Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Джузеппе Гарибальди. Фердинанд Лассаль. Народные вожди и мыслители
.pdf
Фердинанд Лассаль
разработка той политико-социальной мысли, которая лежит в основе всего современного исторического периода».
«Что составляет внутреннюю причину всякой
современной политической и социальной борьбы?— спрашивает Лассаль итут же отвечает: —
Понятие оприобретенном праве снова подвергается спору, иэтот спор составляет животрепещущую
сущность всех социально-политических междоусобий нашего столетия. Вюридическом мире, вполитике, вэкономике понятие оприобретенном праве
является побудительной силой всех дальнейших
формирований, но где юридическое как частноправовое совершенно отчуждается от политики, там
оно является еще более политическим, чем все политическое, так как оно втаком случае составляет
элемент социальный».
К сожалению, характер иразмеры нашего очерка не дают нам возможности подробно остановиться на этом исследовании, представляющем собой
«гигантский продукт человеческого трудолюбия»,
как выразился однажды сам Лассаль. Поэтому постараемся хотя бы всамых общих чертах изложить
содержание этого труда. Мы укажем как на блестящие стороны, так и на кардинальный недостаток
его, вытекающий, впрочем, не из недостаточной
разработки исследуемого вопроса, а из общего
историко-философского мировоззрения нашего
В. Я. Классен
автора, что, конечно, тем более обязывает нас коснуться этого недостатка.
Отправной точкой для Лассаля служит мысль,
что после Гегеля философия права еще больше удалилась от позитивного права, чем это было до него,
но что вэтом, однако, сам Гегель виноват меньше
всего. Последователи его школы вместо того, чтобы перейти от общих отвлеченных категорий кисследованию реальной жизни, кразработке философии права «в смысле философского развития
отдельных конкретных правовых учреждений»,
позаботились лишь отом, чтобы как можно дальше
очутиться от этой конкретной действительности,
занимаясь лишь повторением давно известного.
Амежду тем от гегелевских логических абстракций,
как иот его философии права, как ивообще от всей
системы его философии духа, не должно оставлять
камня на камне. Единственно вечным достоянием
нашим от всего философского здания Гегеля должны быть лишь основные принципы иметод его построения, то есть рассматривание исторических явлений и фактов как результата совершенно
самостоятельного развития идей идиалектического метода научного исследования. Основная ошибка Гегеля заключается, по мнению Лассаля, втом,
что он берет явления, представляющие собой лишь
преходящий продукт преходящего исторического
духа, как вечные незыблемые истины. Так, вфилософии права он рассматривает собственность, на-
Фердинанд Лассаль
следственное право, договор, семью и прочее как
логические вечные категории, в то время как они
находятся впостоянном процессе изменения, впостоянной причинной зависимости от данного
исторического момента, то есть соответственного
исторического духа данного народа. И действительно, мы видим, что римские понятия о собственности, наследственном праве, договоре, семье
ипрочем совершенно иные, чем древнегерманские,
то есть, другими словами, что «философия права
как принадлежащая к области исторического духа,
не имеет дела слогически вечными понятиями, что
правовые учреждения представляют собою лишь
реализацию исторических понятий духа, выражение духовного содержания различных народов различных исторических эпох, итолько как таковые
имогут быть понимаемы». Что же касается «приобретенных прав», то такими должны считаться
только те права, которые приобретены личностью
посредством собственного действия и воли. Но
и права, приобретенные силой индивидуального
волевого действия, не всегда остаются неприкосновенными ине застрахованы от обратного действия
новых законов, так как личность может своими
действиями или свободным договором обеспечить
себе или другим права лишь постольку ина такое
время, поскольку ипока существующие во всякий
данный момент законы позволяют это. Всякий период времени пользуется полной автономией ине
В. Я. Классен
может быть подчинен или находиться под диктатурой другого периода времени. Итак, единственной
незыблемой основой иисточником права является
общее сознание всего народа, общий дух его. Поэтому, если при изменении этого общего сознания отменяется какой-либо из существующих правовых
институтов, как, например, крепостное право, феодальное право, цехи, право свободной охоты, свобода от поземельных податей ит. п., то тут не может быть и речи о нарушении исторически
приобретенных прав, атакже ио вознаграждении.
Ничто не может объявить себя неприкосновенным
на все времена и вопреки всем принудительным
или запретительным законам.
Все эти воззрения Лассаль проводит по всем
юридическим сферам с блестящей последовательностью иединством. Сэтой точки зрения он подробно анализирует в виде «величайшего примера» римское и германское наследственное право
вего историческом ифилософском развитии. Как
известно, римское наследственное право возникло
из идеи римского народа обессмертии души, является продолжением субъективной воли умершего
ивыражается поэтому главным образом внаследовании по завещанию. Древнегерманское наследственное право коренится в идее семьи, семейной
воле, апотому выражает семейное право на имущество умершего,— право, имеющее законную силу
не только после смерти владельца, но ипри жизни
Фердинанд Лассаль
его, ипотому не основанное на личном завещании.
Внастоящее время все эти устаревшие воззрения
прекратили свое существование, поэтому инаследственное право должно быть изменено. Современный народный дух находит свое выражение видее
о государстве. Современный порядок наследования основывается на «семье как государственном
институте», на «общей воле государства, регулирующего наследство», поэтому не право родства
или право по завещанию, а «регулирование наследства впользу общества» является внастоящее
время естественным правом.
Кому не приходилось изучать это блестящее исследование, тот не испытал на себе всего чарующего
обаяния тонкого, глубокого, диалектического ума
Лассаля, той удивительной легкости, скоторой он
разбирается во всех запутанных исложнейших вопросах права ифилософии, того изобилия глубоких
знаний, той необыкновенной неуклонности и последовательности мысли ипрекрасного изложения
самых абстрактных итемных вопросов науки. Ктому же «Система...» написана сбеспристрастием, которое— при сравнении с«беспристрастием» такого ее критика, как известный профессор Б. Н.
Чичерин (см. статью Чичерина оЛассале в«Сборнике государственных знаний», т. V), — можно
сполным правом назвать «аристидовским». Итам,
где всего этого достаточно, там, куда эти обширные
знания иглубокий аналитический ум проникают,—
В. Я. Классен
там Лассаль достигает своего апогея. Но в том-то
и дело, что всего этого недостаточно, что не во все
сферы проникает его изощренная мысль, отчего
страдают не столько те или другие частности, сколько — весь его труд в целом. Громадная и, скажем
прямо, главнейшая область, которая должна была
бы сделаться основным базисом его философскоюридических исследований, остается для него закрытою книгой. Эта главнейшая область — эконо-
мическая, социальная структура древнего римского
игерманского мира, на почве которой ивыросли их
правовые институты. Лассаль вполне основательно
опровергает основную ошибку Гегеля, доказывая,
что абстрактные категории не суть вечные, неизменные формы, аявляются исторически изменяющимися, преходящими элементами. Но, видя вэтих преходящих формах и изменяющихся началах лишь
проявление исторического духа различных народов,
«реализации исторических понятий духа», он тем
самым останавливается на полдороге. Мы видим
здесь Лассаля, отрешившегося от многих догматов
ортодоксального гегельянства, но не сказавшего ему
своего последнего, самого главного «прости-прощай».
В самом деле, всилу чего римское наследственное право является продолжением субъективной
воли, а древнегерманское — выражает семейное
право и волю? В силу того, отвечает Лассаль, что
в Риме господствующей идеей является «идея
Фердинанд Лассаль
о бессмертии души», что умерший считался еще
присутствующим при домашнем очаге, властвующим над окружающим живым миром иревниво охраняющим свое достояние. Таким образом, для
примирения загробной воли покойного со свободой живых распоряжаться его имуществом римляне создали право завещания, которое всякому дает
возможность назначать живого продолжателя своей воли. Поэтому-то в римском наследственном
праве иотразился «римский дух». Древнегерманское же наследственное право вытекает из «идеи
германской семьи», которая выражает, согласно Гегелю, «нравственное тождество лиц, имеющее своим вещественным основанием уже не установление
субъективной воли, но чувствующееся единство духа или любовь», что внепосредственной форме является тождеством крови. Адля более ясной характеристики различия между римским игерманским
духом он впримечании кэтому кратко формулирует: «Римский дух так относится кгерманскому, как
воля клюбви». Но почему сущность иотличие римского духа— воля, агерманского— любовь? Что
дало «идеям» и«понятиям» исторического духа
такую могущественную силу? Как они развились?
Под влиянием чего эти характерные стимулы потеряли свою силу теперь? На все эти столь важные
инеизбежные вопросы мы уЛассаля ответа не найдем. Мы вертимся вэтих римском и германском
«духах», точно белка вколесе. Ведь эти «идеи»,
В. Я. Классен
«понятия» и«дух» народов образовались на известной материальной почве, среди конкретных
жизненных отношений, которые инужно было исследовать, чего, однако, ни вкоем случае нельзя сделать, глядя на них исключительно сквозь очки юриста или спекулятивного философа. Если бы Лассаль
затронул эту почву, ипритом не слегка, а глубоко
забирающим плугом, иисследовал бы ее составные
части, то эта разработка озарила бы совершенно
новым светом самые затаенные уголки римского
и германского права, объяснила бы осязательно
различие между римским игерманским народным
духом, аЛассаля предохранила бы от той же самой
роковой ошибки, вкоторую впадали прежние философы права ипротив которой он сам же полемизировал вначале своей книги.
Однако нужно сказать ито, что едва ли Лассаль
был бы всостоянии справиться стакой грандиозной работой— по той простой причине, что вто
время, когда Лассаль писал свою «Систему...»,
историческая наука опервобытных идревних народах находилась еще вэмбриональном состоянии,
и притом до такой степени, что в схеме истории
собственности, даваемой Лассалем в«Системе...»,
первобытная община даже не упоминается. Лишь
впоследствии труды Бахофена, Мак-Леннана, Тэйлора, Лёббока ив особенности Льюиса Моргана заложили фундамент этой науки. Морган всвоем гениальном исследовании «Ancient Society»
Фердинанд Лассаль
(«Первобытное общество»), появившемся в1877
году, не только ярко осветил общую картину развития первобытной жизни человечества, но иответил
на все те вопросы, которые предстояло разрешить
Лассалю. В «Первобытном обществе» Моргана
читатель найдет ключ для уяснения вопроса, почему римляне выступили на историческую арену ссовершенно иными понятиями о собственности,
с совершенно иным наследственным правом, чем
германцы времен Тацита. Но если такое решение
вопроса было невозможным вконце пятидесятых
годов, то правильная постановка его была даже
обязательна.
Все эти соображения мы привели не для того,
конечно, чтобы умалить значение исследований
Лассаля, аисключительно сцелью объяснить читателю основное мировоззрение автора, которое отразилось вэтом труде не менее ярко, чем в«Гераклите», и которое всегда было и осталось
идеологическим.
«Система приобретенных прав», атакже «Философия Гераклита Темного из Эфеса» были лишь
подготовительными работами, отдельными камнями целого научного здания «Системы философии
духа», которую Лассаль задумал написать, выработав подробный план этого сочинения еще в1844
году, будучи еще девятнадцатилетним юношей.
Кроме того, он собирался написать «Основы научной политической экономии». Однако ни то, ни
В. Я. Классен
другое сочинение ему написать не пришлось. Политическая борьба иагитация вскоре совершенно
1
поглотила его, рожденного борцом par excellence
.
Прусский король Фридрих-Вильгельм IV, закончивший свой жизненный путь умопомешательством, умирал медленной смертью. Вместе сустановлением регентства началась и так называемая
«новая эра». Ипосле суровой реакции, целых десять лет державшей всвоих железных объятиях Германию, повеяло весенним, свободным ветром.
Принц-регент, поставивший себе целью — пока
еще тайной— ниспровержение австрийской гегемонии, старался привлечь на свою сторону либеральные слои немецкого бюргерства, назначив либеральное министерство. Эта новая политика
также имела целью избавить прусскую монархию
от опеки феодального дворянства.
Лассаль страстно жаждал принять непосредственное участие в политической жизни страны.
Но для этого ему недоставало прежде всего свободной печати. Либеральная пресса, торжествовавшая
легкую победу, доставшуюся либерализму, ине перестававшая доказывать свою лояльность, была ему
далеко не по вкусу. Водном из писем его кМарксу
он так отзывается обо всей немецкой печати: «О,
наша полиция, что бы ни говорили, все же гораздо
более либеральное учреждение, чем наша печать».
Поэтому Лассаль намеревался издавать большой
1
По преимуществу (фр.).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]