Художественный мир новокрестьянской литературы. Монография

преданиях. В немецкой традиции они братья, в русских духовных сти­хах Феодор является отцом Егория.

В «Сахарном немце» образ всадника на коне соотносится с Апока­липсисом и служит предсказанием наступления «последних времен». Автор описывает Чагодуй, через который проходит железная дорога, как город во власти черных сил. Крест на колокольне похож

мифологический – богатыря, «выезжающего на долгогривом коне, с бурыми яблоками по бокам и на крупе. Простым грешным глазом его и не заметишь. <...> Конь легонько коснется копытом земли и отворит ключи и потоки...»

В народном православии Георгий, один из почитаемых святых, вы­ступает как воин и защитник скота. С праздником Егория совпадает охранительный обряд, имеющий целью защитить скот. В этот день стадо обходили с иконой Георгия, служили водосвятный молебен, жи­вотных кропили святой водой и хлестали вербой, освященной в

скорее психологией восприятия современного читателя, прошедшего мощную художественную «обработку» Серебряным веком русской литературы, когда многие художники, творя свою мифореальность, обращались к народному творчеству. И интертекстуальные схождения в литературе ХХ столетия обусловлены не только литературными вли­яниями, но и общим источником мифообразов и сюжетов, который об­наруживается в народном искусстве и фольклорном

В системе мотивов, связанных с иконографией в творчестве Н. Клюева и С. Клычкова 1920-х годов, значимыми являются моти­вы исчезновения благодати в мире, десакрализации, богооставленно­сти и ухода святых с иконы. Мотив ухода святых в поэзии Н. Клюева

не обойден вниманием литературоведов. Наиболее подробно он рас­сматривается в книге В. Лепахина «Икона в русской художественной литературе» [195]. Иконография С. Клычкова исследована в меньшей степени [204]. Сопоставление мотива ухода святых с иконы в творче­стве двух художников позволяет уточнить некоторые аспекты их фило­софско-эстетических исканий.

кинуть икону в наказание за тяжкие грехи людей. Такие примеры встречаются и в древнерусской словесности. В поэзии Клюева по­добному мотиву, который появляется у поэта

вместе с исчезнове­нием революционной эйфории, предшествуют мотивы деикониза­ции Руси, превращения «невесты-России» в «обольщенную Русь: «Неудачна на Бога охота, Библия дождалась пинка» («Проснуться с перерезанной веной...»), «Ненавистна борцу лампадка, филаре-

Икона «Неопалимая Купина

гического характера, которые исполнялись преимущественно во вре­мя святочного колядования и спровождались рефреном: «Виноградье, виноградье красно-зелено!». Виноград у славян был символом богат­ства, благополучия и любви, а у восточных славян еще и символом новобрачных, поэтому в тексты виноградий включались венчальные и свадебные

«Виноградье со калиною» в «Погорельщине» сопутствует теме чужого губительного начала, вторгающегося в светлый мир Сиговца, мотиву «гиблой вины народа», который поддается чарам «ядовитаго прилога диавольскаго».

кровавыми слезами; Проня видит смертный сон о нашествии змей, под крылом прилетевшего лебедя Сильвестр нашел «грамоту» – пре­дупреждение: «Готовьтесь к смерти».

Знамения начинают сбываться. Вечность «рая прекрасного» стано­вится смертным годом: не стало резчика Олехи», кружевницы Прони, «в тот год уснул навеки Павел». Он, «переплавив сердце в краски», успел написать

есть икон Спасителя, Богородицы и святых – покровителей крестьян­ского мира) отразились реальные события, когда, не желая покориться патриарху Никону, в котором они видели Антихриста, старообрядцы сжигали себя.

Сиговец становится царством хаоса. Возникают картины­«заставки» наоборотного мира. Ушла из озера рыба, наступает вели­кий мор. Народ, который отвернулся

, и эпоха коллективизации, и каторга, ссылки ре­альных и мнимых кулаков («прикован к тачке рыбогон»). И наконец, смерть деревни объясняется победой железа: «Горыныч с Запада пол­зет по горбылям железных вод».

чтобы когда-нибудь воссиять в своей нетленной красоте: «Святая Русь, тебе и каторжной молюсь». «Души икон» воз­неслись в Царствие небесное, но Россия не может остаться без помо­щи небесных сил. Разочарование в реальной действительности соче­тается с верой в победу духовного идеала, что и получило отражение в финале «Погорельщины». Русь

У Клюева он становится мифологическим «городом белых цветов» на Индийском помории и является вариантом его страны Белой Индии, воплощенной в его творчестве. Белая Индия восходит к фольклорным сказаниям об «Индейском царстве», которые были распространены на Руси еще до «Хожения» Афанасия Никитина и встречались в были­нах и духовных стихах. Обозначение поморье

, посвященный Ее имени. Но Дева Мария ответила: «Идите с радостью. Я буду там с вами». И в тот же миг молящиеся в лиддской церкви увидели на одном из его стол­пов неведомо как появившееся изображение Пречистой с Младен­цем на руке. Образ нетленной вечной красоты, отсылка к святому Георгию, победителю «