Основы римского гражданского права

верно. Марксист должен изучать право без отрыва от экономики. А экономика II в. и VI в. весьма различны. Следовательно, когда мы имеем отрывок из сочинения юриста II в., а в действительности этот текст относится не ко II в., а к VI в., так как он переделан состави­телями сборника, то мы неправильно его истолкуем, так как поста­вим этот текст в связь не с теми экономическими условиями, какие его вызвали. Такого рода изменения подлинного текста классичес­кого юриста в науке называются интерполяциями (от слова interpolare, подновлять, D.18.1.45; Cic. In. Verrem II.1.58 и др.). В Биб­лиотеке Ленина есть специальный индекс (указатель) интерполяций. Затем, в 14 издании Corpus iuris civilis, Моммзена и Krüger, 1922 г., в конце I т. показаны интерполированные места. Нужно различать, однако, разные искажения. Не все они называются интерполяция­ми. Прежде всего, не забудьте, что тогда еще не был изобретен типографский станок, так что и литературные произведения, и за­конодательные акты переписывались от руки, и переписчик мог до­пустить ошибку. Ее можно установить путем сличения рукописей. Это  не интерполяция. Далее, иногда читатель рукописи делал какое-нибудь замечание на полях или между строк по поводу про­читанного. Это  глоссемы, которые были еще до компиляции. А потом переписчик по ошибке включает замечание в текст: Комис­сия Трибониана здесь ни при чем. Далее, от интерполяций нужно отличать средневековые глоссы (потому и глоссаторы), толкования римских текстов, часто извращавшие значение и смысл норм. На­до сказать, что глоссаторам (это  юристы XII в., когда в Болонье возобновилось изучение римского права; юристы, которые не ста­вили перед собой задачи творческого изучения римского права, но обратились к истолкованию Corpus iuris civilis в духе своего века, а это был век схоластики), так вот этим глоссаторам недоставало общего образования, прежде всего  исторического. И в результа­те в этих глоссах  множество ошибок, иногда анекдотического характера. В республиканском Риме законы получали наименова­ние по имени того магистрата (должностного лица), по инициати­ве которого закон принят. Так вот, некий Фуфий Каниний провел закон, который ограничил рабовладельцев в том отношении, что запретил отпускать на свободу по завещанию свыше известного числа рабов (мысль тут была та, что вольноотпущенники, недав­ние рабы, могут использовать права свободного человека для борь­бы с рабством  дрожжи). Закон по имени Каниния называется lex Caninia. Глоссатор понятия об этом не имеет, и вот он начина­ет мудрить, чтобы объяснить, почему же закон называется lex Caninia (собачий закон). И вот додумывается до такого объяснения. Что по этому закону получается? Рабовладелец чувствует прибли­жение смерти: использовать рабов после смерти не придется, мерт­вому рабы не нужны. А отпустить рабов на волю закон не разреша­ет. Так ведь такой рабовладелец напоминает собаку на сене, а со-