Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учителя и дети блокадного города. Учебно-методическое пособие
.pdf
Задание 5. Прочитайте книги о блокаде и Великой Отечественной войне, напишите эссе на тему «Книги, которые нужны моему со вре меннику»; создайте буклет книги о блокаде, которая произвела
на вас сильное впечатление.
Литература
1.
Берггольц О. Ленинградский дневник 1941–1944: стихи и поэмы. —
Ленинград: Изд-во худож. лит., 1944. — 86 с.: ил.
2.
Буров А. В. Блокада день за днем. — Ленинград: Лениздат, 1979. — 480 с.
3.
Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. — Москва: АСТ, 2014. —
829 с.
4.
Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Блокад-
ные заметки 1941–1944 гг. — Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин,
2009. — 184 с.: ил.
5. Комаров Н. Я. Феномен блокадного Ленинграда. — Москва: Кучково
поле. Международный благотворительный фонд «Живая память»,
2008. — 592 с.: ил.
6.
Хаустов Л. Оставляю вам стихи. Стихотворения и поэмы. — Ленинград:
Лениздат, 1982. — 142 с.
***
Обратимся к истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Гитлеровская Германия, ее политические и военные вожди
в ка честве основной цели своего «похода на Восток» ставили уничтожение советского народа [1]. Это была истребительная политика,
направленная против народов СССР, и она четко излагалась в самом
плане фашистского похода на Восток. «…Мы должны, — заявлял
тогда Гитлер, — развивать технику обезлюживания. Если вы спросите меня, что я понимаю под обезлюживанием, я скажу, что имею
в виду устранение целых расовых единиц…» [10]. Эта идея явно
владела мыслями Гитлера, по крайней мере, он повторял ее снова
и снова. «Перед нами стоит только одна задача — осуществить германизацию путем ввода немцев, а с коренным населением обойтись,
как с индейцами… Нам придется прочесывать территорию, квадратный километр за квадратным километром, и постоянно вешать!
Это будет настоящая индейская война…» [4]. Сначала планировалось уничтожить 30 миллионов славянских граждан. Но это была
11
не окончательная цифра. Предполагалось уничтожить одну треть
советского населения. Для этого был создан массовый аппарат уничтожения со своими приемами по ликвидации военнопленных, жителей оккупированных городов, сел и деревень, в том числе бло кадного Ленинграда. Массовому уничтожению подлежали прежде всего
славяне и евреи, взрослые и дети.
Блокада Ленинграда — 900 дней и ночей. Немцам нужно было
заполучить удобные морские и сухопутные пути для снабжения
своих войск. Им были нужны порты на Балтийском море, включая
Кронштадт и Ленинград. Если бы план немецкого командования
удался, фашистские войска получили бы возможность для удара
по силам Красной армии, прикрывавшей Москву.
10 июля 1941 года фашисты начали наступление на Ленинград.
На подступах к городу в августе прошли тяжелые бои, а 30 августа
немцы перерезали железнодорожные пути, связывающие Ленинград
с остальной страной. Захватив Шлиссельбург 8 сентября 1941 года,
фашистские войска отрезали Ленинград еще и с суши. Так началась
блокада города, длившаяся с 8 сентября 1941 года по 27 января
1944 года. Сообщение с Ленинградом поддерживалось лишь по воздуху и по Ладожскому озеру, по льду которого вывозили людей и везли продовольствие [8].
В работе А. Ю. Павловской «Новейшая историография блокады
Ленинграда (2011–2021): блокадный эго-документ как источник
и ме диум» [11] представлен эго-документ — нелитературный текст,
составленный от первого лица и предназначенный не для публичного озвучивания, а для самого автора текста и близких ему людей.
В конце 2000-х годов в историографии блокады Ленинграда произошел определенный сдвиг, с этого времени в обязательный минимум
любого исследования о блокаде входят эго-документы.
Первые попытки ввести дневники и воспоминания в литературу
о блокаде были предприняты авторами документальной прозы (сборник «Ленинградцы в дни блокады», 1947; С. Варшавский, Б. Рест
«Подвиг Эрмитажа», 1985). Наиболее известным текстом, оказавшим
серьезное влияние на историографию блокады Ленинграда, стала «Блокадная книга» Д. Гранина (1919–2017) и А. Адамовича (1927–1994) [1].
Для ее написания авторы проделали огромную работу по сбору
дневников и воспоминаний ленинградцев — именно эти тексты
стали для них ключевым источником. В «Блокадной книге» введены
12
в оборот ключевые для историографии блокады дневники, например,
дневник архивиста и историка Г. Князева, который был опубликован
в массивном академическом издании в 2009 году. Все это позволило
«рассмотреть вопросы и темы, которые до сих пор остаются актуальными для историографии: трансформация отношений внутри семьи,
стратегии выживания, функции, назначение и жанровые особенности
блокадного дневника, образы городского пространства, досуговые
практики и др.» [11]. Именно эти вопросы в наше время стали ключевыми для историографии блокады Ленинграда.
Одним из основных историографических последователей Д. Гранина и А. Адамовича является Сергей Яров, автор «Блокадной
этики», впервые опубликованной в 2012 году. Основная задача книги С. Ярова — реконструкция норм морали и представлений о справедливости во время блокады Ленинграда [14]. Сам автор видит
новизну исследования в том числе и в его источниковой базе. С. Яров
показывает, что исследование этики и морали в блокадном городе
возможно только при использовании документов личного происхождения: в своей монографии он вводит в научный оборот большое
количество дневников из коллекции Института истории ВКП(б) [17]
и Отдела рукописей РНБ [ОР РНБ. Ф. 1273. Коллекция документов
о Великой Отечественной войне].
Внимание С. Ярова сосредоточено на одном блокадном периоде — «смертном времени» (эту формулировку автор заимствовал
из дневника В. Бианки, до того она не использовалась в литературе).
С момента публикации книги этот период закрепился в историографии именно под таким наименованием. Это период со второй половины ноября 1941 до марта 1942 года — время, которому соответствуют самые низкие нормы выдачи продовольствия и наибольшая
смертность за весь период блокады. Автора интересовала фиксация
в эго-документах форм девиантного поведения (воровство, каннибализм, мародерство и т. п.), рефлексия авторов или людей из их
окружения по поводу этих эпизодов. Основная идея книги заключается в том, что условия жизни в блокадном Ленинграде породили
особую блокадную этику, которая выражалась в специфических
представлениях о морали и справедливости. С. Яров полагал, что
одним из главных условий сохранения морального облика в Ленинграде 1941–1942 годов была «интеллигентность» (впервые эта идея
была выдвинута Д. А. Граниным и А. М. Адамовичем в «Блокадной
13
книге»), которая выражалась в общем уровне культуры человека,
степени его укорененности в нравственных нормах, профессии, положении в обществе и круге общения [14].
Понимание того, что фашистская Германия стремится сломить
сопротивление защитников Ленинграда и овладеть им, определяло
политику нашего государства по спасению жителей города, и прежде
всего детей. Эвакуация их являлась первоочередной задачей советских и партийных органов. В конце июня 1941 года была создана
и приступила к работе городская комиссия по эвакуации. 29 июня
исполком Ленгорсовета принимает решение «О вывозе детей из
Ленинграда в Ленинградскую и Ярославскую области» [19]. Предполагалось вывезти около 400 тыс. детей. Председатель исполкома
Леноблсовета Н. В. Соловьёв 28 июня 1941 года в своей телеграмме
председателям райсоветов указывал: «Немедленно приступите к организации размещения детей. Подготовьте помещения всех школ,
клубов, изб-читален, красных уголков и других общественных организаций. Используйте все свободные частные дома, также за счет
уплотнения колхозников, служащих… примите все меры к организации питания…» [7, с. 18–19].
Для приема детей в райсоветах создавались комиссии в составе
заведующего районным отделом народного образования, заведующего райздравотделом и секретаря РК ВЛКСМ. С 29 июня по 6 июля
1941 года в 17 районов области было вывезено 163 811 человек [7].
Наибольшее количество детей вывезли в Тихвин (12 237), Пестово
(15 762), Мошенский сельсовет (13 980), Любытино (11 003), Малую
Вишеру (10 711) и т. д. По данным Ленгороно, в Ленинградскую
область вывезли 166 403 ребенка, в том числе ясельного возраста —
18 673, дошкольников — 58 957, школьников — 88 772 [7, с. 571].
Однако отсутствие достоверной информации о положении на фронте и замыслах врага привело к серьезным просчетам в определении
места эвакуации детей. Уже в эти дни над некоторыми районами
Ленинградской области нависла угроза захвата наступающими немецко-фашистскими войсками, а эвакуация туда детей продолжалась
до 2 июля. Вражеская авиация уже бомбила железные дороги, связывавшие Ленинград со страной. Попадали под бомбежки и эшелоны с детьми [2]. В связи с этим эвакуация в районы Ленинградской
области была прекращена, а городская комиссия спешно приступила к реэвакуации детей в безопасные районы. В это же время обе-
14
спокоенные родители спешно отправились за своими детьми. Скопление большой массы людей на железнодорожных платформах
привлекало внимание немецких летчиков, и они во время своих
налетов разрушали пристанционные пути, бомбили составы при
погрузке детей. Так, на ст. Лычково только 18 июля 1941 года был
убит 41 человек, в том числе 27 детей, и ранены 29 человек, в том
числе 21 ребенок [7, с. 31–40].
На протяжении всех блокадных лет с повестки дня не снимался
вопрос об эвакуации детей. Оргбюро ЦК ВКП(б) постановлением от
22 августа 1941 года «О детях, эвакуированных из Москвы и Ленинграда» указало, что «для эвакуированных детей до сих пор не со зданы нормальные бытовые условия и не обеспечено их надлежащее
медицинское обслуживание», и потребовало от обкомов, крайкомов
и ЦК компартий союзных республик, наркомпросов республик и наркомздрава СССР принять все необходимые меры для создания нормальных условий жизни эвакуированных детей [6].
Осознавая всю сложность Ленинграда, находящегося в блокаде,
Воен ный совет Ленинградского фронта неоднократно принимал постановления об ускорении эвакуации населения в значительном
количестве, чтобы в городе оставалось как можно меньше нетрудоспособного и тем более детского населения. Так, Военный совет
фронта своим постановлением от 6 декабря 1941 года обязал эвакуационную комиссию (т. П. С. Попков) с 10 декабря 1941 года начать
эвакуацию населения из Ленинграда по трассе «Ваганово — ст. Заборье» и довести число вывозимых людей к 20 декабря до пяти
тысяч в сутки. Начальник тыла фронта генерал-майор Ф. Н. Лагунов
обязывался производить движение автотранспорта по твердому
графику, обеспечив перевалочные и питательные пункты: первые —
в Ваганове, Ерёминой горе и Заборье; вторые — в Кобоне, Сясьстрое,
Паше и Радогоще. Все взрослые получали в сутки 400 г хлеба, дети
также получали по 400 г хлеба и два раза в сутки горячее блюдо (суп,
щи). Эвакуация детей из Ленинграда продолжалась в течение всех
лет блокады.
Дети эвакуировались в разные регионы большой страны. Десять
тысяч детей из Ленинграда и Минска были эвакуированы в приволжский город Хвалынск Саратовской области. Здесь их приняли
несколько детских домов и баз отдыха, создавая уют и уделяя внимание. Воспитатели и учителя К. Н. Малявская, В. П. Торопов,
15
В. М. Белозёрова, А. А. Спирина, С. М. Щеглова, М. П. Кузнецова
и многие другие делали все, чтобы помочь юным душам пережить
свои беды, побороть одиночество, подготовить их к жизни. И многие
из них достигли в последующем значительных вершин, став учеными, врачами, учителями, юристами [12].
Эвакуация в первый труднейший блокадный год проводилась
с использованием всех возможных средств: железной дорогой, водным транспортом, ледовой дорогой через Ладожское озеро, авиацией,
походным, пешим порядком… В период с 29 июня 1941 года по
15 апреля 1942 года был эвакуирован всего 1 295 100 человек [9,
с. 301–305]. Половину эвакуированных составляли дети и учащиеся
ремесленных училищ. На маршрутах следования работали специальные детские приемники, которые подбирали беспризорных детей
и впоследствии отправляли их в места назначения. Несмотря на
значительный вывоз населения, в Ленинграде продолжали оставаться около 1 млн человек, в том числе более 150 тыс. детей в возрасте
до 15 лет. В 26 районов области было эвакуировано 446 354 человека, в том числе более 208 тыс. детей [7, с. 32–34].
Продовольственное положение в городе оставалось чрезвычайно
сложным. Уже 4 декабря 1941 года в докладной записке заведующего Свердловским райздравотделом Л. Корсаковым в Ленгорздрав
указывалось, что «в амбулаторных учреждениях, а также в стационарах района встречаются больные с явлениями общей слабости,
наличием отеков лица и конечностей и даже истощение в разной
степени, по-видимому, на почве недостаточного питания и усиленной
работы» [9, с. 276].
Обстановка требовала принятия незамедлительных мер. 29 декабря 1941 года горисполком принял решение о создании стационарных
лечебно-питательных пунктов. Тогда планировалось организовать
городской стационар на 400 коек, районные — по 200–300 коек и на
17 крупнейших заводах — 1380 коек. Горисполком 30 декабря утвердил нормы питания (в том числе хлебный паек — 350 г), а 8 января
1942 года постановил на базе госпиталя № 108, располагавшегося
с конца октября 1941 года на третьем, четвертом и пятом этажах
гостиницы «Астория», организовать городской стационар повышенного типа [9, с. 590].
7 февраля 1942 года Военный совет Ленинградского фронта ввел
новые, повышенные нормы продовольственного снабжения на фев-
16
раль для детских учреждений на одного ребенка. Для домов малюток
и интернатных групп детских яслей: мясо — 1 кг, жиры — 0,87 кг,
яйцо — 15 шт., сахар — 1,2 кг, чай — 10 г, кофе — 50 г, крупа и
макароны — 1,5 кг, хлеб печеный — 7,5 кг, мука пшеничная — 0,3 кг,
сухофрукты — 0,2 кг, молоко сгущенное — 1 кг, мука картофельная — 0,15 кг. Для дошкольных детских домов и интернатных групп
детских садов нормы мяса были увеличены на 200 г, жиров — на
200 г, сахара — на 300 г, хлеба печеного — на 1,5 кг. Для школьных
детских домов продовольственные нормы также были несколько
увеличены [9, с. 226–227].
Внимание и заботу о детях проявляло и областное руководство.
13 ноября 1941 года Леноблисполком принял решение об организации детских столовых для питания детей, нуждающихся семей,
красноармейцев и партизан. В соответствии с ним в Парголовском,
Всеволожском и Слуцком районах и городах Сестрорецке и Ораниенбауме открывались специальные детские столовые для питания
детей. Общий контингент детей, питающихся в столовых, составлял
3500 человек. В месяц на одного ребенка полагалось по нормам закладки продуктов: крупы или макарон — 1800 г, масла — 300 г,
муки — 180 г, сахара — 210 г, мяса — 200 г [7, с. 191–192].
Наряду с проверками состояния питания в рабочих столовых уделялось внимание и столовым детских садов. Так, в феврале 1943 года
в Ленинграде были проведены широкомасштабные проверки продовольственных и промтоварных структур. Это касалось распределения
промышленных товаров и продовольственного снабжения. Совместные бригады ответственных работников советских и партийных
органов города выявили массу злоупотреблений, и прежде всего таких, как расхищение, разбазаривание, обвешивание, обсчет, завышение контингентов питающихся и др. Например, в детском саду № 6
Октябрьского района повар только за один день обворовала детей на
2,3 кг рисовой каши, 240 г сыра, 250 г хлеба, 400 г конфет и на 100 г
сливочного масла [15]. Наименование этих продуктов убедительно
свидетельствует о том, что власти города предпринимали все меры
к тому, чтобы улучшить питание детей. И это в то время, когда доставка продуктов в город была еще значительно затруднена. В это же
время местная пищевая промышленность производила ряд продовольственных товаров из различных смесей и суррогатов, например:
колбаса мясорастительная, студень из белковых дрожжей, паштеты
17
и колбасы из белковых дрожжей, молоко солодовое, сметана казеиновая, котлетная масса из соевого шрота и белковых дрожжей, желе
из водорослей, фарш из рыбных отходов и т. д. [16].
28 февраля 1943 года было принято совместное постановление
Ленгорсовета и бюро ГК ВКП(б), определившее целый ряд мер по
устранению выявленных грубых нарушений в продовольственном
и промтоварном снабжении; начальник Управления милиции, военный прокурор и другие ответственные лица обязывались провести
расследование и передать дела для рассмотрения в суд.
На протяжении всей блокады перед органами власти Ленинграда
стояла одна из сложных задач — предупреждение детской беспризорности. 7 января 1942 года исполком Ленгорсовета принял специальное решение № 59 «О борьбе с детской безнадзорностью» [3].
Райисполкомам предлагалось усилить внимание и заботу о детях,
лишившихся родителей, обеспечить направление их в детские дома,
назначение патронажа, опеки и проведение других мероприятий по
предупреждению и ликвидации безнадзорности детей. В соответствии
с этим решением были созданы 17 новых детских домов (по одному
в каждом районе города, в Октябрьском — два) [19]. Однако в связи
с резким увеличением осиротевших детей были открыты еще 23 дома
с общим контингентом 5550 человек. К марту 1942 года число детей
в 98 детских домах достигло 14 300 человек [9, с. 344].
В Ленинградской области на 1 июля 1944 года насчитывалось
44 детских дома, в которых проживали 3770 детей; при этом 16 детдомов были открыты в освобожденных районах. С образованием
Новгородской и Псковской областей от Леноблоно отошли 23 бюджетных детских дома с количеством детей 3800 человек и 5 колхозных детских домов (250 детей) [7, с. 557–562].
Б. П. Белозёров отмечал, что горисполком ответственно отнесся
к этой серьезной работе и определил ряд организационных мероприятий:
• создание при исполкомах районных советов комиссий по борьбе
с детской беспризорностью и безнадзорностью;
• создание сети детских приемников НКВД;
организация оперативного информирования РОНО о каждом
•
случае беспризорности и безнадзорности ребенка;
• создание широкой сети детских домов для детей школьного воз-
раста;
18
•
направление подростков, в первую очередь оставшихся без родителей, в ремесленные училища и школы ФЗО; широкое привлечение работников РОНО с участием комсомола, медработников,
а также актива домохозяйств к проведению сплошных проверок
по домам для выявления беспризорных и безнадзорных детей [2].
Для местных органов власти особое значение в работе по сохра-
нению детей и подростков имело постановление СНК СССР № 75
от 23 января 1942 года «Об устройстве детей, оставшихся без родителей, и об усилении борьбы с детской безнадзорностью». На основании данного постановления Ленгорисполком 13 февраля того же
года принял решение «Об устройстве детей, оставшихся без попечения родителей», которым обязал председателей исполкомов райсоветов до 25 февраля в каждом районе города создать детские
приемники-распределители НКВД на 100–150 коек [20]. Со дня их
открытия и до конца 1942 года через них прошли 26 750 детей. Детские приемники были полностью укомплектованы педагогическими, медицинскими и техническими работниками и оборудованы
необходимым инвентарем и посудой.
В городе, как и в стране, количество беспризорных и безнадзор-
ных детей в целом продолжало расти. Поэтому с 22 сентября 1942 года
НКВД СССР разрешил повсеместно за счет местного бюджета открыть детские комнаты милиции и вводить в них штатные должности инспектора и его помощника.
А 23 января 1943 года СНК СССР принял постановление «Об уст-
ройстве детей, оставшихся без родителей, и об усилении борьбы
с детской безнадзорностью», которым обязал органы советской
власти организовать работу по выявлению таких детей и созданию
для них необходимых жизненных условий. Наряду с другими органами, выполнением этой задачи занималось НКВД СССР. В соответствии с принятым постановлением Управление НКВД по Ленинградской области (УНКВД ЛО) организовало данную работу и по стоянно держало ее на контроле.
7 февраля 1943 года был издан приказ «О мерах по усилению
борьбы с детской беспризорностью», обеспечивающий выявление
беспризорных и безнадзорных детей, организацию систематических
обходов мест их возможного пребывания; требовавший возобновить
при отделениях милиции работу детских комнат, обеспеченных необходимым санитарным минимумом. При этом осуществлялась
19
тщательная фильтрация задержанных детей, и тех из них, которые
не имели родителей, направляли в ближайшие детские приемникираспределители [21].
Циркуляром УНКВД ЛО № 21 от 20 июня 1943 года ответствен-
ность за борьбу с детской беспризорностью и безнадзорностью,
устройство детей, оставшихся без родителей, возлагалась на начальников районных отделов НКВД ЛО. Особо отметим, что во всех
приказах и циркулярах по вопросам борьбы с безнадзорностью
детей подчеркивалась необходимость проявления к ним отеческого
внимания, заботы и доброты.
В целях усиления борьбы с растущей в условиях войны беспри-
зорностью органами внутренних дел регулярно проводились мероприятия по выявлению и определению в соответствующие организации безнадзорных детей до 16-летнего возраста. Основными
направлениями такой работы являлись: 1) совместный с общественностью обход сотрудниками милиции мест скопления детей; 2) работа патрульных и постовых по изъятию детей в процессе осуществления патрульно-постовой службы; 3) выявление безнадзорных и
беспризорных детей участковыми уполномоченными на обслуживаемом участке; 4) задержание детей специальными детскими пикетами милиции в процессе проведения операций; 5) обнаружение
безнадзорных детей путем обхода квартир, работы в очагах поражения и др.
Число выявленных и задержанных беспризорных и безнадзорных
детей постоянно росло, мест для их содержания было недостаточно.
СНК СССР 15 июня 1944 года принял постановление № 12825-р,
которым обязал органы НКВД организовать дополнительные детские
комнаты при городских отделах милиции и при отделениях транспортной милиции. Транспортным отделениям НКВД Октябрьской
железной дороги предписывалось силами железнодорожной милиции:
а) организовать выявление и изъятие беспризорных и безнадзорных
детей на вокзалах; б) провести сплошную проверку вагонных парков
и других железнодорожных сооружений, а также проверку поездов.
Все задержанные дети после проверки подлежали направлению
в детские приемники-распределители НКВД [13].
Деятельность органов внутренних дел по ликвидации детской
беспризорности и безнадзорности в годы войны заключалась в выявлении и изъятии безнадзорных детей с улиц и из других обще-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]