Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международное частное право. Том 1. Общая часть. Учебник
.pdf
мость признания отношений, законно возникших под действием
правовых норм одного государства, также и за его пределами, т.е.
в других государствах. Решая проблему выбора права применительно к соответствующим видам отношений, каждая коллизионная норма, принятая данным государством, определяет в конечном
счете, должно ли быть в данном случае применено право отечественное или иностранное, но всегда частное право, поскольку речь
идет о регулировании именно частноправовых отношений. Указывая, что к договору, вещным правам, обязательствам из причинения вреда применяется право соответствующего государства, российский законодатель, безусловно, исходит из того, что предметом
отсылки к соответствующей коллизионной норме служат законы,
определяющие права и обязанности сторон по договору, деликту
или иному правоотношению, – российские или иностранные.
Наконец, при всей ее специфичности сама коллизионная норма, образующая вместе с материально-правовой нормой, к которой
она отсылает, подлинное правило поведения для субъектов регулируемого международного гражданского отношения, является гражданско-правовой нормой, а возможный спор между этими субъектами о применимом законе есть спор о праве гражданском.
В силу суверенитета каждое государство обладает исключительным правом законодательного регулирования в пределах своей
юрисдикции любых частноправовых отношений, включая и установление коллизионных норм для тех из такого рода отношений,
в составе которых имеется международный или иностранный элемент. Основываясь на такой прерогативе, каждое государство имеет в наше время свою систему коллизионных норм, что позволяет говорить, не более чем констатируя существующее положение
вещей, о российском, польском, французском и т.д. коллизионном
праве. Едва ли можно полагать, не переходя в область фикций, будто раздел VI «Международное частное право» части третьей Гражданского кодекса РФ явился не выражением суверенной воли
российского законодателя, а результатом какого-то «молчаливого соглашения» со всеми другими государствами1.
5
6
1
По мнению, например, А.А. Тилле, основой установления правил о применении ино-
странного закона всегда является соглашение между государствами, которое «может
быть молчаливым, может быть оформлено договором» (Тилле А.А. Время, пространство, закон. М., 1965. С. 129), хотя в другом месте (с. 199) автор констатирует, что практически по значению первое место (по сравнению с международными соглашениями)
занимает «советский закон, что основным источником является советский закон».
7
В течение многих лет вопросы международного частного пра-
ва изучались небольшим числом ученых и преподавались в необходимом объеме в ограниченном числе высших учебных заведений.
В последние годы международное частное право привлекает значительное внимание как результат политических, социальных и экономических изменений, происходящих в России. Сегодня тысячи
частных предприятий участвуют в международных экономических
отношениях; миграционные процессы, иностранные инвестиции
и другие виды деятельности, не известные в прошлом, – все это
характеризует переход в XXI век. Международное частное право
сегодня не только представляет чисто академический интерес, но
и играет очень важную роль на практике, поскольку все большее
число юристов в своей профессиональной деятельности сталкиваются с международными отношениями. В прошлом вопросы международного частного права рассматривались преимущественно
в коммерческих арбитражах при Торгово-промышленной палате РФ
(в настоящее время – Международный коммерческий арбитражный
суд и Морская арбитражная комиссия), сегодня они все чаще становятся предметом рассмотрения в государственных судах.
8
Увеличивающееся число книг, статей и иных публикаций
по международному частному праву свидетельствует о новом
интересе среди ученых и практиков к этому сложному предмету. Появляющиеся комментарии к разд. VI Гражданского кодекса РФ «Международное частное право», наиболее детальный из
которых подготовлен известными юристами А.Л. Маковским и
Е.А. Сухановым1, становятся «важным событием в жизни общества», отражающим глубокие изменения, происходящие в обществе,
и имеющие своей целью обеспечить устойчивость, определенность
и большую защищенность сторон международных частных отношений2. Комментаторы отмечают, что старые нормы модифицируются, новые создаются, в частности такие новые нормы общего
характера, как renvoi3, квалификация4, сверхимперативные нормы5,
равно как и нормы, регулирующие различные отношения.
1
См.: Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации
(постатейный) / Под ред. А.Л. Маковского и Е.А. Суханова. М., 2002.
2
См.: Марышева Н.И., Звеков В.П. Новая кодификация международного частного
права // Экономика и жизнь. 2002. № 4, 5, 6.
3
См. п. 4.5 гл. 4 настоящего учебника.
4
См. п. 4.4 гл. 4 настоящего учебника.
5
См. п. 4.8 гл. 4 настоящего учебника.
Важнейшей инновацией является введение в российское международное частное право принципа тесной связи (ст. 1186 ГК РФ),
который уточнен применительно к определению применимого права в международном коммерческом арбитраже. Это уточнение имеет целью сохранить применение ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г.
№ 5338-I «О международном коммерческом арбитраже», основывающегося на Модельном законе ЮНСИТРАЛ 1985 г. «О международном коммерческом арбитраже»1. Учитывались также современные доктрины и практика зарубежных стран.
9
Осуществляя самостоятельно нормирование (коллизионное
или материально-правовое) указанных отношений, как и нормирование иных отношений, безотносительно к их правовой природе, государство, безусловно, должно учитывать не только свои
международные договорные обязательства, но и общеобязательные для всех государств нормы и принципы международного права
(суверенитет, невмешательство во внутренние дела, недопущение
дискриминации и т.д.). В сфере МЧП значение данного положения
особенно явственно, поскольку речь идет здесь лишь об отношениях, возникающих в международном обороте; однако само по себе
оно имеет общее значение. Вместе с тем очевидно, что интенсивное развитие экономических, научных, культурных и прочих международных связей, опосредуемых в различных гражданско-правовых формах, порождает необходимость сотрудничества государств
в сфере регулирования таких форм.
В период глобализации международные факторы присутствуют
в различных областях, в частности в сфере прав человека или коммерческой деятельности. Конвенции, разработанные государствами или международными организациями (типовые законы и др.),
содержащие частноправовые нормы, являются важными источниками для государств. Участвуя в таких документах, государство принимает на себя обязательство обеспечить обязательность
применения включенных в них норм в рамках своей юрисдикции
10
11
1
Норма о том, что арбитраж может определять применимое право в соответствии
с теми коллизионными нормами, которые он сочтет приемлемыми, а не только
коллизионными нормами lex fori, была принята в результате длительных споров
и дебатов в рамках ЮНСИТРАЛ.
2
Более подробно см. п. 1.6 настоящей главы учебника.
по соответствующим правовым вопросам (и вправе требовать того
же от других участников договора). Это обязательство исполняется государством таким образом, как это предусмотрено договором с учетом национального законодательства. В силу п. 4 ст. 15
Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные соглашения, в которых
участвует Российская Федерация, являются составной частью ее
правовой системы. В соответствии с Конституцией РФ и другими
нормативными актами, включая ст. 7 ГК РФ, в тех случаях, когда
нормы, включенные в международный договор, отличаются от
соответствующих норм национального законодательства, применяются нормы международного договора (принцип приоритета).
Это правило применяется в случаях, включающих частноправовые
отношения, независимо от того, регулируются они национальными
или унифицированными нормами. Если для урегулирования унифицированных норм недостаточно (а это неизбежные ситуации),
они дополняются национальными нормами.
12
Благодаря международно-договорной унификации в состав
источников МЧП входят как нормы, установленные данным государством самостоятельно, так и нормы, происхождение которых
обусловлено международными договорами, заключенными данным государством с другими государствами.
13
Международный договор по вопросам МЧП, как и любой договор между государствами, безусловно, относится к международному праву. Однако было бы по меньшей мере поспешно делать
отсюда вывод о международно-правовой природе самого МЧП.
Объектом подобного договора служат не гражданско-правовые
отношения, т.е. отношения с участием юридических и физических лиц, а отношения между государствами по поводу установления определенного регулирования упомянутых гражданских
отношений.
14
Правила международных договоров по вопросам МЧП, формирующиеся, как правило, в порядке обобщения внутригосударственных гражданско-правовых норм, предназначены для регулирования отношений, которые в случае отсутствия таких правил
регулировались бы нормами гражданского права той или иной
страны. Представляется очевидным, что сам вопрос о приоритетности применения тех или иных нормативных положений, упомянутый выше, возникает лишь тогда, когда они регулируют одни и те
же – в данном случае гражданско-правовые – отношения.
В свое время С.Б. Крылов, считавший МЧП частью международного права в широком смысле слова, в поддержку этого взгляда выдвинул аргумент, что отношения в сфере МЧП, например
отношения по сделке между разнонациональными контрагентами, имеют тенденцию «перерасти» в межгосударственные отношения1. Однако, по нашему мнению, это положение нельзя принять
за основу выяснения правовой природы отношений, регулируемых МЧП. В нормальных случаях защита прав, вытекающих из
таких отношений, даже когда они регулируются правилами, имеющими международно-договорное происхождение, осуществляется национальным судом или арбитражем, т.е. в порядке, установленном для защиты гражданских прав вообще. «Конфликт» между
государствами, к которым принадлежат контрагенты по сделке,
может возникнуть лишь в случае нарушения норм международного права, обязательных для этих государств, например в случае акта дискриминации, допущенного в одном из государств по
отношению к контрагенту, принадлежащему к другому государству, при применении (или при отказе в применении) правил, предусмотренных международным договором (анормальный случай).
В подобных ситуациях международно-правовое отношение возникает как самостоятельное отношение между государствами, в то
время как отношение сторон по сделке продолжает по-прежнему
оставаться гражданско-правовым. Соответственно к существующим международно-правовым способам урегулирования споров
могут прибегнуть лишь сами государства, а отнюдь не субъекты
гражданско-правового конфликта. Юридические и физические
лица могут добиваться применения норм международного договора в качестве норм, ставших частью национального законодательства данного государства.
В некоторых исключительно важных областях международного общения, например в области экономического сотрудничества, наблюдается в последнее время все более широкое и активное
сочетание межгосударственных и гражданско-правовых отношений. Это сотрудничество реализуется, в частности, посредством
комплекса международных торговых соглашений и внешнеэкономических контрактов гражданско-правового характера между
юридическими лицами этих государств. Однако и в этих случаях
не только теоретические, но и сугубо практические соображения
(прежде всего необходимость правильного регулирования – как
1
См.: Международное право. М., 1947. С. 30.
15
16
нормативного, так и оперативного) требуют строгого юридического разграничения межгосударственных отношений и отношений
гражданско-правовых, недопущения их смешения или отождествления с учетом различной правовой природы, функциональной
роли, различных принципов ответственности и т.д.
17
Нормы международного частного права и даже коллизионные нормы, установленные каждым государством самостоятельно,
предназначены для регулирования гражданско-правовых отношений, возникающих в международном обороте. Оперируя гражданско-правовыми категориями, такие коллизионные нормы могут
вести к применению соответствующего законодательства любой
страны. В условиях, когда в мире существуют страны с различными правовыми системами, коллизионное право каждой страны,
чтобы действительно содействовать оформлению и обеспечению
равноправных и взаимовыгодных деловых отношений в рамках
международного оборота, не может не приспосабливаться к возникающим особенностям. Это проявляется, в частности, в том,
что применяемые в коллизионных нормах, как бы обращенных
«вовне», термины и понятия могут иметь иное содержание, чем
в материально-правовых нормах внутреннего права данной страны. Это связано с наиболее сложной проблемой МЧП – проблемой «квалификации»1 .
18
Отмеченная специфика коллизионных норм, принятых государством самостоятельно, в еще большей степени присуща нормам МЧП, установленным в порядке международно-договорной
унификации. Становясь составной частью национальной правовой системы, они, однако, сохраняют свое особое значение, обусловленное тем, что само их содержание определено согласованием воль государств – участников международного договора.
19
В работах специалистов по международному частному праву
иногда высказывается мнение о том, что в состав международного
частного права входят только коллизионные нормы, содержащиеся в национальном законодательстве и международных договорах.
Таким образом, международное частное право приравнивается
и сводится исключительно к коллизионному праву. Унифицированные материально-правовые нормы, согласно такому подходу,
1
См. п. 4.4 гл. 4 настоящего учебника.
являются lex specialis в составе соответствующей отрасли национального права. Однако в соответствии с наиболее распространенным взглядом унифицированные материально-правовые нормы также входят в состав международного частного права, как,
например, нормы Венской конвенции о договорах международной
купли-продажи товаров 1980 г. Унифицированные материальноправовые нормы устраняют сам источник возникновения коллизии и тем самым необходимость ее регулирования (по вопросам,
урегулированным унифицированными нормами).
Унифицированные материально-правовые нормы являются
специальными (lex specialis) в системе внутригосударственного
права, прежде всего с точки зрения гипотезы нормы, т.е. условий
ее применения, ограничиваемого, как правило, именно международными гражданскими отношениями. Вместе с тем характеристика таких норм как специальных не может – с учетом их международно-договорного генезиса – ограничиваться тем смыслом,
который обычно вкладывают при различении норм специальных
и общих. Международно-правовой генезис предопределяет и особый автономный характер соответствующих (унифицированных)
норм, в частности, с точки зрения их толкования. Такие нормы
в отличие от других («обычных») норм специального действия не
должны толковаться на базе общих гражданско-правовых принципов, концепций и т.д. данной страны.
В процессе подготовки проектов новых конвенций по вопросам МЧП представители разных стран стремятся на базе изучения и сравнения различных правовых систем к выработке общеприемлемых гражданско-правовых конструкций1. После принятия
конвенции важным становится обеспечение единообразного применения конвенционных положений. Таким образом, международно-договорное происхождение соответствующих норм МЧП
проявляется именно в том, что здесь речь идет об установлении
в каждом из государств – участников международного договора
общих по содержанию правил в определенной области гражданских правоотношений, охваченных унификацией. Как подчеркивается во многих международных конвенциях, при их толковании
необходимо учитывать их международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия.
20
21
1
Подчас наблюдается и такое примечательное явление – правовое регулирование
соответствующих имущественных отношений получает выражение сначала в международных отношениях, а затем уже в национальных законах.
22
Вместе с тем представляется очевидным, что по вопросам, не
урегулированным или не полностью урегулированным в международном договоре, применению подлежат соответствующие нормы национального права, определенные на основе коллизионных
норм соответствующего государства.
23
Нередко отмечается, что международное право и МЧП имеют общие принципы. Это утверждение нуждается, если говорить
о юридической стороне дела, в существенном уточнении. Не подлежит сомнению, что отношения между государствами (например,
по международному договору) по вопросам МЧП, как и по любым
иным вопросам, подчинены принципам и нормам международного права. Однако нельзя сказать, что те же самые принципы непосредственно определяют и гражданско-правовые отношения, регулируемые МЧП, например отношения между разнонациональными
юридическими лицами по внешнеэкономической сделке.
24
Если мы говорим о недопустимости одностороннего отказа
от такой сделки, то имеем в виду не принцип pacta sund servanda,
который установлен международным правом, а положение соответствующего гражданского закона. Едва ли нужно доказывать,
что в данном примере вопрос об отказе от внешнеэкономической
сделки будет решаться не на основании правил, установленных
для международных (межгосударственных) договоров, а на основании применимых гражданско-правовых норм о сделках, будь
то нормы, установленные данным государством самостоятельно
или имеющие источником своего происхождения международный
договор. Несмотря на внешнюю схожесть, принцип соблюдения
международных договоров и принцип соблюдения гражданскоправовых сделок остаются, разумеется, совершенно самостоятельными юридическими положениями, относящимися к различным
системам права и предназначенными для различных по своей природе отношений.
25
Исходя из гражданско-правовой природы отношений, регулируемых МЧП, и учитывая особенности как самих отношений, возникающих в международном обороте, так и их регулирования, в частности международно-договорное происхождение значительного
числа источников с вытекающими отсюда последствиями, следует
прийти к выводу, что МЧП – это самостоятельная особая отрасль
права, цивилистического по своему содержанию характера.
При этом речь может идти только об отрасли внутригосударственного права каждого государства, хотя, несомненно и тесно связанной, близко соприкасающейся, часто переплетающейся с международным правом. Констатация такой связи (ныне характерной,
кстати, не только для МЧП, но и для других отраслей внутригосударственного права) не может служить основанием для зачисления
МЧП, даже в порядке «присоединения» или «по совместительству», в состав международного права. Наличие, например, теснейшей связи между законом и процессом не приводит в общепринятой системе межотраслевой классификации к отождествлению
гражданского и гражданско-процессуального права.
В правовой, во всяком случае международно-правовой, теории
международное право рассматривается как «своеобразная, отличная от национальных правовая система»1. «Международное право, – пишет Г.В. Игнатенко, – отличается от права внутригосударственного (национального) не только по предмету регулирования,
но и по таким признакам, как характер участников международно-правовых отношений – субъектов права – и метод правового
регулирования, включая способ нормообразования (нормотворчества) и механизм обеспечения международного правопорядка»2.
С этих позиций, основываясь на сущности общественных отношений, регулируемых МЧП, последнее не может рассматриваться как
отрасль (часть, подсистема и т.д.) системы международного права,
а может быть отнесено только к системе внутреннего права.
Что касается идей о «международном праве в широком смысле
слова, то «в широком смысле» можно говорить не о международном праве, а только о международных отношениях, которые действительно не всегда укладываются в международно-правовые рамки. По существу, идеи о международном праве «в широком смысле
слова» (как о включающем МЧП) представляют собой произвольное соединение в «одно целое», «в единую систему» и т.д. различных по своей природе правовых явлений, ведут к смешению предметов и методов регулирования, присущих международному праву,
с одной стороны, и международному частному праву – с другой,
к необоснованному стиранию граней между ними. Как справедливо пишет И.И. Лукашук, полемизируя со сторонниками концепций
1
Международное право. М., 1974. С. 4.
2
См.: Международное право. М., 1978. С. 7.
26
27
28
«мирового права», «попытки распространить действие той или
иной системы права на принципиально отличные общественные
отношения, которые не отвечают основным чертам данной системы, не могут дать положительного результата»1.
29
Гражданско-правовой характер отношений, регулируемых международным частным правом, широко признается и в литературе
по международному праву. Г.И. Тункин писал, что нормы международного частного права «регулируют гражданско-правовые, семейные и трудовые отношения с иностранным или международным
элементом. Это особая, очень важная дисциплина. Международное право и международное частное право тесно связаны, особенно в области регулирования международных экономических отношений2. И.И. Лукашук отмечал: «Классическое определение этого
права (международного частного права. – С.Л.) было дано такими
авторитетами, как И.С. Перетерский и Л.А. Лунц. Международное
частное право – отрасль права, регулирующая гражданско-правовые отношения, имеющие международный характер. Этого определения специалисты придерживаются и сегодня…»
30
В учебнике по международному праву под редакцией В.И. Куз-
3
нецова подчеркивается: «Иногда предпринимались попытки включить международное частное право в систему международного права в целом, практически – в систему международного публичного
права… Признавая, что между нормами, регулирующими, например,
имущественные отношения, действующими в различных государствах, есть определенное сходство, современные авторы все же избегают относить международное частное право к какой-либо области
международного публичного права. Чаще всего его рассматривают как
составную часть внутренней правовой системы каждого государства,
главным образом нормы, регулирующие международные имущественные отношения немежгосударственного характера, а также связанные
с ними неимущественные отношения такого же характера»4.
31
Сказанное о природе и месте МЧП не умаляет важности учета
и в теоретическом, и в практическом плане взаимосвязи и необходимости максимальной согласованности международно-правового и международно-частноправового регулирования. Важность
1
Лукашук И.И. Международно-правовое регулирование международных отноше-
ний. М., 1975. С. 97.
2
См.: Международное право: Учебник / Под ред. Г.И. Тункина. М., 1994. С. 10.
3
Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: Учебник. М., 2001. С. 13–14.
4
Международное право: Учебник / Под ред. В.И. Кузнецова. М., 2001. С. 39–40.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]