Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университетская реформа 1863 года в России. Учебное пособие
.pdf
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 273
Образование чиновников-администраторов, которые имели бы основательные научные и технические сведения, особенно важно для обширного Русского государства, которое именно нуждается в людях,
способных не только хорошо и честно управлять по установленным
законам различными областями его, но и отыскивать и разрабатывать
богатые производительные силы в этих областях, теперь совершенно
еще неведомые и не тронутые. Искусные, ученые юристы, при всем
своем знании законов, еще ничего не сделают в этом отношении.
III. ФАКУЛЬТЕТЫ.
1) План преподавания.
Принимая в соображение изложенные нами выше замечания, мы
считаем лишним подробный разбор всех кафедр. Если государственнохозяйственный или камеральный факультет не учредится, то, в таком
случае, означенных в проекте кафедр вполне достаточно; но если наше
предложение возбудит сочувствие и осуществится на деле, то придется, как мы уже заметили, учредить несколько новых кафедр, и переставить некоторые из помещенных теперь в других факультетах, что,
впрочем, не потребует большого труда. Поэтому мы заметим только
следующее:
1) Непонятно, к чему учреждаются две кафедры по политической
экономии — одна для историко-филологического, а другая для юридического факультета? Достаточно, кажется, и одной, с которой следовало бы соединить и законы благоустройства; если для статистики
нужна особая кафедра, чего, при существовании кафедры по географии, вовсе не следовало бы, то ее, разделив, лучше всего присоединить
к историко-филологическому факультету.
2) За недостатком сведений об отношении Русского государства
к правам церкви, я не могу судить о том, какие затруднения может
встретить ученый мирянин для чтения канонического права? Если таких затруднений нет, то постановление § 17-го, по которому это право
юристам непременно должен читать профессор богословия, необходимо изменить по двум причинам. Во-первых, богослов едва ли может хорошо читать какой бы то ни было юридический предмет. Он
не только не знает специально-юридических терминов и необходимых сравнительных сведений из других юридических наук, но, что
самое главное, в нем не образовано и не развито юридическое мышление и способность юридических доказательств. Чтение подобного
рода будет чуждо слушателям, оно не возбудит ни их любознательности, ни мышления, и, следовательно, нисколько не удовлетворит их.
274 Документальные материалы
По крайней мере, подобные же обстоятельства были причиной того,
что в Германских университетах все попытки богословов читать каноническое право не только не удавались, но и служили для них поношением. Во-вторых, едва ли может быть в интересах самого государства, чтобы все будущие чиновники слушали у духовных профессоров
об отношениях государства к церкви. Церковь во всякое время и во
всякой стране требует того, чего не дает, да и не может дать государство. Между тем церковное право претендует на это и старается защищать свои положения. Итак, откуда же возьмут будущие должностные
лица уясняющие дело сведения, когда они церковное право слушают
у духовного лица, которое, разумеется, постарается сообщить им церковный взгляд на вещи? Говорю, нисколько не преувеличивая, что по
всей Германии раздался бы крик изумления и решительного несогласия, если бы, согласно с проектом, чтение канонического права было
поручено духовному лицу.
3) Замечания на § 20-й, о разделении кафедр между различными
преподавателями, мы выскажем ниже (V, 4, a).
2) Факультетские собрания.
В § 23 постановлено, чтобы в факультетских собраниях заседали
экстраординарные профессора и доценты, хотя последние и не имеют
при этом голоса. Относительно этого постановления мы позволяем
себе указать на высказанное уже нами отношение экстраординарных
профессоров к совету. То же самое, если еще не больше, можно сказать
и об отношении их к факультету. Вопросы о замещении кафедр, или
о повышении экстраординарных профессоров и доцентов начинаются
в факультетских собраниях; поэтому понятное дело, что в совещаниях
и решениях факультетов не должны участвовать те, которых самих касается дело посредственно, или непосредственно.
Затем нужно обратить внимание на § 26. Здесь, между прочим, говорится, что факультетское собрание должно заниматься «рассмотрением и цензурой ученых сочинений и переводов, издаваемых преподавателями университета». Вероятно, место это неверно переведено на
Немецкий язык, а потому и самый смысл постановления понять довольно трудно. Конечно, речь здесь не о цензуре, потому что о ней говорится в другом месте (в § 144-м), тем более что для таких занятий
совершенно бесполезно большое собрание. Но нельзя полагать, чтобы
речь шла здесь и о научной оценке членами факультета авторских трудов. На каком основании факультеты могут подвергать критике форму
и содержание частной работы наставников университета, не имеющей
никакого отношения к их должностным обязанностям? Судьей над
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 275
ними может быть только ученая публика. И какие были бы следствия
подобной критики, когда часто только составители ученого труда могут понимать его, быть знакомы с ним? Разве зависть, тупость, разность мнений не поведет к спорам и самым вопиющим несправедливостям? Мы не преувеличим, если скажем, что подобное постановление
невозможно ни в Немецких, ни во Французских, ни в Английских университетах. Поэтому, если нельзя его совсем выпустить, то необходимо, по крайней мере, подробно выяснить его значение.
IV. СОВЕТ И ПРАВЛЕНИЕ.
Желание — дать совету и правлению истинное и влиятельное значение, вообще заслуживает полной и безусловной признательности. Поэтому мы заметим только следующее:
Во-первых, не мешает вспомнить высказанные замечания о соединении обеих коллегий, а во-вторых, немного изменить постановления
§§ 38 и 39, о годовых отчетах совета. Отчеты эти — превосходное учреждение, и именно потому, что, с одной стороны, заставляют университет сознавать свое положение, а с другой — побуждают предлагать
более обширные планы улучшения и наглядно знакомят с ними подлежащие власти. Но при этом нужно высказываться честно и прямо,
иначе отчеты примут характер сухой летописи и составление их будет
только бесполезным трудом, соединенным с пустой тратой времени.
Между тем и подробное, откровенное изложение недостатков и заявление желаний также невозможно в деловой бумаге, которая должна
читаться перед собранием университета. Если поэтому установленные
в § 39 годичные заседания состоятся, и если в них должна идти речь
о событиях истекшего года, то, во всяком случае, сообщение их будет
ограничиваться одним летописным рассказом, изложение же признанных недостатков и желаемых улучшений должно быть известно только
начальству. Автор этих строк, собственным долголетним опытом при
различных университетах, изучил годовые отчеты обоего рода, и поэтому может судить о полезном влиянии первых и совершенной негодности последних.
V. СОСТАВ УНИВЕРСИТЕТА.
1) Попечитель.
Попечителя вовсе не требует организация университета, примем
ли мы университет за ученую корпорацию, или за присутственное место, а потому попечителей нет ни во Французских, ни в Германских
университетах; в последних, правда, они иногда встречаются в виде
276 Документальные материалы
исключения. Но положим, что отвергать посредничества нельзя в обширном Русском государстве, частью потому, что министерство нуждается в отчетах о течении подведомственных ему дел, частью же потому, что необходимо иметь на самом месте самостоятельное лицо для
наблюдения за исполнением законов и внутреннего порядка. Таким
образом мы ничего не можем сказать против постановления о назначении попечителя.
Впрочем, нельзя отвергать того, что для университета в высшей
степени, и в положительном и в отрицательном отношении, важно то,
кто займет это место. Попечитель, не проникнутый уважением к науке, не внушающий своими духовными дарованиями и образованностью уважения и доверия к себе, не умеющий ни отличить характеристических черт ученого сословия и нередко довольно причудливых
обыкновений и привычек людей ученых, ни снисходительно взглянуть на ошибку учащегося юношества, — во все управление свое не
принесет никакой пользы университету, но, напротив, ляжет на него
тяжело давящим камнем. Но, с другой стороны, мы должны заметить,
что существование такого независимого от ученой корпорации, высшего должностного лица может быть для университета существенно
полезно. Такое лицо всегда может беспристрастно судить об отдельных профессорах, о кафедрах и различных университетских учреждениях, предлагать проекты для улучшения всего университета, пользуясь при этом мнениями как университетского совета, так и отдельных
профессоров. Это же лицо, при своем влиянии, может обращать внимание на молодые таланты, содействовать их дальнейшим занятиям
и т. д., что невозможно для отдельного профессора и даже совета. Но
для того, чтобы быть полезным на этом месте, попечитель должен отчасти обладать охотой и любовью к делу, отчасти же быть и научнообразованным. Теперь спрашивается: нельзя ли найти для этих качеств каких-либо внешних гарантий и выставить их в проекте устава?
Несомненно, что подобными положительными и отрицательными
качествами может обладать лицо академическое, ученое; а потому желательно, чтобы в попечители назначались лица из университета. Но
так как нашего совета нельзя ввести в постановление, то не лучше ли
раз навсегда определить, что для получения попечительского места
требуется полное университетское образование (если угодно, даже
академическая степень). Во всяком случае, правило это исключило
бы из замещения таких должностей лицами военными, вообще следовало бы прекратить замещение гражданских, а особенно ученых
должностей — военными.
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 277
Кроме того, нужно заметить, что §§ 50–60 «проекта устава» мало и
неясно обрисовывают обязанности попечителя. Обязанности и права
его по отношению к университету и министерству, как они обозначены в проекте, могут встретить некоторые недоразумения и быть
оспариваемы.
2) Ректор.
Касательно §§ 61–68 можно сделать только несколько и то второстепенных замечаний.
§ 61 говорит о продолжительности ректорской должности. Ректор,
по постановлениям, меняется каждые четыре года. В Германских университетах ректор меняется каждый год и вреда от этого никакого не
чувствуется. Напротив, через это многочисленные члены совета знакомятся с занятиями первого в заведении лица, принимают участие
в делах университета и изучают их. Кроме того, способный человек
для отправления ректорской должности, пожалуй, согласится прекратить свои занятия, а быть может и лекции — на год; но едва ли он
пожертвует ими на четыре года. Единственным основанием продолжительного занятия ректорской должности может быть его председательство в правлении; но об этом мы уже высказали свое мнение.
В случае непременной необходимости сделать ректором то, а не другое
лицо, необходимо яснее определить позволение о вторичном выборе;
таким образом устранится и это, более кажущееся, чем действительное, затруднение.
3) Деканы.
То же самое, что сказали мы о четырехгодичной ректорской должности, можно сказать и против продолжительности замещения должности деканов. Время, на которое они выбираются, можно еще скорее
уменьшить, так как занятия их проще ректорских. Что деканами факультета могут, под известными условиями, быть экстраординарные
профессора, это в Германских университетах не подлежит никакому
сомнению. Впрочем, выбор их зависит от отношений между разными
степенями университетских преподавателей, о которых мы сейчас будет говорить.
4) Преподаватели.
Так как цветущее или плохое состояние университета прежде всего,
почти исключительно, зависит от деятельности его преподавателей,
которая, в свою очередь, определяется разными постановлениями, то,
конечно, эти последние заслуживают особенного внимания. Прежде
всего мы находим необходимым: а) ближе выяснить систему разделения преподавателей на различные разряды. В § 70 проект различает
278 Документальные материалы
семь разрядов университетских преподавателей, именно: ординарных и экстраординарных профессоров, доцентов старших (магистров)
и младших (кандидатов), лекторов, приват-доцентов и учителей искусств. Таким образом, за исключением даже некоторых учителей искусств, для преподавания наук все-таки остаются пять категорий преподавателей. Такого числа нет ни в одной стране и ни в одной системе
университетов. В Англии существует только один класс профессоров;
кроме них, в отдельных коллегиях, занимаются приватным обучением
младших членов этих коллегий туторы, из числа так называемых fel-
lows. Во Франции тоже только один класс профессоров: они всегда занимают определенные кафедры; кроме них, есть еще так называемые
agrégés — вспомогательные наставники, которые назначаются для исполнения распоряжений факультета, министра, или для каких-либо
исключительных требований. В Германии штатные кафедры занимают только ординарные профессора; экстраодинарные же замещают
на время вакантную кафедру, или, ради почетного звания своего, читают особые лекции по известному предмету; наконец, есть еще приватные доценты, т. е. такие ученые, которые, по собственному желанию, практикуются в чтении лекций. На каком же основании проект
делит преподавателей Русских университетов на 5 категорий? Обещает
ли это деление, не будучи существенно необходимым, хотя какуюнибудь пользу? Решение этих вопросов зависит от тех постановлений, которыми определяются деятельность и занятия этих различных
классов наставников. Но эти постановления — так как проект ясно не
высказывает в каком-либо определенном месте прав и обязанностей,
сопряженных с известной должностью, — нужно собирать из различных глав; и потому не удивительно, что иностранец много в этом случае не поймет или не досмотрит. Но все-таки я так понимаю это дело:
ординарные и экстраординарные профессора в сущности имеют равное положение и значение: и те и другие занимают штатные кафедры
и назначены читать лекции по определенной науке; и те, и другие избираются советом и утверждаются министром, все без исключения
подвергаются баллотировке, составляют членов совета и факультетов; принимают участие в экзаменах и раздаче ученых степеней; и те, и
другие получают штатное жалование (быть может экстраординарный
поменьше). Различие только в том, что только ординарные профессора избираются в ректоры и деканы и по преподаваемым ими наукам
имеют степень доктора, тогда как экстраординарные профессора могут быть и магистрами. Точно так же и доценты, старшие и младшие,
существенно уравнены между собой: они избираются советом на три
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 279
года и утверждаются попечителем, при случае могут занять определенную кафедру, для этой цели могут быть приглашаемы в совет и под
одинаковыми условиями принимают участие в факультетских заседаниях; они получают содержание из университетской кассы и, кажется,
представив положенное сочинение, могут занять вакантную профессорскую кафедру. Различие опять только в том, что старшие доценты
должны быть магистрами, а младшие могут быть кандидатами. В отношении приват-доцентов сделана заметка только о том, какими познаниями должны они обладать, что они избираются и утверждаются
на три года, наконец, что из университетской кассы может быть выдано соответствующее их заслугам вознаграждение или определено
известное жалование. Они читают своим слушателям приватные лекции, но без всякого гонорара. Очевидно, что такое различие только
кажущееся, а не существенное. Экстраординарные профессора, имеющие определенное значение и место, являются теми же ординарными,
и потому различие между ними может быть уничтожено без всякого
вреда. Таким образом, ныне называемые экстраординарными профессорами сделались бы ординарными, и неправильное постановление,
что экстраординарные профессора могут занимать штатную кафедру,
рушилось бы само собой. Если же необходимо различить их по жалованию, то сделать это, по примеру некоторых Германских университетов, очень просто: нужно только ввести два оклада для ординарных
профессоров. То же нужно сказать и о доцентах старших и младших.
Между ними, кроме двух разных ученых степеней, нет никаких отличий; соединяя их в один класс, нужно требовать от них одной высшей степени (т. е. магистра). Вот этот-то класс наставников и может
быть назван экстраординарными профессорами. И почему бы не назвать их так? Предлагаемая перемена в наименовании не только составляет формальное упрощение, но и имеет существенное значение.
Кто знаком с университетскими отношениями, тот знает, что ученый,
имеющий академическую должность, до тех пор, пока стоит в неловком, отчасти ложном, положении, пока не получит степени ординарного профессора. Несмотря на все его старания, будь он в ученом отношении выше того или другого старшего преподавателя, он все-таки
лишен влияния, сопряженного с должностью, и кроме того, зависит
от решений и благосклонности к нему ординарных профессоров. Они
рекомендуют его, отказывают, или удовлетворяют его требованиям,
а быть может, назначают ему и жалование. Такого смешения права
голоса с полной безгласностью, права быть членом совета и в то же
время зависеть от своих сочленов, не должно существовать на деле.
280 Документальные материалы
Такие неправильные отношения весьма вредны. Между преподавателями возникают неприятности, имеющие влияние не только на их домашние, частные взаимные отношения, но и на академические дела.
Человек ученый, но раздражительный и самолюбивый, будет страдать от долгого ожидания, полагая, что ему откажут. Наконец, главное, служба, сопряженная с такими препятствиями, более отталкивает,
чем привлекает. На это последнее замечание должны обратить особенное внимание Русские университеты. Чтобы сделать себе университетскую карьеру, молодой человек, по таланту и познаниям, должен стоять выше посредственности, а такому молодому человеку обширное
Русское государство, в котором еще можно произвести столь много великого, представляет гораздо выгоднейшую и блистательнейшую карьеру в каждой другой службе, или частной промышленной деятельности. К этому нельзя не заметить, что, при отсутствии определенного
жалования и с тем вместе случайных наград, при скромной конечной
цели, которой достигает профессор, и незавидном общественном положении его, академическая служба в России может быть менее привлекательна, чем во всяком другом месте. К этой службе еще могла бы
привлекать способного молодого человека мысль о скором и, относительно легком достижении конечной цели, т. е. ординарного профессорства; но длинный ряд пяти, постепенно возвышающихся ступеней,
разные случайности и неудачи, решительно должны охладить подобное желание. А потому уменьшение числа наставнических разрядов
или категорий и упрощение отношений между ними составляют одно
из существенных условий для постоянного привлечения свежих сил
к академическим должностям, а от этого прежде всего зависит успех
университетской деятельности.
На правильное замещение вакантных преподавательских мест
имеет весьма существенное влияние самый способ назначения. При
этом должно особенно избегать трех крайностей: выбора по старшинству, покровительства слепой лотереи и товарищей, и наконец — незаконного благоволения сверху. В этом отношении, принятую «проектом» систему избрания всех преподавателей советом университета, по
предложению факультетов, с утверждения министра, можно признать
вполне удовлетворительной; впрочем, некоторые частности и тут вызывают сомнение.
а) Определение доцентов и приват-доцентов «только на три года»,
и вытекающая отсюда необходимость нового выбора, с одной стороны, предполагает продолжительную и частую зависимость от поименованных крайностей, с другой — не имеет в свою пользу никаких
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 281
оснований. Прибавим к этому, что новичков часто не избирают, между
тем тот доцент, который не имеет должных знаний и способностей, а
следовательно не может иметь и никаких прав на высшую ученую степень и на дальнейшие профессорские звания, по необходимости, добровольно покинет ученую кафедру (что сотни раз случалось с приватдоцентами в Германских университетах), или же, в крайнем случае,
если ему некуда деваться, то он остается навсегда доцентом и не принесет ни вреда, ни пользы, не имея слушателей. Зачем же обременять
факультеты и совет частыми выборами, которые отнимают только
время, представляя весьма скучные и неприятные занятия? Прусские
университеты имеют такие же постановления о временном только допущении доцентов к преподаванию, и новейшие наблюдения открыли
в этом причину самых неблагоприятных результатов и побуждают
уничтожить все подобные правила.
b) Вообще, при определении доцентов не должно быть никаких
формальностей; доценты не назначаются на профессорские вакантные
места, а только допускаются к чтению лекций в университете, по собственному их желанию. Поэтому, допущение к чтению лекций должно
быть совершенно свободное и должно зависеть только от известных
постоянных условий, заранее определенных. Такими условиями могут
служить: ученая степень, пробная лекция… наконец свидетельство о
нравственной и гражданской безукоризненности. Все остальное необходимо предоставить обстоятельствам; бездарный недолго будет преподавателем: он сам скоро покинет это звание; между тем человек способный, сведущий, трудолюбивый, чувствующий призвание к ученым
занятиям, с течением времени приобретет себе имя и, при открытии
штатного профессорского места, явится в числе первых испытанных
уже кандидатов. Те из Немецких университетов, которые, в допущении доцентов, считаются либеральнейшими и имеют их у себя целые
сотни, ясно доказывают, как мало при этом требуется осторожности,
и что не быть может даже малейшего вреда от такой системы ни для
университетов, ни для государств. Понятно само собой, что, при таких условиях, и речи быть не может о назначении определенного жалования доцентам, кроме тех случаев, когда им поручается надзор за
учащимися. К таким случаям должно относиться постановление § 74.
Трудно решить, пользу или вред принесет, предлагаемая в § 32, закрытая баллотировка, при выборе университетских преподавателей. Конечно, закрытая подача голосов имеет свое преимущество; но, с другой
стороны, не дает ли баллотировка не совсем честным людям возможности следовать личному своекорыстному убеждению, которого бы
282 Документальные материалы
открыто высказать они не посмели? Во всяком случае, вред от закрытой
баллотировки может быть тот, что путем ее недобросовестные люди
очень легко могут прибегнуть к тайным несправедливостям и другим
подобным отступлениям от своих обязанностей. Кроме того, для высшего начальства не только важно знать, сколько голосов высказалось
в пользу известного кандидата, но, в особенности, какие лица подали
за него свой голос. Наконец, не следует забывать и того, что, при закрытой баллотировке, пишутся только одни имена, а не высказываются ни побудительные причины, ни дельные основания, вследствие
которых избирающий пишет то или другое имя. По всем этим причинам, мы, ради общей пользы, отдаем полное предпочтение открытому
избранию.
с) Непосредственное, в известных исключительных случаях, назначение профессора министром (§ 78) есть важное средство в том
смысле, что предотвращает, для собственной пользы университета,
разные пристрастные решения; с другой стороны, это право, предоставленное высшей власти, дает возможность снабдить университетскую ученую корпорацию, принявшую ложное направление,
новыми здоровыми силами. Из-за безусловного права самопополнения погибали не только политические корпорации, но и сами университеты. Итак, власть министра должна иметь свою силу. Тем не
менее, обращая исключение на общее правило, по личным ли интересам вмешательства и протекции, или для целей насильственного
введения в науку известных направлений, мы допустили бы много
злоупотреблений, которые не ограничатся только покровительством
неспособному лицу, но и поведут к ослаблению всего университетского выборного начала. Во всяком случае, то или другое средство
избрания должно иметь место. По нашему мнению, такое средство
мы вернее всего определим, если предоставим самому университету,
при всех обстоятельствах, делать избрание, представляя свои решения на усмотрение министра, который, в случае своего несогласия,
обязывается указать основания, по которым он не утверждает сделанного выбора и, назначая своего кандидата, объяснить, почему он
его предпочитает. К сожалению, подобные мотивы не представляют
безусловных гарантий против произвола и покровительства, а главное — неосуществимы на деле.
d ) Назначать профессорам, после определенного периода службы,
пенсию — не в обычае Немецких университетов. Поэтому плоды такой меры, равно как и результаты нового выбора после каждых
пяти лет, у нас неизвестны из опыта и наблюдений. Но, конечно, это
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]