Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Джузеппе Гарибальди. Фердинанд Лассаль. Народные вожди и мыслители
.pdf
Фердинанд Лассаль
до времени получения ею вышеупомянутой ренты,
Лассаль делил снею скромную сумму, высылавшуюся ему ежегодно из дома. Поэтому графиня, после
получения ею условленной части графского состояния, обеспечила Лассаля суммой в сто тысяч рублей приносившей ему четыре тысячи рублей ежегодного дохода, что при тогдашних условиях давало
ему возможность устроить свою жизнь согласно
своим желаниям и потребностям и свободно отдаться политической инаучной деятельности.
Итак, эта «ужасная, невозможная борьба»
окончилась. Даже по прошествии шести лет после
окончания ее он писал: «Я едва могу сам понять,
как мог я один устоять против всех противников
иокончить победой». Эта борьба поглотила цветущие дни первой молодости Лассаля, анауку илитературу лишила, быть может, целого ряда ценных
исследований. Однако жалеть об этом— по меньшей мере бесплодно. Взяв это дело в свои руки,
Лассаль, конечно, не мог думать, что оно продлится
чуть ли не целый десяток лет. Араз начав эту борьбу, он, само собою разумеется, не мог сложить оружия, прежде чем не одержит полной победы.
Юным пылким энтузиастом бросился он вэтот водоворот борьбы, авышел из него вполне опытным,
испытанным пловцом. Если латинская поговорка
утверждает, что «ira facit versum» («негодование
делает поэтов»), то относительно Лассаля можно
с уверенностью сказать, что негодование, вызван-
В. Я. Классен
ное внем всей этой позорной историей, докончило
изакалило фигуру мощного ибесстрашного борца.
Но, рассматривая влияние, которое оказала на ха-
рактер Лассаля эта продолжительная борьба, нельзя
сказать, чтобы оно было особенно благоприятным.
Ряд одержанных им на глазах всего интеллигентного
мира своей страны блестящих побед удесятерил его
сильное честолюбие и чудовищную самоуверенность. Иэта самоуверенность сделается, как мы видим, фатумом всей его жизни. «Что нужно для победы— это смелость, еще раз смелость, всегда иво
всем смелость!»— эти слова Дантона Лассаль как
бы взял девизом всей своей жизни идеятельности.
Глава III
Жизнь в Дюссельдорфе. — Берлин. — «Гераклит
Темный». — Домашняя обстановка. — В кругу
друзей. — «Франц фон Зиккинген». —
«Итальянская война». — Мнимый патриотизм
Лассаля. — У Гарибальди. — Любовь
к Солнцевой. — «Исповедь». — «Лессинг». —
«Система приобретенных прав». — План
собственной газеты. — Борьба прогрессистов
и отношение к ней Лассаля. — «Юлиан
Шмидт». — «О сущности конституции». —
«Что же теперь?» — «Сила и право»
Вслед за годами революции над немецкой землей
воцарилось глубокое затишье. Но не то затишье, какое бывает обыкновенно после бури. Это была мертвая тишина реакции, наложившей свою тяжелую
руку на все источники свободной жизни. После
окончания кампании против графа Гацфельда наступило затишье и в жизни Лассаля. Он перенес
свою жизнь идеятельность из тюрьмы, из зала суда
инародного собрания вученый кабинет исветский
салон. Ввиду участия его в революции 1848 года
ему было запрещено пребывание впрусской столице, а потому он по-прежнему оставался жить
в Дюссельдорфе. Графиня уже более не расстава-
В. Я. Классен
лась со своим избавителем, которого полюбила горячей и нежной любовью матери и страстного
адепта. Зато иЛассаль платил ей той же монетой.
«Я люблю ее любовью сына; ялюблю ее любовью верного товарища по оружию, делившего снею
десять лет борьбы иопасностей. Я, наконец, люблю
ее философской любовью, то есть люблю ее, как самый прекрасный тип человечества, как тип страждущего человечества, как Христа, распятого уменя
на глазах за грехи человечества иКоторого мне удалось сорвать скреста силой моей воли... Яне чувствовал бы себя никогда счастливым, если бы не видел ее также счастливой, довольной, сияющей...»
Так писал Лассаль о своем «друге-матери»
в«Исповеди» любимой девушке. Тут же он говорит одобром влиянии, которое имела графиня на
его характер, «развив внем добрые инстинкты иподавив другие— зверские: страшный гнев, крайнюю
страстность».
Итак, графиня также осталась вДюссельдорфе.
Постоянными посетителями и друзьями дома
Лассаля были, между прочим, поэт Фрейлиграт
иБеккер— участник движения 1848 года, апотом
городской глава вКёльне. Гостеприимный дом его
был всегда открыт для всех гонимых и преследуемых; они находили внем радушный приют, ав его
хозяине— остроумного собеседника, неизменного
помощника иумнейшего советника. Лассаль устраивал частые пирушки, пережил не одно любовное
Фердинанд Лассаль
приключение, предпринимал путешествия в различные страны, между прочим также ив Египет,—
и вообще наслаждался жизнью, как только мог.
Вэто же время он возвратился кдавно оставленной
инедоконченной рукописи— исследованию огреческом философе Гераклите Темном. Годы пребывания в Дюссельдорфе принадлежат, без сомнения,
ксамым спокойным вего жизни.
Но не впокое мог найти счастье тот, кто был
рожден для бурь ибитв. Его тянуло встолицу, где
он по крайней мере мог найти обширный круг влиятельных ивыдающихся людей— лучших представителей науки илитературы, если уснувшая политическая жизнь не даст ему широкого круга
деятельности. Сдругой стороны, нет ничего невероятного ив предположении, что Лассаль благодаря прекрасным связям графини знал уже тогда, что
ввысших сферах Пруссии зреют новые веяния, что
царствованию психически больного Фридриха
Вильгельма IV наступает конец ичто вместе сэтим
сумерки реакции должны уступить место рассвету
и пробуждению к живой политической и общественной жизни. Насколько влиятельны были связи его играфини ввысших сферах, показывают те
известия, которые он сообщал вписьмах кМарксу
в Лондон, вскоре после начала Крымской войны.
Так, 22 февраля 1854 года он сообщает Марксу буквальное содержание ноты, посланной несколько
дней назад берлинским кабинетом вПариж иЛон-
В. Я. Классен
дон, описывает настроение высшего правительства: король ипочти все министры— на стороне
России, между тем как Мантейфель вместе скронпринцем— на стороне Англии, ипередает те меры,
которые приняло прусское правительство на всякий случай. До чего сильна была вЛассале потребность близкого общения с центром умственной
жизни страны— доказывается уже тем, что он иногда тайком, переодетый извозчиком, посещал Берлин. Но этого мало. Он, который еще несколько
лет тому назад ненавистное ему прусское правительство открыто называл «позорнейшим иневыносимым насильственным владычеством», теперь
согласился на то, чтобы влиятельный Александр
Гумбольдт обратился к тому же правительству
спросьбой оразрешении поселиться ему вБерлине. Вправительственных кругах, собственно, ничего не имели против этого, но влиятельные родственники графини Гацфельд желали во что бы то
ни стало воспрепятствовать тому, чтобы она жила
вблизи от них. Они были уверены, что графиня поселится там же, где будет жить ее покровитель, и,
чтобы держать ее подальше от себя, они препятствовали въезду Лассаля в Берлин. Однако Александр Гумбольдт добился этого разрешения усамого короля, и в 1857 году Лассаль переезжает
впрусскую резиденцию. Спустя некоторое время
переселяется туда, как этого и ожидали, также
играфиня.
Фердинанд Лассаль
В Берлине Лассаль закончил свое обширное научное исследование офилософии Гераклита Эфесского, которое и вышло вконце 1857 года вдвух
объемистых томах. Это сочинение доставило ему
огромную популярность и славу в ученом мире,
сразу поставив его вряды лучших ученых исследователей того времени. Однако мнения специалистов об этом труде расходятся. Одни рассматривают это исследование как составившее эпоху
вистории древнегреческой философии, другие, напротив, утверждают, что оно содержит мало такого,
чего нельзя было бы найти уГегеля, что оно представляет собой лишь «иллюстрацию гегелевских
положений гераклитовскими иносказаниями». Но
все, не исключая и оппонентов, единодушно признали, что это — глубокий и серьезный труд. Конечно, справедливо то, что Лассаль предстает здесь
правоверным старогегельянцем, — надо сказать,
что сторонником этой идеологии он оставался всю
жизнь. Материалистическое миросозерцание, родоначальниками которого были его друзья Маркс
иЭнгельс, осталось для него навсегда книгой за семью печатями. Мы это увидим ниже, особенно
вего «Системе приобретенных прав».
Внешний конкретный мир, конкретная реальность: науки, искусства, экономический исоциальный строй ипрочее— все это, на его взгляд, лишь
продукты, воплощение идей, проявление логического трансцендентального духа, акатегории мыс-
В. Я. Классен
ли рассматриваются им как вечные метафизические
«сущности», беспрерывное движение и вечное
развитие которых определяют историю иее содержание. Как видит читатель, отсюда недалеко до метафизики чистейшей воды.
Основная мысль лассалевского «Гераклита»—
это раскрытие вечного процесса мирового движения иразвития, рассмотренного вкачестве основного принципа всего сущего.
«Понятие процесса образования, тождество всеобъемлющей противоположности, бытия и небытия— есть божественный закон. Сама природа есть
только воплощенное проявление этого закона, образующего ее внутреннюю суть: день есть движение,
стремление обратиться вночь, ночь— стремление
обратиться в день; восход солнца— лишь беспрерывный заход ит. д. Вселенная— это лишь видимое
осуществление этой гармонии противоположных
начал,— гармонии, которая пронизывает все сущее
иуправляет им...» («Herakleitos», т. 1, с. 24).
Живой интерес, с которым Лассаль раскрывает
сущность гераклитово-гегелевской философии, становится еще большим, когда он касается этической
стороны учения древнегреческого мыслителя. Уже
вдревние времена,— доказывает Лассаль,— заметили, что Гераклит, поставивший противоположно-
сти начал основным первоначальным принципом,
отрицает противоречия этих начал (т. 1, с. 119). Для
Бога нет добра изла, для Него «все хорошо испра-
Фердинанд Лассаль
ведливо, только люди называют одно справедливым,
другое несправедливым» (т. 1, с. 92),— утверждал
Гераклит, предваряя этим пантеистическое миросозерцание Спинозы. Отдельная личность вступает
всвое существование путем обособления, индивидуализации, посредством отрешения себя от божественного, мирового, всеобщего; ее обособление
уже само по себе составляет несправедливость против общего единства впроцессе непрерывного развития иобразования,— несправедливость, которая
может быть сглажена лишь возвращением отдельной
личности кцелому, общему. Поэтому этика Геракли-
та есть вто же самое время вечно основной принцип
нравственности и сводится к одному положению:
«Самопожертвование ради общего» («Hingabe an
das Allgemeine»). Сэтой точки зрения им осуждаются эгоизм, произвол, надменность ит. п. Поэтому
слава, которая выпадает на долю человека лишь после его смерти, есть истинное бытие человека вего
небытии, продолжение его земного существования,
достигнутое и действительно существующее бессмертие и нетленность человека (т. 2, с. 436). Это
целое, общее нашло уГераклита свое конкретное выражение, воплощение прежде всего вгосударстве.
Мы видим здесь поразительное сходство Гераклита сГегелем. Уэфесского философа, как иу его
берлинского собрата, государство — высшее проявление объективного духа, абсолютная самоцель
(Selbstzweck). У него, как и у Гегеля, государство
В. Я. Классен
есть воплощение свободы каждого вединстве всех.
Гераклит считает государство воплощением «божественного», Гегель, всвоем преклонении перед
эллинским идеалом, называет государство «земным богом». ИЛассаль, конечно, сособенным удовольствием подмечает это сходство, тем более что
это так соответствует культу государства самого
Лассаля. Воодушевление ивера Лассаля ввеликую
миссию государства не только как защитника, но
икак ревнителя права, прогресса икультуры проходит красной нитью через все его ученые труды,
агитационные брошюры и политические речи.
Позднее, в страстной полемике с манчестерцами,
он, как мы это увидим ниже, всвоем преклонении
перед культурной миссией государственной машины хватил даже далеко через край.
Уже из этого краткого изложения содержания
«Философии Гераклита Темного из Эфеса» читателю будет понятно, почему наш мыслитель стаким
воодушевлением истрастностью бросился исследовать философские дебри Гераклита, которого он
считал, как мы уже упомянули, прямым предшественником своего великого учителя Гегеля.
Помимо усиленных научных занятий Лассаль
умудрялся находить время идля всякого рода удовольствий ивеселых развлечений. Для него было
так же легко переменить роль кабинетного ученого
на роль светского человека, изысканно-деликатного кавалера, как удалиться далеко за полночь из
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]