Философические письма, адресованные даме

, а только выражение горького чувства, давно истощенного. Я далек от того, чтобы отрекаться от всех мыслей, изложенных в означенном сочинении; в нем есть такие, которые я готов подписать кровью. Когда я в нем говорил, например, что «народы Запада, отыскивая истину, нашли благополучие и свободу», я только перафразировал изречение Спасителя: «ищите царствия небесного и все остальное приложится вам», и вы понимаете, что это не одна из тех мыслей, кото­рые бросаешь сегодня на бумагу, чтобы завтра стереть, но верно также и то, что в нем много таких вещей, которых бы я, конечно, не сказал теперь. Так, например, я дал слиш­ком большую долю католицизму, и думаю ныне, что он не всегда был верен своей миссии; я не довольно оценил стои­мость элементов, которых у нас недоставало, и думаю те­перь, что они намного содействовали сооружению нового общества; я не говорил о выгодах нашего изолированного положения, на которые я теперь смотрю как на самую глу­бокую черту нашей социальной физиономии и как на осно­вание нашего дальнейшего успеха; я не показал, что всеми, сколько есть прекрасных страниц в нашей истории, мы обязаны христианству, — факт, который в настоящее вре­мя послужил бы мне к опоре моей системы. Одним словом, если правда, что в настоящее время, в спокойствии моего духа, я исповедую некоторые из мнений, изложенных тому назад шесть лет под впечатлением тягостного чувства (sentiment douloureux); достоверно также, что много мыс­лей слишком абсолютных, много мнений слишком резких (мною тогда исповедуемых), ныне принадлежат мне толь­ко в таком смысле, как всякий поступок, нами совершен­ный, всякое слово, нами произнесенное, конечно, принад­лежит нам до нашего последнего дня, потому что мы отда­дим в них отчет Верховному Судье, что однако же вовсе не