Философические письма, адресованные даме

да гибнет. Желал бы тебе рассказать много чего, но по раз­ным причинам не могу, из коих первая — что не умею: сколько ни брался за перо, ни строки не могу написать. От­гадай, кто этому виноват? ты, мой друг; ты сам бессловес­ное животное и меня сделал бессловесным. Странно и смешно! мараю и поправляю, как будто пишу к любовни­це! боюсь написать вздор, а дела написать не умею. Не смешно ли, например, что пишу к тебе об тумане, как буд­то в Англии ничего нет любопытнее тумана! Чтобы не на­писать тебе письмо пустое и неудовлетворительное, чтоб не завраться, все нужное скажу разом. Я вскоре после того, как написал первое к тебе письмо, бросил свою деревушку и горы и перешел в соседний город Ворзинг; в деревне, против моего чаяния, здоровье мое порасстроилось; в го­роде нашел я доктора, который меня воскресил; рецепты его сохраняю, ими живу: полагаю, что и тебе пригодятся, болезнь наша совершенно одна. Из Ворзинга ездил я в Пор­тсмут и на остров Вайт и по другим живописным местам. При всех этих прогулках, разумеется, тьма разных случаев и подробностей любопытных и забавных; рассказать тебе ничего не умею и лень; мое нервическое расположение, я говорю это краснея, всякую мысль превращает в ощуще­ние, так что вместо выражения я всякий раз нахожу только смех, слезу или жесть. Я по большей части разъезжал по Англии один, без Ивана, и уверился таким образом, что без труда мог бы без него обойтиться; он мне дорого стоит, де­лать нечего! — Я пробыл с лишком месяц в Ворзинге и воз­вратился в Лондон почти здоровым. Полтора месяца как я в Лондоне; все видел, что мог, но не все, что желал. Отправ­ляюсь в Париж и признаюсь, что не без сожаления остав­ляю Англию, этот уголок земли пришелся мне по вкусу; но остаться здесь невозможно, надобно поселиться, без того и дорого, и скучно. — В Лондоне получил я два твоих письма, престарые! В одном пишешь, что совершенно доволен сво­им житьем в Хрипунове и что здоров, как никогда не бы­вал; за эту милую новость тебе, мой друг, спасибо, сто раз спасибо. Тетушка думала, что тебя замучат дела крестьян­ские; а брат Якушкин полагал, что ты там с ума сойдешь от скуки, или женишься, или, по крайней мере, повесишься;

думай, ведь кроме немедленных наслаждений, которые дает такое путешествие, это еще целый запас воспомина­ний, которые остаются на всю жизнь, и даже твоя желчная философия согласится, я думаю, что хорошо запасаться воспоминаньями, а в особенности тому, кто так редко до­волен настоящим. Еще раз, я уверен, что, если ты обдума­ешь это, ты согласишься со мною, но я заявляю тебе, мой друг, что я требую от вас согласия формального и полного, ибо я не желаю во время этого путешествия, о котором я мечтаю, как о празднике, носиться с тяжелой мыслью, что ты не от доброго сердца дал свое согласие. Я обещаю тебе, впрочем, что это в последний раз в моей жизни, что я на­силую тебя. Что касается до времени, то это будет только шесть лишних месяцев, а надо тебе знать, что у меня много времени впереди, ибо знаменитый Галль, краниолог, кото­рый меня лечил, объявил мне, что я проживу целую веч­ность; ты можешь усмотреть из этого, что у меня еще хва­тит времени до моей смерти привести свои дела в порядок и даже исправиться.