Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Художественный мир новокрестьянской литературы. Монография
.pdf
ГЛАВА ВТОРАЯ. ЦИКЛИЗАЦИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ НОВОКРЕСТЬЯН
графические характеристики. Объединяет романы образ рассказчика,
повторяющиеся оценки будущего страны.
Концепция действительности и человека, совпадающая с крестьянским миромоделированием, приводит к единству форм повествования
в прозе С. Клычкова, представляющей собой смешанный сказ, в котором сказ, ориентирующийся на выражение народного «роевого» сознания, сочетается с «рассказом рассказчика» от третьего лица и
изло-
жением событий всезнающим повествователем.
Главной темой всех трех произведений станет поиск гармонии жизни и истинной веры. Оппозиция лада/разлада, добра и зла, вечная борьба Бога и дьявола за души человеческие, богоотступничество и власть
«князя мира» образуют сквозной сюжет романа. Уже в «Сахарном
немце» выявляются ставшие сквозными темами
трилогии несколько
типов дьявольских соблазнов, которых не выдерживает человек: искушение убийством, «железной цивилизацией», придумавшей машины
для убийства и разрушающей природу, «непомерной плотью» и «неразменным рублем». В результате персонажи превращаются в «святых
чертей», весь мир становится обращенным, а природа гибнет. Тема гибели выражена через характеристику настоящего времени (будущего
для героев) как антиприродного, как «последних времен природы».
Основу клычковского художественного мышления в «чертухинской» прозе составляет мифопоэтическое мировосприятие: «В мире
нет ничего неживого», «Вера человека – весь мир», идея природной
гармонии, воплощением которой становится праведная книга «Златые уста». Это образ утраченной современным человеком природной
библии и Книги Божественного Знания, которое
недоступно человеку с непросветленной душой. Идея «природного лада», «круглого
мира», у которого «нету конца», с одной стороны, вобрала языческое
народное мироощущение, а с другой – явилась своеобразным воплощением концепции соборности А. Хомякова, всеединства В. Соловьева. Сквозными персонажами романов станут леший Антютик,
добрый дух чертухинского леса, выведенный из сферы
зла и противопоставленный нечистому, «черту», а также месяц («лунный чародей»), лунный свет, туман.
31
Т. А. ПОНОМАРЕВА. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР НОВОКРЕСТЬЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
От романа к роману усиливаются сомнения автора в возможности
достижения идеала. В «Сахарном немце» природная гармония еще
мыслится как реальность, в «Чертухинском балакире» заветная книга
становится участником событийного сюжета и один из героев меняет
ее на мельницу. В последней части «чертухинской трилогии» о судьбе
книги неизвестно даже рассказчику, ее сменяет «богонравная
книга»,
которую читают «по памяти», не пытаясь постичь смысл: «Рази ее когда дочитаешь».
В «Князе мира» главной темой становится неразличимость человеком добра и зла, господство дьявола и его верного спутника, «неразменного рубля». Вера в добро, убеждение в неотвратимости Божьего
наказания сохраняет один лишь повествователь, в сознании которого
возникает другая книга – Судеб. По замыслу писателя, в последующих
романах книга «Златые уста» должна была окончательно утратить сакральное значение, превратившись в поваренную книгу.
Эволюции идеала сопутствует изменение поэтики, конкретных
образов, имеющих характер внутрицикловых скреп. В гамме цветов
первых двух романов доминирует голубой, красный, золотой, в «Князе
мира» преобладает серый и
черный.
В раскрытии философских конфликтов трилогии большую роль
играют сказки как внефабульные элементы повествования, вставные
жанры. Сказки выражают идеал праведности и говорят о его искажении в народном сознании. Сказки соотносятся друг с другом и с событийным сюжетом романов. Царство Зазнобы из «рассказки» «Сахарного немца» соответствует образу «разголубой
страны», о которой
мечтает главный герой по кличке Зайчик. Леший Антютик – персонаж
сказки о «праведных старцах» из первого романа – станет героем сюжетной истории о сватовстве Петра Кирилыча в «Чертухинском балакире» и выразителем философии «круглого мира», у которого нет
конца. Мотив «беса в соборе» также объединяет сказочную и мифологическую
романную реальность.
Принцип зеркальной симметрии сказок проявляется, прежде всего, в архитектонике «чертухинской трилогии». Двум «рассказкам»
в первом романе соответствуют две сказки в последнем. Во втором
32
ГЛАВА ВТОРАЯ. ЦИКЛИЗАЦИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ НОВОКРЕСТЬЯН
романе сказка как вставной жанр уступает место сказочности всего
сюжета. Внешнее композиционное подобие отражает образно-тематическое сближение, которое акцентирует изменение народного
идеала. В первом романе Сорочье царство было синонимом «разголубой страны», идеального Счастливого озера. В «Князе мира» царство Премудрой сороки становится царством «неразменного рубля»,
«запродажная» цена которого –
человеческая душа. Власть денег,
безыдеальная действительность раскрывается в повествовательном
сюжете последнего романа.
Таким образом, целостность художественной картины мира в романах С. Клычкова обеспечена фольклорно-мифологическим мировосприятием и системой межтекстуальных отношений, общих образов и мотивов.
Стремление новокрестьян к циклическому единству самостоятельных текстов совпадает с процессами циклизации в русской
литературе, явственно обозначившимися к середине двадцатых годов («Конармия» И. Бабеля, «Партизанские повести» Вс. Иванова,
«Донские рассказы» М. Шолохова» и др.).
Описанный Ю. В. Лебедевым и Л. Е. Ляпиной принцип исторического бытования циклизации применительно к литературе ХIХ столетия сохраняется и в ХХ веке. Он заключается в чередовании
жанровых циклообразующих традиций от эпохи к эпохе. «Помимо
постоянной выработки новых типов цикла, происходит последовательное укрупнение самих этих типов (не по объему, а по масштабности
параметров» [143, 173].
Понятие же литературной эпохи в послереволюционной литературе стремительно сужается до нескольких лет. Циклизация малых жанров в начале 1920-х годов не только
подготовила появление
романа, утвердившегося в середине десятилетия, но и предсказала
циклообразующие тенденции в больших повествовательных жанрах,
что привело, с одной стороны, к созданию романов-эпопей, наглядным примером которых является «Тихий Дон» Михаила Шолохова,
а с другой – циклов романов, о которых говорит творческий опыт
С. Клычкова.
33
Т. А. ПОНОМАРЕВА. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР НОВОКРЕСТЬЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
2.2. «ИЗБЯНЫЕ ПЕСНИ» Н. А. КЛЮЕВА: ТВОРЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ
ЛИРИЧЕСКОГО ЦИКЛА И ФОРМИРОВАНИЕ ЦИКЛИЧЕСКОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ
Цикл «Избяные песни» Н. А. Клюева, посвященный матери поэта – одно из ключевых произведений поэта. В нем впервые во всей
полноте была воплощена концепция «избяного космоса» олонецкого
художника, продемонстрировано мифопоэтическое мышление новокрестьянской литературы. «Избяные песни» состоят из пятнадцати
стихотворений и представляют собой авторский цикл. Его творческая
история свидетельствует о том
, что «Избяные песни» занимают пограничное положение между «запрограммированным» и «незапрограммированным» цикловым образованием, ибо объединение стихотворений произошло, когда часть из них уже была написана и опубликована
как самостоятельные произведения.
К циклу обращаются в той или иной степени все пишущие о Клюе-
ве. «Избяным песням» посвящено несколько специальных работ –
кандидатская диссертация Я. П. Редько [96], глава в книге Э. Б. Мекша,
к сожалению, практически недоступной для современных исследователей [153], статьи Л. А. Киселевой [154]. и О. С. Бердяевой [155].
Неоднократно затрагивалась и проблема циклического единства «Избяных песен». В. Г. Базанов видел его в фольклорной и религиозной
основе [86, 134], Л. И. Киселева – в
мифологическом коде, образующем подтекст стихотворений [154, 103]. А. И. Михайлов полагал,
что объединяющим принципом цикла является плач сына по матери.
По мнению Э. Б. Мекша, «хотя цикл и был непосредственным сыновьим откликом на смерть Парасковьи Дмитриевны», он тем не менее
явился концептуальным обоснованием художественного мира Клюева, его «избяного космоса
с четко выделенным центром – женщинойматерью, являющейся своеобразным мировым древом, поддерживающим равновесие всех элементов мирозданья» [153, 13]. Но несмотря
на анализ циклического единства на разных уровнях стуктуры текста –
мотивном, хронотопическом, символическом, предметном, стилистическом, метафорическом – и отмеченную исследователями длительную
работу Клюева над циклом, проблема становления цикловой целостности, возникновения внутрицикловых содержательных и
формообра-
34
ГЛАВА ВТОРАЯ. ЦИКЛИЗАЦИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ НОВОКРЕСТЬЯН
зующих «скреп» при объединении отдельных произведений оказалась
за пределами внимания литературоведов. Какие смыслы добавляются
при включении в подборку новых стихотворений, как они сопрягаются со «старыми» компонентами текста?
Прасковья Дмитриевна, мать Клюева, умерла в ноябре 1913 года,
а первые стихи из будущего цикла стали появляться в 1914 году.
Как целостное единство «Избяные песни
» впервые были опубликованы во втором альманахе «Скифы» в 1918 году, причем из 14 напечатанных стихотворений Клюева лишь 12 составили подборку «Памяти матери». Но и после этой публикации состав «Избяных песен» менялся.
Полностью цикл с посвящением «Памяти матери» был представлен
во второй книге «Песнослова» в разделе «Сердце Единорога» (1919),
в который, кроме
того, вошла также «Белая повесть».
В оглавлении «Песнослова» были помечены только одиннадцать
стихотворений, очевидно, из-за технических причин, так как в перечне текстов первым номером было обозначено общее заглавие «Избяные песни», а далее счет страниц начинался лишь с девятой. Не были
указаны первые три стихотворения и шестое. При этом
«Лежанка
ждет кота…», «Осиротела печь» (2-е и 3-е) были напечатаны слитно
как один текст. То же произошло с 5-м «Шесток для кота» и 6-м сти-
3
хотворением «Весь день поучатися правде твоей»
. Последующие пе-
репечатки цикла в составе различных сборников Клюева были ориентированы на «Песнослов», но уже без такого рода ошибок.
И тем не менее в берлинское издание «Избяных песен» издательства «Скифы» (1920) Клюев включил только 12 стихотворений из цикла.
Книгу открывала «Красная песня», за ней шел «Февраль», а затем отдельным
разделом без посвящения были напечатаны «Избяные песни», дополненные (без обозначения нового раздела) двумя стихотворениями «Судьба старуха нижет нить» (1915) и «Рыжее жнивье» (1915),
уже известными читателям.
Выскажем предположение, что снятие посвящения могло быть
обусловлено желанием автора, чтобы цикл воспринимался в первую очередь не как поминальный, а как воплощение философии
3
Нумерация стихотворений указывается в соответствии с завершенным вариантом цикла.
35
Т. А. ПОНОМАРЕВА. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР НОВОКРЕСТЬЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
«избяного космоса», ибо в этот период главным содержанием поэзии Клюева было воспевание крестьянской «белой Индии». И два
«нецикловых» произведения этому соответствовали. Отсутствие
же мотива памяти может быть одним из объяснений, почему позже
они не включались в цикл.
Последнее прижизненное издание «Избяных песен» было в сборнике Клюева «Изба и
поле» (1928). В письме к М. Горькому он сетовал, что «в книге не хватает девяноста страниц, не допущенных
к напечатанию» [4, 263]. Урезанными оказались и «Избяные песни», не осталось и общего заглавия. Десять стихотворений из цикла
вошли в первый раздел «Изба» с нарушением их последовательности, очевидно, не по авторской воле.
За пределами книги оказались
«Умерла мама – два шелестных слова», «Весь день поучатися правде твоей», «Заблудилось солнышко в корбах темнохвойных…», «В
селе Красный Волок пригожий народ» и завершающее цикл «Ворон
грает к теплу, а сорока к гостям», что разрушило композиционное
и смысловое единство цикла. Причина исключения названных текстов кроется,
по всей видимости, в явных евангельских реминисценциях. К тому же, стихотворение «В селе Красный Волок» с идеологически выверенных позиций воспринималось как идеализация
«кулацкой» деревни, в чем упрекали поэта после публикации поэмы «Деревня» (1927).
Итак, первая публикация трех стихотворений из будущего цикла состоялась 1914 году. Стихотворение «Осиротела печь» (3-е)
с посвящением «Памяти матери» было напечатано в четвертом
номере «Ежемесячного журнала» В. С. Миролюбова, который
еще в 1908 году в «Нашем журнале» опубликовал статью Клюева
«В черные дни (Письмо крестьянина)». «Вешние капели, солнопек и хмара» (14-е) и «Ворон грает к теплу, а сорока к гостям», завершающее цикл, появились в
пятом номере «Северных записок».
Уже в начале первого напечатанного стихотворения из будущего
цикла тема смерти и мотив осиротелого дома переходят в тему
жизни и преодоления смерти через включенность в природный
кругооборот:
36
ГЛАВА ВТОРАЯ. ЦИКЛИЗАЦИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ НОВОКРЕСТЬЯН
Осиротела печь, заплаканный горшок
С таганом шепчутся, что умерла хозяйка,
А за окном чета доверчивых сорок
Стрекочет: «Близок май, про то, дружок, узнай-ка! [8, 234].
Восприятие бытия в единстве смерти и рождения, мотив торжества
живой жизни станут смысловым центром всего цикла.
Смерть маркирована словосочетанием «умерла хозяйка». Образ
хозяйки обусловливает появление предметных деталей крестьянс
кого дома и обихода. Вещи олицетворяются, дом-изба переживает
сиротство после смерти хозяйки: осиротела печь, заплаканный горшок / С таганом шепчутся; вихрастая мочалка тоскует. Прием антропоморфизма характерен для всего цикла и говорит не только о фольклорной традиции, но и усвоении Клюевым опыта модернизма, с его
взаимообусловленностью состояния лирического
героя и предметно-
го мира.
Ключевыми образами стихотворения, которые входят в мотив весеннего возрождения природы, являются птицы как вестники весны –
сороки, снегири, дятел, галка, воробей, журавли, последние служат
также посредниками между земным и небесным мирами. Вообще,
по подсчетам исследователей, в поэзии Н. Клюева встречается 98 названий птиц. Клюевский звучащий мир
, как и в поэзии Есенина, рас-
крывает полноту бытия.
Знаковой приметой пробуждения природы становится солнце: «на
солнце вылез крот», «в окне кудель лучей». Конкретное значение –
солнце как примета весны – переходит в символическое, образ солнца
во всем цикле знаменует торжество жизни, а цикловой сюжет определяется борением мотивов света и
темноты, дня и ночи, жизни и смерти. В первом опубликованном стихотворении жизнеутверждающая доминанта связана лишь с природным бытием. Мир-дом только мечтает
о солнце и утраченной гармонии: «теперь бы <…> в окне кудель лучей
и сказка без конца». Осиротевшая изба, мир вокруг нее – пространство
темноты, образом которой заканчивается стихотворение:
-
Насупилась
изба, и оком оловянным
Уставилось окно в капель и темноту [8, 235].
37
Т. А. ПОНОМАРЕВА. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР НОВОКРЕСТЬЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Темнота в стихотворении, как и во всем цикле, осмысливается двояко – в прямом, «природном» значении (описывается вечер, сумерки,
ночь) и в переносном как характеристика состояния души лирического
героя и осиротевшего дома. Пейзажные описания прямо проецируются на мирочувствование героя, что может свидетельствовать о влиянии
символизма, прежде всего поэзии А. Блока.
Переплетение
мотивов света и тьмы характеризует и другое стихотворение Клюева 1914 года. Это обнаруживается уже в первой
строке:
Вешние капели, солнопек и хмара…
Хмара, то есть туча, облако, темнота, на первый взгляд, преобладает во всем тексте. Но его эмоциональный фон связан с тишиной,
покоем, гармонией избяного уклада:
Тихий, мерный ужин,
для ночлега лавка,
За оконцем месяц – божья камилавка,
Сон сладимей сбитня, петухи спросонок,
В зыбке снегиренком пискнувший ребенок [8, 244].
Мотив избяного лада как утверждение победы жизни над смертью
служит объяснением, почему Клюев поместит это стихотворение предпоследним в завершенном цикле. Символический образ пискнувшего
снегиренком ребенка, который не имеет никакой автобиографической
подосновы, усиливает
этот мотив.
Обретение гармонии в «Вешних капелях» проявляется и через упоминание «Херувимской песни»:
От печного дыма ладан пущ сладимый,
Молвь отшельниц-елей: «Иже херувимы!..»
Как известно, во время пения Херувимской песни на Литургии
совершается Великий вход, который «олицетворяет Вход Господень
в Иерусалим: Иисус идет на Свое страдание. Это победа,
которая дается Господу через видимое поражение, это принятие на себя через любовь и смирение всех грехов мира с тем, чтобы этот мир был спасен»
[156]. За смертью следует воскресение.
38
ГЛАВА ВТОРАЯ. ЦИКЛИЗАЦИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ НОВОКРЕСТЬЯН
Победа над смертью – главная тема последнего стихотворения цикла, опубликованного также в 1914 году. Автор прибегает к «отрицательному» приему усиления: переречисляются одиннадцать народных
календарных бытовых примет, среди которых семь предсказывают
несчастья или утраты. Заключительные строки не отменяют смерть
в земном мире, но преодолевают ее упованием на Спасение и Божью
помощь:
примет к мертвецу, но про них не теперь –
Семь
У лесного жилья зааминена дверь,
Под порогом зарыт «богородицын сон», –
От беды-худобы нас помилует он [8, 145].
«Сны Пресвятой Богородицы» – это неканонические молитвы,
духовные стихи, которые читаются на всякие случаи жизни и служат оберегом. На Русском Севере «богородицын сон» использовался
заговор “на дом” с традиционной “закрепкой” – “аминь”, отсюда
«как
у Клюева и изображена “зааминенная” дверь» [153, 36]. Э. Б. Мекш
считает, что «заговорная возможность духовного стиха «Сон Богородицы» возникла как христианская антитеза языческому чародейству,
связанному с сон-травой» [153, 37]. Если сон-трава, по языческим поверьям, предсказывает спящим добро и зло, то духовный стих
-оберег
ничего не предсказывает, а имеет охранительную функцию. У Клюева он является также отсылкой к образу Богородицы как заступницы
и покровительницы Руси.
В. П. Гарнин полагает, что к 1914 году относится еще одно стихотворение «Избяных песен» – «От сутемок до звезд». Основанием для такого утверждения служит лист с автографом
стихотворения «В суслонах усатое жито», датированный августом 1914 года,
на котором Клюев перечислил тексты, подготовленные им для публикации в журнале «Заветы». Среди них значится и «От сутемок
до звезд». Публикация не состоялась, так как журнал был закрыт
[4, 869]. А стихотворение увидело свет только во втором альманахе «Скифов» (1918). Тональность текста,
мотив осиротелого дома,
одиночества также могут свидетельствовать в пользу гипотезы
В. П. Гарнина.
39
Т. А. ПОНОМАРЕВА. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР НОВОКРЕСТЬЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Итак, общая концепция жизни/смерти, ставшая основой цикла «Избяные песни», существовала в художественном сознании поэта уже
в 1914 году: смерть человека как сиротство человека и дома-мира и ее
преодоление через сопричастность Небу, идею христианского Спасения. Живительная сила христианства была главным творческим импульсом Клюева. Однако в первых созданных стихотворениях
цикла
идея соразмерности крестьянского бытия, образ «избяного космоса»,
который рождался у Клюева в эти годы, о чем свидетельствовал сборник «Лесные были» (1913), присутствуют еще в «зародыше», не прорисован и облик «умершей хозяйки». С этим будет связана дальнейшая работа поэта над структурой цикла, в котором образ матери станет
сопрягаться
с образом Богородицы.
В конце 1914 года у Клюева уже сложилась идея единства стихов,
посвященных памяти матери. Он извещает В. С. Миролюбова: «Вскоре пришлю Вам “Избяные песни”» [4, 869]. И в январе поэт отправляет
стихотворения, созданные, по мнению В. П. Гарнина, в 1914 году, написав издателю: «Шлю Вам “Избяные песни”. Радостно бы увидеть
их
в “Ежемесячном журнале”. Песни немногословные и потому желательно бы их напечатать в одном № в указанном порядке, который имеет
мысль и, по-моему, обостряет впечатление» (подчеркнуто мной. – Т. П.)
[4, 869]. И весной 1915 года в третьем номере «Ежемесячного журнала» появляется подборка из трех стихотворений уже с общим посвящением «Памяти матери» – «Лежанка ждет кота», «Хорошо ввечеру
при лампадке», «Бродит темень по избе» – 2-е, 7-е, 10-е в цикле. Это
свидетельствует о том, что в сознании поэта подборка воспринимается
как смыслообразующее единство, скрепленное «общей мыслью» (концепцией) и общим «впечатлением» (формой). Единство закреплено
и общим авторским заглавием.
Я. П. Редько отмечает
, что песня, как и причеть, «могут рассматриваться в качестве жанровых источников “Избяных песен”, но их жанровое своеобразие ни к одному из них не сводится» [157]. Семантика
названия отсылает не к словесно-музыкальному произведению, малому лирическому жанру, а к эпическому сказанию, античной или средневековой эпической поэме. С древним
эпосом клюевский цикл связы-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]