Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университетская реформа 1863 года в России. Учебное пособие
.pdf
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 263
едва ли что-нибудь изучается и преподается, за исключением классической филологии и математики. Ординарные профессоры вовсе не
составляют отборных ученых; напротив, это лица второго разряда, которые только в исключительных случаях самодеятельно разрабатывают науку. Деятельность университета так мало основывается на его
ученых занятиях, что нередко на профессора смотрят, как на полную
синекуру. Лекции немногочисленны, худо посещаются, по содержанию — до смеха скудны, о систематической же научной полноте и речи
быть не может. Вообще, Английский университет представляет полную, хорошо устроенную и роскошно снабженную всеми пособиями
гимназию, в которой учащиеся получают общее образование. Специальное же образование по отдельным предметам, за исключением
разве богословия, получается в других местах, напр., в Лондонских
гос питалях, или же вполне предоставляется на волю личного прилежания, как это делается у правоведов.
Необходимо самое близкое знакомство с Английской жизнью,
чтобы видеть, что и подобное, с первого взгляда неудовлетворительное, даже вполне неразумное устройство, может иметь свои хорошие
результаты, правда далеко не соответствующие громадным издержкам.
Так, жизни и деятельности Английских университетов необходимо
приписать повсюду распространенное гуманное образование высших сословий и свободу государственных мужей от систематическинаучной односторонности. Конечно, ни одно правительство, даже
имея к тому все средства, не пожелает следовать устройству Английского университета; тем не менее, это устройство замечательно в своем
роде: оно представляет доказательства, что образования можно достигать совершенно иными средствами, нежели какие обыкновенно
употребляются.
3. Французские университеты имеют больше сходства с Немецкими,
чем с Английскими. Так они подразделяются, напр., на факультеты,
в которых читаются для всех открытые лекции по тем наукам, которые
признаны необходимыми; впрочем, и от Немецких они существенно
отличаются.
Самая уже внешняя организация имеет существенные особенности, которых нет у нас. Во Франции каждый отдельный факультет есть как бы самостоятельное учебное заведение, которое, с другими подобными, не составляет одного органического целого, одной
universitas literarum. Часто даже не все факультеты находятся в одном
городе, отчего и речи быть не может об одном общем правлении для
многих, или всех факультетов, об университетском сенате или совете.
264 Документальные материалы
Самая задача, возлагаемая на университеты правительством, неодинакова. Высшие Французские школы не имеют целью изучения науки
для науки, в ее свободном и полном развитии, но образование специалистов по той или другой отрасли человеческих знаний, или деятельности: правоведов, врачей и т. д. (Богословие изучается, собственно,
только в епископских семинариях). Правда, для успешного занятия
такими специальными науками считаются необходимыми предварительные философские и естественные познания, для сообщения которых существуют особые факультеты, но ни философия, ни естественные науки не изучаются специально, во всей их совершенной полноте
и ради их самих. Вообще, во Франции, как выше уже было сказано,
нет университетов в Германском смысле, а существуют специальные
школы для отдельных специальных призваний, в которых и специальные науки читаются не в полном объеме их, а насколько они нужны
для практического специалиста; таковы: école normale для приготовления учителей, école des mines, école polytechnique, école forestière, école des
langues orientales и т. п. Более научное значение имеют лекции, открытые для всех в collège de France, и чтения в ботаническом саду ( jardin
des plantes) и т. д.
Для правильного и успешного образования специалистов по различным отраслям, во Французских высших учебных заведениях существуют следующие постановления. Каждый факультет имеет определенное число профессорских кафедр; каждый из профессоров обязывается
читать только известный предмет, в назначенное время, и предписанное число часов. Вакантные места замещаются путем конкурсов: существуют и так называемые agrégés, или адъюнкт-профессора, избираемые по конкурсу; приват-доцентов нет. Свободы в выборе учебных
занятий для учащихся решительно не существует. На изучение известной науки предписывается определенное число лет (от 4-х до 5-ти),
определяется самое количество лекций — очень значительное, уклоняться от которых не позволяется. К правильному посещению лекций
часто даже принуждают, где есть возможность, и строго соблюдать периодические испытания, которые назначаются для того, чтобы побудить учащихся усваивать себе специальные сведения. Окончательные
или выпускные испытания, дающие право на поступление в государственную службу, производятся также в факультетах. Для занятия известных служебных должностей требуются ученые степени, для получения коих необходимы более продолжительные занятия.
Этот строго систематический и правильно устроенный организм
имеет и свои хорошие, и свои худые стороны. Несомненно, что во всех
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 265
Французских заведениях сообщается однообразное, специальное образование по той или другой науке. Количество лекций, способ чтения их преподавателями, продолжительность университетского курса
повсюду во Франции одни и те же. Установленные испытания побуждают всех учащихся к известной степени уравновешенного прилежания; а определенный срок студенческого курса и последовательное
разделение преподавания различных наук не допускают одностороннего занятия каким-нибудь одним предметом. Понятно, что подобное однообразие в образовании всех кандидатов службы много способствует и однообразию самой служебной деятельности, главным же
образом единству жизни во всей стране. Далее, не следует также упускать из вида, что постановленный законами курс, который преподаватель обязан прочесть в известное время и в известном объеме, не
позволяет ему заниматься посторонними предметами, или вдаваться,
при чтении лекций, в излишние, ни к чему не ведущие мелочи, что
часто случается с университетскими преподавателями в Германии.
Вследствие такого определения курса по времени и по объему, во
Французских университетах невозможны такие лекции, которые бы
на время останавливались, в средине прерывались, или растягивались
и читались в следующем семестре, в котором назначено чтение других
лекций. Причин для возрождения споров или зависти между преподавателями, при таком устройстве, не существует, потому что нет вознаграждения за отдельные лекции (гонорария), и нет конкуренции
между профессорами, которым следовательно нет никакой материальной выгоды заманивать слушателей к себе на лекции различными
непозволительными способами, что случается в Германии. Но, при
всех таких достоинствах, монета имеет и обратную сторону. Прежде
всего, говоря вообще (конечно, за известными исключениями), Французские профессора не отличаются своими научными познаниями
и нравственное влияние их на молодых слушателей незначительно.
Главная причина этого заключается отчасти в том, что профессорское
содержание очень мало, и потому люди даровитые, имеющие всегда
возможность достать себе большее материальное обеспечение, редко
стремятся занять университетские кафедры; отчасти же и в самой системе университетского преподавания и замещения вакантных профессорских мест. В последнем случае существует, правда, конкурс, но
разве он может представлять достаточные гарантии для занятия кафедры лицами знающими и способными, когда при назначении руководствуются часто не достоинством конкурента, а протекцией или
теми или другими политическими видами правительства, или даже
266 Документальные материалы
воззрениями клерикальной партии. Кроме того, возможно ли действительное, энергическое соревнование между профессорами, при
отсутствии свободного приват-доцентства и при обязательном слушании всех определенных лекций? Только медицинские факультеты состоят большей частью из знающих и дельных профессоров:
потому что занятие медицинских кафедр сопряжено с практической
деятельностью в госпиталях, что весьма важно для молодых врачей
и доставляет им большую частную практику. В результате всех этих
обстоятельств оказывается вообще крайняя посредственность университетских преподавателей (здесь мы не разумеем collége de France
и других подобных ему заведений). Для учащихся существующая система, помимо дурных последствий от плохого замещения кафедр лицами малосведущими и малоспособными, имеет еще тот вред, что они
лишены права выбора между разными преподавателями и не могут
располагать своих занятий по своим личным способностям и по призванию. Наконец, все преподавание в этом искусственном организме
отличается каким-то механизмом, который препятствует свободному
развитию сил учащихся. Можно положительно утверждать, и это
не будет пристрастно и несправедливо, что Французские студенты,
в сравнении с Немецкими, имеют более заученного, но зато гораздо
менее основательно и сознательно усвоенного.
Проект устава, составленный для Российских Императорских университетов, представляет смешение Немецких и Французских учреждений и, за исключением внешнего устройства, в главных частях приближается к Немецким. Так, проект требует объединения общего
научного преподавания во внешнем и внутреннем составе, такого же
объединения всех факультетов в форме одной universitas, одного общего высшего начальства, как то попечителя, ректора, совета, правления, частных факультетских советов со своими деканами, наконец —
постепенности (правда, несколько отличной от Немецкой) в ученых
степенях преподавателей и в определении их на кафедры. По образцу
Французских учреждений построено внутреннее обучение и порядок
учения, мы разумеем: ограничение свободы чтения профессора известными предметами, ближайшее определение этих последних, отсутствие конкуренции между профессорами, строго определенный
курс учения, плата денег за слушание лекций в университетскую кассу,
а не отдельно каждому слушаемому профессору, курсовые и выпускные экзамены и т. п. Но есть в проекте и такие положения, которые
носят на себе характер страны; так напр. положения о чинах, ученых
степенях и пр.
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 267
Итак, вопрос теперь в том: верна ли мысль, которая лежит в основании этого смешения? Вопрос этот распадается на несколько отдельных
вопросов. Во-первых: возможно ли и полезно ли смешение двух существенно различных систем? Во-вторых, если допустим эту возможность, то в действительности обещает ли такое смешение что-нибудь
хорошее? Затем возникают два новые вопроса: первый — точно ли Немецкий внешний организм университета целесообразнее и лучше, чем
Французский порядок? второй — действительно ли строго определенная Французская система преподавания заслуживает предпочтения
перед свободой Немецкого учения?
Первый вопрос может и не встретить сильного возражения. Соединение внешнего устройства Немецких университетов со строго
определенной системой Французского преподавания и обучения еще
возможно. Связь обоих не существенная и не неразрывная; а потому
остается только рассмотреть, правильно ли сделано это соединение?
Отдавая во внешнем устройстве преимущество связному организму
Немецкого университета перед Французским раздроблением его на самостоятельные, совершенно разъединенные факультеты, министерство, очевидно, руководствовалось не только потребностями Русского
общества, но и другими, весьма существенными основаниями. При соединении всех факультетов в одном месте и в одно органическое целое — universitas, нет необходимости учреждать нескольких кафедр для
чтения не только одних и тех же общих наук, служащих основанием
для всякого научного образования, каковы: философские, исторические и др. науки: потому что лекции по этим предметам могут посещаться слушателями всех факультетов, но и для специальных наук, необходимых для других факультетов, каковы, напр., судебная медицина
для врачей и юристов, политическая экономия, уголовное и гражданское право и т. п. для юристов и администраторов или камералистов.
Следовательно, в этом случае можно, во-первых, обойтись меньшим
числом преподавателей, что весьма важно при постоянном недостатке
хороших профессоров даже в Германии, и во-вторых — избегается
лишняя трата денег, излишним обилием коих не может похвастаться
ни один университет в мире. Кроме того, при таком соединенном
устройстве университета, вполне возможно согласное взаимодействие
преподавателей всех наук, которые, действуя для одной общей научной цели, будут препятствовать стремлению к односторонности в научных вопросах, что легко случается, когда в одном месте читаются
только одни специальные предметы по одному какому-нибудь факультету. Это же взаимодействие не допустит и пристрастного замещения
268 Документальные материалы
профессорских мест. Долгий и разносторонний опыт показал, что коль
скоро тот или другой факультет умственно начинает падать, что может
произойти от различных причин, то одними своими силами стать на
прежнюю высоту он уже не в состоянии, а для этого нужно содействие
других факультетов. Далее, соединение всех факультетов в одном университете имеет самое благодетельное влияние и на образование молодых людей: предохраняет их от односторонности, показывает им
общность всех наук, особенно в наше время, обогащает их разносторонними взглядами на жизнь, доставляет им возможность меняться
своими мыслями и передавать свои познания. Наконец, устройство
учебных пособий, библиотек, физических, естественных и других кабинетов и собраний существенно выигрывает при чтении всех наук
в одном университете: потому что в этом случае их можно составить
гораздо полнее и ими будет пользоваться гораздо большее число учащихся, чем при существовании отдельных самостоятельных факультетов и в различных местах.
Не так легко разрешить вопрос о внутренней, научной стороне
устройства университетов. Какой системе преподавания отдать тут
предпочтение? Строго определенной и для всех слушающих обязательной, существующей во Франции, или полной свободе чтения и посещения лекций, которая принята во всех Германских университетах? Нет
никакого сомнения, что только при этой свободной системе чтения и
слушания лекций может существовать вполне достойное преподавание наук в наше время и занятие ими по призванию, по личным индивидуальным способностям каждого слушателя. Но и в этом отношении
многое зависит от степени развития и характера различных народностей, и от потребностей той или другой стороны в приготовленных образованных деятелях. Не зная близко России в этих двух отношениях,
мы и не беремся положительно и в подробностях разрешить вопрос,
какая из двух вышеозначенных систем более приличествует Русской
народности, а позволяем себе высказать только несколько общих соображений. Что нужнее для России: чтобы крайнее меньшинство ее
населения могло достигать вполне свободного, высшего научного образования, или чтобы большинство учащихся могло основательно
ознакомиться с однообразно специальным образованием? В первом случае необходимо предпочесть Немецкую систему университетского преподавания, во втором — Французскую. Мне кажется, что не
только Русский, но даже иностранец не затруднится отвечать, что для
России, в настоящее время, Французская система несравненно полезнее Немецкой. Рассматривая беспристрастно возникшую в последние
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 269
годы в России самую разностороннюю деятельность, не трудно заметить, что Российское государство нуждается прежде всего не в ученых
специалистах, а в основательно образованных практических деятелях,
приготовленных к различным родам этой новой деятельности. Кроме
того, при недостаточности общего образования и научной подготовки,
получаемых в Русских общеобразовательных заведениях и в гимназиях, Немецкая свободная система университетского преподавания доставит плодотворные результаты. Молодой человек, без основательной научной подготовки, едва ли сумеет произвольно воспользоваться
полной свободой в выборе научных занятий; верно, что он не будет заниматься серьезно, и впоследствии не сделается ни хорошим ученым,
ни основательным практическим деятелем. По нашему мнению, сперва
следует удовлетворить насущным потребностям, а не гоняться за научной роскошью. Тот же, кто почувствует в себе особенную склонность
к этой роскоши, может испробовать ее и в заграничных университетах,
если, во всяком случае, имеет для этого необходимые средства. Впоследствии, по улучшении и устройстве существенно-необходимых частей обучения, Русское государство, быть может, возьмет потребность
и в собственных учебных заведениях, где бы науки читались в их высшем, современном развитии, и для самостоятельной дальнейшей разработки их Русскими научными деятелями; тогда, конечно, понадобится и другое соответствующее цели устройство этих заведений.
Все вышесказанное позволяет нам сделать следующий вывод: си-
стема университетского устройства, предлагаемая проектом устава,
нам кажется вполне рациональной и соответствующей современным
потребностям России. И потому наша критика, нисколько не разру-
шая целого, может приступить к рассмотрению частностей.
II. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ.
После вышеизложенного нам остается сказать очень немногое о 1-й
главе: «Общие положения». Мы укажем здесь только на следующие три
пункта.
1. Мы предлагаем ниже (V, 4, а) сделать экстраординарных профессоров проекта ординарными. Но так как наше предложение может
и не быть принято, то, на всякий случай, мы считаем нужным сделать
на § 7-й, по которому экстраординарные профессора должны быть
членами университетского совета, некоторые замечания. В проекте
университетского устава нигде не определены ясно и ex professo права
университетских преподавателей, имеющих различные ученые степени и профессорские звания, и хотя экстраординарным профессорам
270 Документальные материалы
назначается место гораздо высшее того, которое занимают эти профессора в Германских университетах, они все-таки, по чину, по своему
званию и жалованию, отличаются от ординарных профессоров. Если
это различие предполагается в проекте, то экстраординарные профессора, в таком случае, не должны заседать в совете: этого требует и
существо самого дела и собственные их интересы. Прежде всего экстраординарные профессора не всегда могут быть беспристрастны при
непосредственном и посредственном участии в определениях и постановлениях совета. По § 35-му, совету предоставляются значительные
права; напр.: избрание ректора, университетских преподавателей, исследование упущений этих преподавателей, исправление их должностей, главное распоряжение учебными и вспомогательными при университете пособиями и заведениями; совет же, по §§ 81 и 83, избирает
профессоров, выслуживших пенсию, на дальнейшую службу и представляет министру народного просвещения через своего ректора об
удалении недостойных профессоров. Во всех указанных нами случаях,
преподаватели, которым предстоит повышение по службе, не должны
заседать в совете, потому что во всех этих вопросах они лично заинтересованы. От удаления ординарного профессора зависит открытие новой вакансии и повышение экстраординарного профессора, а вместе
с этим — и увеличение содержания. Такие материальные выгоды, конечно, могут влиять на решение того или другого из вышеозначенных
вопросов и привести к совершенно неправильным постановлениям.
С другой стороны, и из собственного интереса этих младших преподавателей нельзя желать, чтобы они принимали участие в университетском совете и правлении, потому что, присутствуя в совете, они могут
примкнуть к какой-либо партии и, подачей своего голоса, сделаться
личными врагами тех, которые рано или поздно будут иметь влияние
на их собственное положение. Даже твердые характеры могут пострадать от этого, а люди слабые гибнут безвозвратно. Нам кажется несомненно верным, что в руководители университета нужно принимать
таких людей, которые уже составили себе положение и которые потому не могут бояться худых для себя последствий от расположения,
или нерасположения своих сочленов.
2. Еще решительнее можно возразить против постановления
в § 8-м, по которому правление должно состоять из деканов факультетов, под председательством ректора. Звание декана еще вовсе не обусловливает административных способностей лица; если же
при избрании в деканы принимать в соображение и административные способности профессора, то часто придется жертвовать другими
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 271
необходимыми для декана качествами; если же на них не обращать никакого внимания, то членами правления легко могут сделаться лица,
вовсе к тому неспособные, и в таком случае можно ожидать полного
расстройства дел по экономической и другим, соединенным с нею, частям университета. Я позволяю себе высказать мысль, оправданную
более чем двадцатилетним опытом, что в члены правления нужно выбирать только ординарных профессоров, с исключительной целью
выбора и без отношения к факультету. Но и при таком свободном выборе часто довольно трудно найти между профессорами хороших администраторов. Вообще же не следует выбирать на это место какоголибо особого постороннего начальника: оно раз навсегда должно быть
предоставлено ректору университета. Ректор, будучи достойным наставником, ученым, опытным руководителем в научных делах университета, может понимать и управление кассой, следить за счетной и
строительной частями. Необходимая связь между ректором, как главой всего университета, и советом будет постоянно поддерживаться,
когда первый имеет право, по своему благоусмотрению, посещать заседания правления и быть его почетным президентом. К этому замечанию нужно прибавить и то, что членов правления не мешает избирать
на определенное число лет, но не переменять всех их в одно время,
чтобы удалением всех членов не расстроить разом существующий порядок в делах правления.
3. Число и роль факультетов можно вполне одобрить. Разделение
проектом общего философского факультета, существующего в Германских университетах, на совершенно самостоятельные историкофилологический и физико-математический отделы, должно быть
признано как нельзя более основательным: потому что соединение
в одном факультете таких совершенно несродных отраслей знания повлекло за собой страшно-дурные последствия, напр., при определении
на кафед ры, при испытании на ученую степень и т. п. Нельзя пенять и
на то, что в проекте не назначено богословского факультета, так как
православные церковные постановления не дозволяют Русскому духовенству воспитываться в университете. Однако же мы находим нужным
высказать одно замечание касательно деления факультетов: нельзя ли
завести факультеты для образования чиновников-администраторов
(государственно-хозяйственный, или государственно-научный факультет)? Конечно, здесь не место раскрывать историю спора, который велся в Германии и во Франции о том, нужно ли отделять подобную практически-научную отрасль от юридического факультета. Но
мы не можем не высказать по крайней мере, некоторых положений,
272 Документальные материалы
выяснившихся в продолжение спора. С одним юридическим образованием будущие чиновники-администраторы не достигают тех познаний, которые требуются для их специальной деятельности: им предлагают такие занятия, которых нельзя приложить к делу. Кроме того,
формально-логическое направление ума имеет мало сродства с их
практикой. Посредством сообщаемого в юридическом факультете
краткого очерка некоторых научно-гражданских отраслей знания,
напр., политико-экономической, полицейской и финансовой науки,
с одной стороны, недостаточно достигается цель, так как занятие по
этим наукам в названном факультете делается как бы посторонним и
необязательным; с другой — сумма требуемых знаний превышает силу
и крепость памяти. Отсюда происходит плохое и посредственное изучение всех отраслей. На этом основании, уже издавна, по крайней мере
в некоторых Германских университетах (Тюбингенском, Мюнхенском,
Вюрцбургском) заведены собственно государственно-хозяйственные
факультеты, из которых, сообразно требованиям, образовались два
отделения собственно по управлению (полицейскому, в обширнейшем смысле, и финансовой части). Встретившиеся трудности и отчасти
неудовлетворительные результаты происходят не от учреждения отдельного административного факультета, но из неправильного, чрезмерного требования от кандидатов посторонних, дополнительных
сведений, и по недостатку лекций о гражданском праве и судопроизводстве. Несмотря на это, эти новые факультеты все-таки удержались
и оправдали себя, так что только недостаток денежных средств, частью
же привязанность к преданиям препятствуют учредить их и в остальных университетах. Поэтому мы советуем Русскому правительству
ввести особые административные факультеты во всех своих университетах. Правда, для этого нужны большие средства, но они не будут
обременительны, тем более что кафедры юридического факультета по
энциклопедии законоведения, Римскому и Русскому гражданскому и
уголовному правам могли бы быть общими для студентов обоих факультетов — юридического и административного или камерального;
кафедры же политической экономии, финансового права, строительного искусства и статистики, входящие, по проекту, совершенно неорганически в факультеты: юридический, естественный и историкофилологический, могли бы быть перенесены в административный.
После этого оставалось бы учредить новые кафедры только по вспомогательным отраслям: технологии, сельскому хозяйству, быть может — лесоводству; указать курс этих занятий, назначить экзамены
и определить места службы для окончивших курс в этом факультете.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]