Джузеппе Гарибальди. Фердинанд Лассаль. Народные вожди и мыслители

жает ребячества и детской простоты того уровня общественной и государственной жизни назван­ных слоев общества, как эти искусственно-востор­женные мечтания об ушедших ввечность формах жизни». Но даже втех областях, вкоторых тогдаш­няя Германия могла бы, казалось, оказаться на вы­соте, она совершенно отрешилась от живой совре­менности. Литературу заполонили поэтические бредни фантастического и бескровного, как виде­ние, романтизма, проповедовавшего квиетизм инирвану. Философия, после энергичного игуман­ного Фихте, пренебрегала всяким прогрессивным воздействием на непосредственную жизнь, уносясь в заоблачные края мистицизма и седой старины, как это делал Шеллинг, или же парила в лице ее властителя Гегеля вмятежных эмпиреях диалекти­ческого идеализма, спускаясь, правда, нередко ина землю, ксерой действительности, но лишь для то­го, чтобы доказать необходимость и разумность этой «действительности». Вся Германия представ­ляла собой картину общественного застоя, нрав­ственной усталости и малодушия. «Из этой стра­ны,— писал Берне в1825 году,— надо бежать, как бегут от чумы, потому что вам предоставляется на выбор только одно— быть гонимым или гоните­лем, овцою или волком...» Конечно, были ииные люди, активные натуры, жаждавшие действовать и стремившиеся изменить это печальное положе­ние; но эта оппозиция, рекрутировавшаяся глав-