Джузеппе Гарибальди. Фердинанд Лассаль. Народные вожди и мыслители

либеральная партия, сложившаяся в«германскую прогрессистскую», успела уже сплотить вокруг се­бя все, что было оппозиционного встране, иимела за собою большинство впрусской палате депутатов иобщественное мнение страны. Общество ссочув­ствием следило за парламентской борьбой, пред­принятой прогрессистами во время так называемо­го «военного конфликта», и возлагало большие надежды на ее успешный исход, на торжество пар­ламентского режима. Эти надежды, как известно, ничуть не оправдались. Немало виноваты были вэтом исами прогрессисты. Не говоря уже отом, что их «конституционная» борьба велась снедо­статочной энергией и смелостью, политика про­грессистов, кроме того, страдала коренным вну­тренним противоречием. Отказывая прусскому правительству вего требованиях средств на реорга­низацию армии— ввиду того, что эта реорганиза­ция только повела бы кукреплению прусского абсо­лютизма ифеодализма,— прогрессистская партия ставила гегемонию Пруссии, то есть той же прус­ской монархии, одним из главных пунктов своей программы. Но нужно сказать, что ив этом проти­воречии она не была последовательна. Она начала стого, что согласилась на единовременную выдачу денег на военные преобразования. Отношение Лас­саля кпрогрессистской партии было следующее. До тех пор, пока рабочий класс еще спал политической спячкой, абуржуазная оппозиция сумела выставить

элементы и доверчивых рабочих, руководимых ими. Когда же влияние лучших демократических представителей прогрессистской партии внутри нее значительно уменьшилось, ввиду все большего ибольшего преобладания принципов «манчестер­ства», и когда обнаружились первые признаки пробуждения пролетариата, Лассаль перешел из выжидательного внаступательное положение.

Первым залпом предстоявшей ожесточенной войны стал известный памфлет против историка литературы Юлиана Шмидта, бывшего вто время главным редактором центрального органа староли­беральной партии «Берлинской всеобщей газе­ты». Несмотря на то что этот памфлет по внешне­му виду носил литературный характер, он тем не менее по духу своему представлял собой политиче­скую полемику. Но это был удар рикошетом. На­правляя свои смертоносные стрелы против «коро­ля влитературе», как Лассаль называл Ю. Шмидта, он имел ввиду всю либеральную партию ив осо­бенности ее прессу. «Если бы мой Юлиан был оди­ноким явлением, ябы не прикоснулся кнему даже щипцами!.. Но он не один, издесь можно сказать, изменяя евангельское выражение: один зван, но много избранных»,— пишет Лассаль впредисло­вии ксвоей брошюре, называя свою жертву точным мерилом определения степени духовного развития старолиберальной партии. Развенчивает иобнажа­ет литературного «короля» вэтом памфлете про-

гической убедительностью указывавшая на самое слабое место прогрессистской тактики, не могла понравиться вожакам партии, алиберальная прес­са, по понятным причинам, совершенно замалчива­ла ее. Нам неизвестно, какой прием встретила эта речь всобраниях, где она была произнесена, но, по­явившись впоследствии отдельной брошюрой, она произвела сильное впечатление на немецкую ин­теллигенцию. Что же касается другого лагеря, то есть реакционных партий и правительства, то эта речь Лассаля пришлась им, разумеется, как нельзя более по вкусу. Не говоря уже отом, что они вней усматривали зарождавшийся раскол внутри оппо­зиционной партии, им, чувствовавшим за собою «силу», была приятна такая трактовка вопроса. В особенности же торжествовала консервативная партия, главный орган которой— «Крестовая га­зета»— осыпала Лассаля комплиментами. Предо­стерегая короля от поползновений либералов на власть, до сих пор принадлежавшую короне, юн­керская партия увещевала его не делать никаких уступок, доказывала, что она— «единственно на­дежная опора трона». Между тем прусское прави­тельство, провозгласив неприкосновенность прав короны на действительное управление страной, производило реорганизацию армии сообразно со своими собственными планами ижеланиями, чем, конечно, еще больше возбуждало против себя об­щественное мнение. Идействительно, новые выбо-

хранения государства и теорией о «пробелах впрусской конституции», правительство продол­жало собирать подати иделать расходы по своему собственному усмотрению. Это было в октябре 1862 года. Спустя месяц Лассаль выступил втех же собраниях либеральных союзов со второй речью осущности конституции, озаглавленной «Что же теперь?», где он доказывал, что все события оправ­дали, а«Крестовая газета», военный министр фон Роон иминистр-президент фон Бисмарк иоткрыто засвидетельствовали справедливость воззрений, изложенных им вего первой речи. Теперь же при­ходится бороться за самый основной пункт парла­ментского режима: за право народа ведать финансо­вые дела своей страны. Все убедились, что средство борьбы, выбранное палатой депутатов, то есть отказ в утверждении бюджета, ни к чему не приводит. Единственное логическое следствие этого— отказ в уплате податей; но теперь к этому прибегать не следует, так как эта мера,— вполне действительная вАнглии, где все реальные факторы силы находятся на стороне народа,— непригодна вПруссии, где все средства организованной силы находятся исключи­тельно вруках правительства. Поэтому Лассаль ре­комендует депутатам заявление того, что есть, видя вэтом «могучее политическое средство». Это за­явление заключается втом, что вПруссии господ­ствует не конституционное правление, а лжекон­ституционализм. Вследствие этого палата должна