Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философические письма, адресованные даме
.pdf
Письмо это пролежало у меня на столе несколько дней;
все собирался написать тебе, что еду, еду — вместо того
должен написать, что прежде месяца никак не вижу возможности выехать, тем более что в голове у меня обнаружился рюматизм. Все-таки, уверяю тебя, если минуту найду в себе здоровую, то поеду наверно. Прости, мой милый,
мой жестокий, строгий, великий, бестолковый брат, — постарайся меня пролюбить до моего приезда, а там надеюсь,
докажу, что стою твоей любви. К тому же мне крайняя нужда в твоей любви. Сверх того, любовь — счастье, должно
кого-нибудь любить, а кого же ты можешь любить, если не
меня! Я все-таки лучше всех — для тебя.
Ты с ума сходишь на порядке, — адрес был написан на
тряпке очень обстоятельно, — содрали в дороге, вот все —
никто этому не виноват.
Накопи к моему приезду побольше денег, а где возьмешь не знаю, — надобно будет расплачиваться. Впрочем,
если взять негде, нечего делать, — добрые люди подождут,
один есть долг банкирский, — в 4000, — этому срок чрез
два месяца.
От тетушки здесь не нашел писем — спасибо тебе, что
ты у нее, — очень спасибо.
29 числа
1826
М. Я. Чаадаеву
Нечего делать, надобно тебе написать, что стало мне
хуже, — теперь сижу дома, — доктора говорят, что это может быть кризис, — между тем бьет лихорадка и голова
кружится день и ночь, — но так как бывают минуты здоровья, то надежды не теряю, — а тебя прошу покорно не тревожиться, — но и не сердись за то, что не еду, — сам рассуди, как ехать с вертижами и с лихорадкою? — и в эту пору?
дурные дороги, темные ночи, холодные ночлеги, страх берет и подумать, — особенно в дурные минуты, — а когда
201
. .
чувствую себя полегче, то сей час бы сел да поехал, — больше ничего не желал бы как только силы, чтоб до вас мог
добраться, а там жить с вами здоровому или больному, мне
бы было все равно. Как ни стараюсь себя укрепить, ною по
вас как ребенок. — На прошлое мое письмо, вероятно, отвечать не будешь, на это, сделай милость, нельзя ли ответить поскорей, и главное дело, — что вы намерены с тетушкой делать? Ты глухо говоришь, что вы что-то собираетесь
сделать и что для этого нужно вам знать, когда буду. Милые
мои, простите великодушно, что делать, Бог не велит с
вами скоро увидаться! Через два месяца, хотя б был в горячке, — будьте уверены, поеду, поеду непременно, след., в
мае буду у вас — и поверьте, заслужу всю свою вину.
Извини, что такое лихорадочное пишу письмо, нынче
дурной день, обыкновенно же духом своим довольно доволен, уныния не чувствую, — не знаю, чем заслужил такую
от Бога милость, — как об вас не думаю — покоен совершенно, — а признаться, как вздумаешь об вас, так бросает
в жар, особенно как вспомню, какая я вам помеха и досада. — Прости; неужто не напишешь и теперь ни слова путного, то есть обстоятельного, не утешишь больного?
Если тебе покажется это письмо слишком лихорадочно,
то из этого не заключай, что я очень болен, а только то, что
оно написано в дурной день, — и вспомни, что ты однажды
мне написал два слова: болен, разорен, и готов всех... а всего лучше — прости великодушно, в другой раз напишу получше.
Сделай милость, не сердись, честное даю тебе слово, что
все вины свои, какие есть, заслужу, — дай мне только выздороветь и к вам приехать.
Деньги мне будут нужны недель через шесть, — где
возьмешь, не знаю, — а когда пошлешь, то пошли тем же
манером, как последний раз послал, — вексель пришлите
ко мне aux soins de Mssrs Bossange et comp.
С тех пор как я в Дрездене, от тетушки писем не получал, — попроси у нее извинения, что не пишу к ней; в первую здоровую минуту напишу. Поздравь ее с новым годом.
202
1-го генваря.
М. Я. Чаадаеву
25 апреля.
Письма твои к Ивану и ко мне и вексель в 4000 рублей
получил третьего дня. Не писал к тебе потому так долго, что
был очень болен и вовсе не надеялся выздороветь. Болезнь
моя всякий день усиливалась; к старой присовокупили доктора и здешний климат и разные другие, от которых совсем
было изнемог. Уверяю тебя, что был в таком расслаблении,
телесном и душевном, что точно не был в силах к вам писать. Со всем тем, разумеется, почитаю себя перед вами
очень виноватым; надеюсь, что простите. С месяц как стал
поправляться. Ожидал хорошей погоды и денег от тебя,
чтоб пуститься в путь. Больше писать к вам не буду. Не
знаю, станет ли этих денег; с докторами своими еще не расплатился, а они бесчеловечно дороги. Впрочем, даю тебе
слово выехать через две недели, много через три, — займу
или продам все, что можно будет, — непременно выеду в
начале будущего месяца. Мне очень нужна хорошая погода
для дороги, потому что сделался очень склонен к простуде.
Прости, любезный. Даст ли Бог вас милых увидать!
Тетушке не пишу, а ты скажи ей, что еду и что буду в
конце июня месяца, вашего.
Если есть чем, то Перовскому заплати.
Посылаю к тебе Иванову мещанскую квитанцию; потрудись по ней сделать что нужно, чтоб ему не пришлось платить штрафа, — он также был болен, и теперь плох.
М. Я. Чаадаеву
Погода здесь стоит такая, что никак не мог выехать в то
время, как располагал, то есть за неделю от нынешнего
числа. Кроме желудочной болезни, я стражду катаром; поэтому при холодной погоде пуститься в путь не могу. По времени должно бы давно быть тепло; здесь говорят, что не запомнят такой погоды в мае месяце, — дожди проливные,
203
. .
холод страшный. Всякий день встаю с надеждою, ложусь
без надежды. Что чувствую, что перечувствовал во все это
время, не могу тебе сказать. За то, что не впал в отчаяние,
что осталась во мне надежда вас увидать, — остального
века не достанет на молитвы.
Более двух недель эта погода продлиться не может; чрез
три недели непременно выеду. Денег еще не достал, надеюсь, что это не задержит.
Ты спрашивал, что я кому должен. Когда будут три тысячи рублей, то пошли в Петербург Его превосход. Александру Ивановичу Тургеневу, на Литейной в доме комиссии
составления законов.
Прости. — Тетушке скажи что хочешь, а я не умею ей
ничего сказать. Обоих вас вижу день и ночь перед собою.
15/3 мая. Дрезден.
М. Я. Чаадаеву
25 мая.
Денег не нашел, обещали — не дали, — продать ничего
не могу, да если бы и мог, не стал бы, — расплатившись с
докторами и со всеми, не осталось ни гроша. В болезни своей жил без всякого толку, потому прожил бездну — впрочем, может быть, и без того прожил столько же бы. Несмотря на дурную погоду, про которую вероятно читал в газетах и несмотря на все прочее, то есть на плохое еще состояние здоровья, совсем был готов ехать, — с теплым воздухом
лихорадка прошла, — принужден остаться. Не ругай меня.
Когда пришлешь денег? где возьмешь? Когда вас увижу?
почему надеюсь, какое имею право надеяться?
Если думаешь, что стою сколько-нибудь жалости, то напиши, когда надеешься иметь денег и сколько. Впрочем,
здесь могу прожить сколько-нибудь времени без денег, для
того перехожу сей час в трактир.
Имею предчувствие, что, возвратившись, заслужу перед
вами все то огорчение, которое я вам причиняю, — без этого предчувствия сошел бы с ума.
204
Во всем этом нет ли экзажерации1 и другой дряни, как
то: гипохондрии и пр., сам не знаю.
Во всяком случае, надежда еще есть, след., жить можно.
Если б у тебя были деньги! Если бы ты их сей час прислал!
Н. И. Тургеневу
Дрезден, 6 июня.
Дорогой друг. Ваш брат Сергей только что прибыл
сюда, — мне нечего говорить Вам, как я обрадовался свиданию с братом лучшего из моих друзей, и как я счастлив, что
могу пробыть с ним некоторое время. Здоровье его недурно, — он только что получил письма от Александра, которые доставили ему величайшее удовольствие, тем более что
в них сообщалось, что Ваше здоровье настолько хорошо,
что Вы, по-видимому, не нуждаетесь в Карлсбаде. Он поручил мне сказать Вам, что на этих днях он пошлет Вам письменный совет Крейсига о том, что Вам делать в Брайтоне.
Что касается до меня, мой дорогой друг, то я пишу Вам
всего два слова лишь потому, что имею так много сказать
Вам, что даже пытаться не стану говорить с Вами о чемлибо, кроме того, что мне необходимо было сообщить Вам
Сегодня день почты, и вашему брату некогда было писать.
Будьте здоровы, мой дорогой и достойный друг. П. Чаадаев.
2
.
А. И. Тургеневу
Дрезден, 15 июня.
Ваш брат уже три недели, как здесь, что Вам, вероятно,
известно. Телесно он чувствует себя недурно, но душевных
страданий он перенес много. Мне думается, что Вы сделали
1
От фр. exaggeration — преувеличение (Примеч. М. О. Гер-
шензона.).
205
. .
бы хорошо, если бы приехали сюда; он очень желал бы повидать Вас; он сам поручил мне написать Вам. Крейсиг находит состояние его здоровья сносным; он приписывает
расстройство его нервов болезни, которую он перенес в Неаполе, и неправильному режиму, которому его подвергли.
Он прибыл сюда в состоянии крайнего нервного раздражения; в настоящее время он значительно спокойнее. Ему
предписано брать ванны каждый день, — это принесло ему
большую пользу.
Он доверил мне тайну своей любви к Ольге Пушкиной.
Эта мысль, по-видимому, очень занимает его. Я думаю, что
г-жа Пушкина, так же как и молодая девушка, не имели бы
ничего против этого брака, если бы только они могли быть
уверены, что это чувство не напало на него в зависимости
от того болезненного состояния, в котором он в настоящее
время находится.
Мне нечего говорить Вам, что я не оставлю его и не тронусь с места, пока не получу ответа от Вас. К несчастью,
расстройство моего здоровья и всякого рода домашние заботы мешают мне ухаживать за ним так, как того требует
его положение и повелевает дружба.
Прощайте. Я постараюсь исполнить мой долг; надеюсь,
что Бог пошлет мне на это сил.
Он сообщил мне о всех Ваших делах.
Тревожиться Вам нет оснований, даю Вам в том честное
слово, но приехать Вам надо.
П. Чаадаев.
Я убедил его не писать Вам — это могло бы ему повредить.
А. И. Тургеневу
Дрезден, 17 июня.
Вашему брату лучше, — печальная весть о смерти Карамзина сильно повлияла на него, — в то же время она вызвала спасительный кризис в его умственном состоянии, —
206
я нашел его на другой день почти совершенно поправившимся. — Надеюсь, что когда Вы прибудете сюда, Вы уже
не найдете в нем никаких следов того состояния, в котором
он был еще несколько дней тому назад.
Он хочет, чтобы Вы сообщили г. Жихареву и г-же Нефе-
1
довой
о его брачных намерениях.
Прилагаю список поручений, который он посылает
Вам.
Будьте здоровы, приезжайте. Молитесь Богу, дорогой
Александр, — и будем надеяться.
Он не писал Николаю.
П. Чаадаев
М. Я. Чаадаеву
Брест Литовск. 1 августа
Я здесь живу, мой друг, две недели. Со мною здесь случился странный случай. Приехав сюда, был осмотрен по
обыкновению на таможне, довольно строго; между прочим, взяты были у меня бумаги по обыкновению для пересмотра. По сих пор мне их не отдали. Вероятно, послали в другое место разбирать, а может быть, найдя там несколько писем от Тургенева, препроводили их куда-нибудь
на рассмотрение. Как скоро получу свои бумаги назад,
поеду не останавливаясь в Дмитров. Езды отсюда до вас
шесть дней. Из Дрездена выехал тому полтора месяца назад. В Варшаве по болезни прожил две недели — теперь
здоров.
В Дрездене пробыл лишнее время, за что винюсь.
Прости, мой друг.
П. Чаадаев
1
Правильно: Нефедьева (Примеч. М. О. Гершензона.).
207
. .
1827
С. П. Жихареву (март)
Повергаюсь пред вами, почтеннейший друг, как виновный. Я писал к вам, что в генваре пришлю деньги Тургеневых, надеясь к тому времени успеть заложить имение на
уплату всех своих долгов. Против моего чаяния случилось
затруднение; дело это как-то затянулось; может быть, продлится с полгода. Итак, к сожалению, принужден воспользоваться милостивым позволением наших друзей и вашим
просить вас позволить мне написать вексель. Скажите, любезнейший Степан Петрович, вручителю, как написать.
В Москву приехать никак не мог; обстоятельства не пускают из деревни; когда буду, покамест не знаю. Страх как
тяжело с вами так долго не видаться; делать нечего. Напишите, любезнейший, об себе словечко и об добрых друзьях
наших. Если есть у вас их письмо, то нельзя ли ко мне на
время прислать? Пишу к ним; стану ожидать ответа. Долго
ли-то пробудут в Дрездене, не хотят ли там укорениться;
хорошо бы было, я б к ним поехал. Каков бедный больной?
Что Жуковский?
Извините, любезный, что закидал вас вопросами.
На новый год желаю вам всего настояще хорошего.
Обнимаю вас, любезнейший брат, от всего сердца.
Преданный Чаадаев
1829
А. С. Пушкину (март— апрель)
Мое пламеннейшее желание, друг мой, видеть вас посвященным в тайну времени. Нет более огорчительного
зрелища в мире нравственном, чем зрелище гениального
человека, не понимающего свой век и свое призвание. Когда видишь, как тот, кто должен был бы властвовать над
умами, сам отдается во власть привычкам и рутинам чер-
208
ни, чувствуешь самого себя остановленным в своем движении вперед; говоришь себе, зачем этот человек мешает мне
идти, когда он должен был бы вести меня? Это поистине
бывает со мною всякий раз, как я думаю о вас, а думаю я о
вас столь часто, что совсем измучился. Не мешайте же мне
идти, прошу вас. Если у вас не хватает терпения, чтоб научиться тому, что происходит на белом свете, то погрузитесь
в себя и извлеките из вашего собственного существа тот
свет, который неизбежно находится во всякой душе, подобной вашей. Я убежден, что вы можете принести бесконечное благо этой бедной России, заблудившейся на земле. Не
обманите вашей судьбы, мой друг. Последнее время стали
везде читать по-русски; вы знаете, что г. Булгарин переведен и поставлен рядом с г. Де-Жуи; что касается вас, то нет
ни одной книжки журнала, где бы ни шла речь о вас; я нахожу имя моего друга Гульянова, с уважением упомянутое
в толстом томе, и знаменитый Клапрот присуждает ему
египетский венец; по-видимому, он потряс пирамиды в их
основаниях. Видите, что могли бы сделать вы для своей
славы. Обратитесь с воплем к небу, — оно ответит вам.
Я говорю вам все это, как вы видите, по поводу книги,
которую вам посылаю. Так как в ней всего понемножку, то,
быть может, она пробудит в вас несколько хороших мыслей. Будьте здоровы, мой друг. Говорю вам, как некогда
Магомет говорил своим арабам, — о, если б вы знали!
1831
А. С. Пушкину
Что же, мой друг, что сталось с моей рукописью? От вас
нет вестей с самого дня вашего отъезда. Сначала я колебался писать вам по этому поводу, желая, но своему обыкновению, дать времени сделать свое дело; но, подумавши, я нашел, что на этот раз дело обстоит иначе. Я окончил, мой
друг, все, что имел сделать, сказал все, что имел сказать: мне
не терпится иметь все это под рукою. Постарайтесь поэто-
209
. .
му, прошу вас, чтобы мне не пришлось слишком долго дожидаться моей работы, и напишите мне поскорее, что вы с
ней сделали. Вы знаете, какое это имеет значение для меня?
Дело не в честолюбивом эффекте, но в эффекте полезном.
Не то чтоб я не желал выйти немного на своей неизвестности, принимая во внимание, что это было бы средством дать
ход той мысли, которую я считаю себя призванным дать
миру; но главная забота моей жизни — это довершить ту
мысль в глубинах моей души и сделать из нее мое наследие.
Это — несчастье, мой друг, что нам не пришлось в жизни сойтись ближе с вами. Я продолжаю думать, что нам
суждено было идти вместе и что из этого воспоследовало
бы нечто полезное и для нас, и для других. Эти мысли
пришли мне снова в голову, с тех пор, как я бываю иногда,
угадайте где? — в Английском клубе. Вы мне говорили, что
вам пришлось бывать там; я бы вас встречал там, в этом
прекрасном помещении, среди этих греческих колоннад, в
тени этих прекрасных деревьев; сила излияния наших умов
не замедлила бы сама собой проявиться. Мне нередко приходилось испытывать нечто подобное.
Будьте здоровы, мой друг. Пишите мне по-русски; вам
не следует говорить на ином языке, кроме языка вашего
призвания. Жду от вас милого и длинного письма; говорите мне о всем, что вам вздумается: все, что идет от вас, будет мне интересно. Нам надо только разойтись; я уверен,
что мы найдем тысячу вещей сказать друг другу. Ваш и искренно ваш всей душою. Чаадаев.
17 июня.
А. С. Пушкину
Дорогой друг, я писал вам, прося вернуть мою рукопись;
я жду ответа. Признаюсь вам, что мне не терпится получить ее обратно; пришлите мне ее, пожалуйста, без промедления. У меня есть основания думать, что я могу ее использовать немедленно и выпустить ее в свет вместе с
остальными моими писаниями.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]