Королек – птичка певчая

но уже перестало давать плоды, но я любила его за величественный вид, часто взбиралась на него, лазила по могучим веткам, где можно было сидеть, как на диване, или даже ходить без опаски.

В этот вечер я вскарабкалась довольно высоко и примостилась на ветке. Вдруг до меня донесся легкий звук шагов, а затем приглушенный смех. Я напрягла зрение... И как вы думаете, что я увидела?.. Прямо к старой чинаре шел мой кузен, а впереди него шагала счастливая вдовушка.

Нериман шла впереди. Кямран, как невольникараб, следовал за ней шагах в четырех. Перелезть через за бор, чтобы продолжать путь, они не могли, поэтому остановились под чинарой, на которой я сидела.

Вдруг совсем рядом застрекотал кузнечик, заглу шая слова, которые говорил мой кузен счастливой вдо вушке. Я чуть с ума не сошла от досады. Мне хотелось крикнуть: «Негодяй, чего боишься?.. Здесь никого нет! Говори громче!..»

Наконец голоса смолкли. Нериман осторожно по дошла к забору, встала на цыпочки, заглянула в сосед ский сад, словно хотела убедиться, что за ними никто

Вдруг вижу: мой кузен раскинул руки и шагнул к Нериман. Сердце мое забилось еще сильнее... «Нако нецто Кямран образумился! — подумала я. — Сейчас он залепит пощечину этой скверной женщине». Ах, сде лай он это, я, наверно, заплакала бы, спрыгнула с дере ва и помирилась с ним навеки. Но это чудовище и не думало бить Нериман. С неожиданной для его тощих белых девичьих рук силой он схватил молодую женщи ну за плечи, затем за кисти рук. Короткая борьба, объ ятие... В лунном свете, который пробивался сквозь гус тую листву чинары, мне было видно, как смешались их волосы.

Наконец, поборов смущение и отбросив стыдли

Но в этот вечер Кямран действительно озверел. Ухватившись руками за нижний сук, он вскарабкался на него и собрался лезть еще выше.

вья — это мое царство, и я не переношу, когда кто нибудь вторгается в него.

— А что чрезвычайного произошло сегодня вече

Мне не было жалко Кямрана, просто я не могла его больше видеть и хотела как можно скорее остаться одна.

После этого происшествия счастливая вдовушка пе рестала появляться у нас в доме. Что касается Кямрана, то, я чувствовала, он побаивается меня. Всякий раз, возвращаясь из Стамбула, он привозил мне подарки: то разрисованный японский зонтик, то шелковый платок или шелковые чулки, то туалетное зеркало сердечком или изящную сумочку... Все эти безделушки больше предназначались взрослой девушке, чем проказливой девчонке.

Я была уже в том возрасте, когда мысль, что тебя помнят, не забывают, доставляет удовольствие. Да и кра сивые вещи мне очень нравились. Но мне почемуто не хотелось, чтобы Кямран или ктонибудь другой знал, что я придаю значение этим подаркам. Если в пыль падал мой зонтик, разукрашенный бамбуковыми домиками и косоглазыми японками, я не спешила его поднимать, и тогда одна из моих тетушек выговаривала мне:

Была бы я похитрее, то, наверно, еще долго поль зовалась бы испугом Кямрана и выманивала у него всякие безделушки.

Я очень любила подаренные им вещички, но ино гда мне хотелось разорвать их, растерзать, швырнуть под ноги и топтать, топтать в исступлении. Мое от вращение, моя неприязнь к кузену не ослабевали.

оборот, с нетерпением ждала момента, когда расста нусь со своими родственниками.

— Что? — Они скажут: «Феридэ тоже влюбилась и делит

дающего приказ.

— Ты действительно так думаешь обо мне?

— Не я одна, все так думают. Девочки говорят: «В любовных делах Чалыкушу настоящая gourde...»

Теперь Мишель от удивления даже перекрестилась.

— Это прекрасно, чудесно, Феридэ! Но только очень жаль, я никак не могу тебе поверить!

Бедняжка Мишель была такой страстной почита тельницей любовных историй, что ей доставляло удо вольствие быть даже просто свидетелем сердечных пе реживаний других. Но, увы, я так мало еще сказала, что она не решилась мне поверить и открыто выра зить свою радость.

— Да, Мишель, — подтвердила я, — я тоже люблю!..

пошутила со мной.

Мне сразу стало не по себе. Пошутила? Не дай господи! Тогда прозовут не только «фляжкой» или «кувшином»! Я тут же решила: «Надо срочно сочи нить любовную историю, от которой бы у Мишель дух захватило».