензией к собственнику, он, вероятно, ответит, что раб недееспособен, а следовательно, его действия не могут порождать юридических последствий.
Жизнь не могла потерпеть подобного рода нелепого положения. И
вот за рабом, существом неправоспособным, признали дееспособность: в одном отношении, правда, какую-то платоническую, а
именно, допустили иск из заключенной сделки к рабу: это положение платоническое, ибо у раба нет собственного имущества; но
затем рядом с этим был сделан вывод, и практический: наряду с
иском против раба стали давать иск и против собственника раба, в
качестве добавочного иска. Так как приказчик в торговом заведении
назывался в Риме institor, то иск, который давался третьим лицам
против собственника торгового заведения по сделкам раба-приказчика, получил название actio institoriа. В связи с этим возник вопрос: в каких же пределах должен отвечать собственник по сделкам
своего раба-приказчика. В этом отношении римское право выработало принцип, который сохраняет свое значение в торговом праве
капиталистических стран до настоящего времени. В некоторой мере
мы и сами его придерживаемся: мы входим в магазин гастроном N.,
что-то покупаем, и идем к будке, на которой висит надпись: Касса,
чтобы уплатить деньги. Не знаю, как вам, но мне не приходилось
встречать чудака, который бы потребовал от кассирши документ, из
которого было бы видно, что директор магазина действительно уполномочил ее принимать деньги. Всякий нормальный человек довольствуется тем, что есть эта надпись касса, следовательно, можно
платить безбоязненно; почему? Да потому, что, повесив такую надпись, администрация магазина дала нам основание считать, что в
этом месте можно платить, ибо это обычно так бывает, это
положение нормальное. Вот этот принцип, что публика как юристы говорят, любой контрагент торгового предприятия вправе
исходить из общепринятого нормального положения, и был положен
в основу ответственности раба-п[риказчика] по actio institoria. Напр[имер], какой-то рабовладелец имеет торговое заведение, торгующее виноградом и вином. Приходит покупатель и, между прочим,
обращается к рабу-инститору (приказчику) с просьбой взять на
несколько часов на хранение чемодан с разными вещами; приказчик согласился. А потом недоглядел, и чемодан исчез. Если этот
покупатель попытался бы предъявить к собственнику этой лавочки
actio institoria, чтобы взыскать с него понесенный ущерб, у него
ничего бы не вышло. Почему? Да потому, что из факта назначения
кого-нибудь приказчиком фруктового или винного магазина всякий
вправе заключить, что этот приказчик имеет право совершать сделки купли-продажи, что на эти сделки его уполномочил собственник;
но вещи на хранение он принимает по собственному усмотрению, а

309Лекция ¹ 4. Лица
потому собственник и не обязан отвечать за целость принятых таким приказчиком вещей. И именно потому, что по общепринятым
понятиям, по деловым обыкновениям эти сделки не входят в круг
действий, которые приказчик вправе совершать, потерпевший должен пенять на себя, и иска против собственника предъявить по
поводу пропажи или порчи принятых приказчиком на хранение
вещей не получает. Этот принцип находит применение в современном торговом праве капиталистических стран в том, что если капиталистическая фирма посылает своего представителя, коммивояжера и т. п. торговых деятелей с образцами товаров для того, чтобы
завязывать торговые отношения в различных городах страны, а то
и за ее пределами, то все вопросы, прямо не предусмотренные в
выданной такому представителю доверенности, решаются в соответствии с тем, как надо, в соответствии с заведенным порядком, с
общепринятыми взглядами, определить пределы полномочий представителя в соответствии с тем, что надо считать относящимся к
кругу его полномочий. Это принцип отв[етственности] по actio
inst[itoria].
Возвращаясь к вопросу о дееспособности рабов, нужно заметить, что хотя назначение раба приказчиком, инститором приводило
для собственника раба к такому юридическому последствию, что по
сделкам этого инститора, относящимся к кругу тех, которые действительно связаны по своему содержанию с характером данного
торгового предприятия, несет ответственность (и приобретает права)
собственник раба, однако нужно сказать, что, следовательно, раб
выступал как представитель рабовладельца. Этому препятствует не
только то, что раб по римскому праву не лицо, а говорящее орудие,
instrumentum vocale. Этому препятствует и то, что в принципе отвечает в этих случаях сам раб; и если он будет отпущен на свободу, станет правоспособным, будет иметь имущество, эта ответственность в принципе превратится в ответственность, и фактическую. А
на собственника ответственность возлагается дополнительно к ответственности инститора (actio institoria является одним из так наз.
придаточных исков, actiones adiecticiae qualitatis). А представительством в гражданском праве называется такой институт, при котором одно лицо, представитель, действует от имени и за счет другого
лица; так что одно лицо совершает действия, а все юридические
последствия этих действий ложатся на другого, на представляемого,
и только на него. Известно, правда, современному праву еще так
называемое скрытое представительство, или комиссионерство: комиссионер совершает сделки тоже не для себя, а для другого, но
совершает их от своего имени (когда вы покупаете вещь в комиссионном магазине, вы знаете только одно: что кто-то сдал эту вещь
в комиссионный магазин для продажи, но кто именно вам не говорят). Когда сделку совершает комиссионер, то, поскольку он совершает ее от своего имени, все права и обязанности из сделки воз-

310 Основы римского гражданского права
никают в его лице, а уже потом он их передает тому, для кого он
сделку совершал. Таким образом, будет ли представительство открытое или скрытое, оно порождает юридические последствия для
кого-то одного: в первом случае для представляемого, во втором
для представителя (комиссионера); но именно для одного.
Воля представителя. По сделкам же римского инститора признаются ответственными и тот, кто совершает сделку, и тот, для
кого она совершается.
Если таким образом, по сделкам раба, рабовладелец в известных случаях и в известных пределах получал обязанность, то права
по сделкам раба рабовладелец приобретал безусловно: классовый
характер рабовладельческого общества сказывался в том в данном
случае, что все, что приобретал раб, поступало в собственность рабовладельца автоматически, независимо от того, приобретал ли раб
именно для рабовладельца или для себя. До сих пор речь шла все
о сделках раба, т. е. о действиях дозволенных. А если раб совершал
действие недозволенное, правонарушение, или, употребляя технический термин, деликт? Какие тогда наступят последствия? Конечно, раб живое, говорящее орудие для своего господина, для
его обогащения; принципиально раб не может обязывать своего господина. Но оставить деликты раба без юридических последствий
было нельзя: сегодня раб Тиция причинил кому-то ущерб; но ведь
завтра может случиться, что раб Люция причинит вред Тицию;
тогда как быть? Словом, интересы самого рабовладельческого класса
требовали установления определенной ответственности за деликты
рабов, т. е. опять-таки признать в какой-то мере дееспособность
рабов. Вопрос был решен следующим образом. Прежде всего, сам
раб, совершивший деликт, считался принципиально ответственным
за последствия; эта ответственность получала практический характер в случае отпущения раба на свободу; обязательство возместить
вред продолжало, так сказать, лежать на рабе. В источниках прямо говорится: Servi ex delictis quidem obligantur et, si manumit
tantur, obligati remanent. Наряду с рабом отвечает и его господин.
Но ответственность последнего имела ту особенность, что ему предоставлялось на выбор: или выдать раба потерпевшему для отработки суммы долга, или уплатить сумму причиненного убытка. А
так как выдать раба для отработки по-латыни обозначается словами
noxae dare, то иск против рабовладельца, возникавший из деликта
его раба, назывался ноксальным, actio noxalis. Обращаясь теперь к
правоспособности римского гражданина и вообще свободного населения, к его caput, нужно сказать, что она состояла из трех статусов, из трех положений: status libertatis состояние свободы;
status civitatis положение гражданства; status familiae семейное положение. Каждое изменение в каком-нибудь статусе обозначалось как capitis deminutio, уменьшение правоспособности: если изменение относится к состоянию свободы, то такая capitis deminutio
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
