Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университетская реформа 1863 года в России. Учебное пособие
.pdf
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 143
не по одним только научным, но по артистическим, благотворительным и разным другим целям. Так, в Санкт-Петербургском университете, в продолжение многих лет, студенты — любители музыки составляли музыкальный кружок, дававший публичные концерты, сбор
с которых обращался в пользу бедных студентов; с такой же благотворительной целью, позже, образовался между студентами того же университета литературный кружок, издававший сборник из студентских
трудов; так соединяются между собой в небольшие кружки, по разным
побуждениям, как то: по однородности занятий, по взаимной симпатии, по единству происхождения и т. п., студенты всех наших университетов. Но отдельные кружки не то, что корпорация: каждый член
кружка вступает в него свободно, с определенной целью; так же свободно он и оставляет кружок, если цель, с которой он вступил, не достигается в нем. В корпорации же, как в юридической единице, имеющей общие всем права и обязанности, каждый член порабощается
общему духу; в ней люди различных мнений обязываются к одинаковым действиям, преследование одного члена возбуждает противодействие всей массы, оскорбление, причиненное одному, принимается
всеми. Отсюда в обширных студентских корпорациях необходимо возникают столкновения с лицами, не принадлежащими к ним, и с разными местными властями, и в самых корпорациях, без руководителей,
в которых всегда будет недостаток, являются все элементы раздора
между членами, их составляющими. За доказательствами этой истины
ходить недалеко. По этим причинам, мы вполне сочувствуем мерам,
принятым у нас в последние годы, к ослаблению студенской корпорации и заключавшимся в подчинении студентов, вне университета, общей полиции, в сокращении переводных испытаний и в уничтожении
форменной одежды студентов; но находим, однако, что следовало бы
теперь и совсем порешить дело с корпорацией студентской, уничтожив
в университетах все испытания, кроме испытаний на ученые степени, и
сделав университет открытым для всех учебным заведением. Но чтобы
выяснить нашу мысль во всей полноте, мы должны ответить прежде
на дальнейшие возражения, которые уже готовят нам защитники студентской корпорации.
Не в корпорации, говорят они, источник зла, а в том, что, во-первых,
университетское начальство отказалось от покровительства студентам, нуждающимся еще, по молодости лет, в опеке, и от руководства
ими вне университетских стен, и во-вторых, в слабости надзора за исправным посещением студентами профессорских лекций и в ослаблении значения приемных и переводных испытаний.
144 Документальные материалы
При всем уважении нашем ко многим из лиц, разделяющих подобные взгляды, мы никак не можем согласиться с ними, по следующим
причинам:
Не только в столичных университетах, имеющих огромное число
слушателей, но и в провинциальных, едва ли есть какая-либо физическая возможность, для университетской полиции, состоящей из инспектора и трех–четырех его помощников, наблюдать за поступками
студентов, рассеянных по всем концам города. Да и в чем должен заключаться здесь надзор? В беглом обзоре раз в год квартиры студента
(а чаще нельзя). Какие длинные для суждения о студенте можно извлечь из подобного наблюдения? Конечно, самые жалкие и, что еще
хуже, пожалуй, неверные.
Притом, не без основания замечают некоторые, что инспектор и
его помощники, как лица, не принадлежащие к учебному университетскому сословию, поставлены здесь в ложную и несвойственную им
роль воспитателей, а в некоторых случаях и судей. Но положим, что
должность инспектора будет возложена на кого-либо из профессоров,
и из среды профессорской будет образован суд, на обязанности которого будет лежать не только исследование проступков, совершаемых
студентами в университете и вне университета, но и определение исправительных наказаний за эти проступки.
В таком случае, профессор-инспектор сделается непременно дурным профессором, потому что ему, при обязанности такого широкого надзора за студентами, некогда будет заниматься наукой; а в деле
науки кто не идет вперед, тот отступает назад.
Далее, и самый суд профессоров, при такой программе, ему задаваемой, будет завален работой и, главное, войдет, по делам студентским вне университета, в нескончаемую тяжбу с посторонними ведомствами. Но может, конечно, случиться и другое, т. е. дел почти вовсе
не будет, если местные полицейские власти, во избежание скандала
и споров, будут смотреть сквозь пальцы на все проступки студентов.
В таком случае, суд профессорский, в качестве грозы над студентами,
за действия их вне университета, останется одной только формальностью, без всякого воспитательного влияния на молодых людей. Одним
словом, как бы мы ни смотрели на вопрос о надзоре за студентами вне
университета, он кажется нам одной формальностью, неосуществимой
на деле.
По этим причинам, а не по эгоизму, как думают некоторые, весьма
благонамеренные и просвещенные люди, университет должен отказаться от мысли иметь надзор за студентами, с соразмерной ему
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 145
ответственностью за них вне университета, и ограничиться воспитанием своих слушателей посредством науки, и надзором за ними
только в стенах университета. Такой надзор, состоящий в наблюдении
за внешним порядком и благочинием в самом университете, действительно, лучше всего было бы поручать одному из профессоров, по избранию совета.
Скажут, что при устранении университетского начальства от наблюдения за студентами вне университета, может иногда пострадать
невинно какой-нибудь бедный студент: но зато, в большей части случаев, студенты, лишенные возможности становиться под защиту целой
корпорации, будут вести себя осторожнее вне университета и избегать
столкновений с местными полицейскими властями. Ведь студенты хотя
и молодые люди, но уже не дети, и пусть же они, как и все граждане, из
самой жизни почерпают для себя нравственные уроки. Необходимым
следствием такого порядка будут уменьшение студенческих историй
вне университета, развитие большей самостоятельности характера молодых людей, предоставленных самим себе, и образование в них доброй воли, составляющее одну из важнейших задач воспитания.
Нам возразят, что студенты, при таком порядке, могут предаться
праздности, подвергнувшись неразлучным с ней последствиям, и перестанут, пожалуй, посещать университетские лекции.
Может быть, с некоторыми и будет так; но должна ли ответственность за это падать на университетское начальство, если оно не имеет
возможности, даже и при надзоре за студентами, достаточно поверять
их в этом отношении. Все, что профессора могут тут сделать — это внушить молодым людям любовь к науке, хорошим чтением лекций, а
если они не успеют или не сумеют этого сделать, то все принудительные меры напрасны. Вообще, мы думаем, что обязательное посещение
лекций студентами не приведет к желаемой цели. Студент, пришедший
против воли в аудиторию, мало, или даже ничего из нее не вынесет, а
профессор, наполняющий таким путем свою аудиторию, легко обленивается, зная, что как бы он ни читал свой предмет, у него всегда будут
обязанные слушатели. Не страдает ли от такого положения вещей наука? Если же слушатели потеряют, наконец, терпение и выразят порицание профессору, то не будут ли страдать от этого дисциплина и молодые люди, позволившие себе увлечься и сойти с законного пути. Не
проще ли, поэтому, и не выгоднее ли для всех уничтожить всякую обязательность посещения лекций. Тогда в аудиторию пойдут только те,
которые хотят учиться, и худой профессор, оставшись без слушателей,
поневоле должен будет уступить свое место более деятельному и более
146 Документальные материалы
способному. Мы слышали, по этому поводу, такое мнение, что молодые люди, даже и в студентском возрасте, никогда не будут учиться
добровольно, и что поэтому, если уничтожить обязательность, то аудитории останутся пустыми. Позволяем себе не согласиться с этим,
на основании собственного опыта и наблюдения: между молодежью
нашей, и не только нашей, но и везде, много найдется людей, вполне
преданных интересам науки и, ради любви к ней, переносящих даже
тяжкие лишения. Попробуйте поверить этот факт в любом университетском городе, и вы убедитесь в том. Такие люди всегда пойдут на
лекции; будут чаще ходить и многие другие, которых можно обвинять
теперь в лености, если университеты наши усовершенствуются в отношении личного состава профессоров, если все профессора будут носить
не по имени только это высокое звание. Пусть укажут нам, в настоящее
время, хотя одного хорошего профессора, у которого бы не было слушателей, и тогда только мы готовы согласиться, что молодежь наша
равнодушна к учению. В Германских университетах, правда, каждый
профессор, по окончании семестра, отмечает в матрикуле студента, его
слушавшего, исправность посещения им лекций. Но такая отметка служит лишь свидетельством профессора о студенте, и отнюдь не имеет
характера принудительного, потому что от самого студента зависит
выбор, какого профессора ему слушать и в какое время, или и вовсе не
слушать. Притом же исполнение этого правила составляет и там одну
только формальность.
А переводные экзамены, а страх исключения из университета, скажут нам, разве не заставят ленивых студентов заниматься наукой? а
строгие приемные испытания разве не представят достаточного обеспечения в зрелости и развитости университетских слушателей? Ответим на эти возражения.
Строгие приемные экзамены из предметов целого гимназического
курса закроют двери университета для многих, даже и развитых людей, что уменьшило бы влияние университета на общественное воспитание. Неудобство это давно уже чувствовалось, а потому уже
с 1844 года в наши университеты допускаются вольнослушающие, необязанные подвергаться приемным испытаниям. Что от этого произошла только прямая польза, показал продолжительный опыт. Многие
из вольнослушающих с тех пор приобрели ученые степени и, потом,
своей общественной деятельностью оправдали доверие к их доброй
воле и способностям.
Притом, приемные экзамены, служащие удостоверением, что поступающие в университет знают гимназический курс — не дело уни-
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 147
верситетов, а гимназий, которые лучше понимают требования гимназического курса и больше имеют времени производить эти испытания
с должной основательностью. Вместо того чтобы одному профессору,
не обучавшему никогда в гимназии, экзаменовать 300 человек, не
лучше ли будет, если эти 300 человек проэкзаменуются в 20 гимназиях. Ведь и в Германии, в отечестве педагогики, университеты не занимаются приемными испытаниями, а дело это предоставляется гимназиям. Мы предвидим уже на это возражение, что наши гимназии
стоят гораздо ниже Германских, а потому не имеют права на такое доверие. Согласны, что так; но думаем, однако, что мы не можем не доверять им, а должны довольствоваться своим маленьким капиталом,
если у нас нет большого, и стараться только о приращении его. Когда
поднимутся университеты, составляющие наш основный умственный
капитал, то неизбежно за ними возвысятся и гимназии.
Недоверчивость к последним, относительно оценки воспитания,
кажется нам неуместной и потому, что мы, в то же время, доверяем
гимназиям более существенное, то есть самое воспитание.
Да, наконец, и нужны ли вообще приемные экзамены для благосостояния университетов?
В Германии, от поступающих в университет требуется гимназический аттестат; но посещение лекций не воспрещается и всем прочим, не
имеющим такого аттестата; у нас, кроме студентов, есть и вольнослушающие и, как мы уже заметили выше, из этого выходит одно только
доброе. Опасаться, что, с уничтожением требования гимназического
образования от посетителей лекций, университеты наполнятся недозрелыми слушателями, нечего: стоит лишь усилить строгость испытаний на ученые степени и допускать к этим испытаниям только имеющих аттестат о знании полного гимназического курса. Тогда всякий,
до поступления еще в университет, позаботится о приобретении общего гимназического образования, уровень которого не только не понизится через это, как думают некоторые, но еще и возвысится, потому
что, при большей свободе поступать в университет, число желающих
посещать университетские лекции несомненно увеличится, и, следовательно, учащиеся в гимназиях будут иметь еще более побуждений
к прилежному занятию науками. То, что чувствует Западная Европа,
но на что она не может еще решиться, связанная старыми формами, то
может сделать Россия, не связанная вековыми преданиями. Притом же,
нельзя не рассчитывать и на то обстоятельство, что неприготовленный
к слушанию университетского курса сам скоро это почувствует и, от
скуки, прекратит посещение лекций, тем более, что, при уничтожении
148 Документальные материалы
корпорации, для подобных лиц прекратится уже возможность найти
для себя в университете какую бы то ни было деятельность. Мы слышали от некоторых профессоров, что свободное допущение на лекции
всех лиц, без различия, лишит профессора возможности излагать науку с подобающим ей достоинством, что масса слушателей разного образования поставят профессора в затруднение, увлечет его на ложную
дорогу — искательства популярности. Мы не думаем, чтобы это могло
быть так. Профессор, и при такой обстановке, должен иметь в виду
только слушателей, знающих гимназический курс и, следовательно,
приготовленных (а такие всегда найдутся), и отнюдь не приноравливаться к прочим. Кто из слушателей не будет понимать его, тот может
удалиться и, наверно, удалится.
Признавая, таким образом, приемные испытания излишними и
только затрудняющими вход в университет для многих, мы находим
решительно бесполезными и переходные экзамены. Что они такое
в сущности? Принудительная мера к учению; в этом определении их
и заключается их смертный приговор. Всякое принужденное учение,
в том возрасте, в котором находятся студенты, бесплодно; оно производит только, так называемых на школьном языке, зубрил, но никогда
ни настоящих ученых, ни даже людей, усвоивших себе основательно
какие-либо знания. Переводные экзамены, между прочим, объясняют
нам возможность существования таких людей, в которых, несмотря на
окончание ими курса в университете, не осталось даже и следа университетского образования. Одно только свободное изучение науки плодотворно и достойно университета; в Германии давно понимают эту
истину, и потому в тамошних университетах нет переводных испытаний, а существуют только испытания на ученые степени, которые одни
только и должны остаться и в наших университетах. Это уже не принудительная мера, а цель, которую должен иметь в виду каждый слушатель лекций, заявление перед университетом и обществом, что наука
принесла плоды изучавшему ее.
Если переводные экзамены, по принудительному своему характеру,
несовместны с духом университетского учения, то, с другой стороны,
и как принудительная мера они не достигают своей цели, особенно
в многолюдных университетах. Возможно ли профессору произвести
строгое испытание тремстам, например, студентам в один или в два
дня? Если он будет уделять на это, в течение двух дней, в каждый день
по пяти часов, при полном внимании (а больше нельзя), то на каждого экзаменующегося придется только по две минуты. Спрашивается,
к чему послужит такой экзамен? не будет ли он пустой формой, при
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 149
которой и совершенно слабые будут легко переходить в следующие
курсы? Если же на переводные испытания назначать столько времени,
сколько нужно, то в таком случае пришлось бы две трети годичного
курса употреблять на одни только экзамены (что легко доказать), и
затем, у профессоров не осталось бы времени на самое существенное,
т. е. на чтение курсов. Некоторые предполагают, частью для устранения этого неудобства, частью в видах усиления строгости испытаний, учредить, особых экзаменаторов, не из профессоров; но для осуществления такого плана у нас нет, во-первых, достаточного числа
ученых — так как и при замещении наличных профессорских кафедр
встречаются неодолимые затруднения; во-вторых, такое учреждение
было бы нескончаемым источником столкновений между профессорами и экзаменаторами; в-третьих, и таким экзаменаторам нужно
было бы столько же времени на испытания, как и профессорам, т. е.
две трети учебного года, и наконец, в-четвертых, все это потребовало
бы, без всякой пользы, затраты огромных сумм.
Наконец, ошибаются, как мы позволяем себе думать, и те, которые
видят в переводных испытаниях не принудительную меру к учению,
а только способ поверки профессорами занятий студентов. Какова
эта поверка, мы показали выше; но это — и не поверка, а принудительная мера, потому что она сопровождается выставлением отметок
за ответы и соединенным с ним переходом в другой курс, или оставлением в том же курсе. Против пользы поверки, но поверки действительной, имеющей целью разъяснение студентам изложенной науки,
мы не спорим, а потому полагаем, что каждый профессор, независимо от чтения лекций по своему предмету, обязан быть еще руководителем своих слушателей в их занятиях, время от времени, в особенных беседах, повторять с ними пройденное, предлагать задачи,
относящиеся к предмету преподавания, и помогать в их разрешении;
но, разумеется, что при всем этом не должно быть и помину ни о каких отметках.
Таким образом, по нашему мнению, для блага университетов было
бы необходимо уничтожить приемные испытания и соединенные
с ними особенные права студентов, с особенной, форменной одеждой,
переводные испытания из курса в курс и подчинение студентов университетской полиции и вне университета. Некоторые из этих мер, как
сказано выше, уже приведены в исполнение; остается довершить начатое, и тогда студентская корпорация, в смысле юридической единицы,
сама собой ослабеет, и почти совершенно исчезнет и самое название.
Слово студент, с которым не будет соединяться никаких особенных
150 Документальные материалы
прав, заменится названием — слушатель. Остающаяся, затем, у слушателей однородность занятий не может скрепить их в корпорацию: она
произведет только отдельные кружки, пользу которых мы вполне признаем; но отдельные кружки, как мы уже достаточно объяснили выше,
не корпорация. Чем же сделается тогда университет, скажут нам? настоящим университетом, ответим мы, с сильной корпорацией профессоров, имеющей воспитательное влияние на слушателей, изучающих науку свободно, по призванию, и, следовательно, идущих таким
путем, который единственно только и может привести к знанию; но
устранятся от университета только те подводные камни корпоративного устройства, о которые сокрушаются теперь многие студенты, не
дошедши до цели.
Представим, на основании всего вышеизложенного, в коротких
словах, те основания, на которых, по нашему мнению, следовало бы
устроить наши университеты:
а) Корпорация профессоров сохраняется во всей силе.
б) Студентская корпорация уничтожается отменой приемных
и переводных испытаний, обязательного посещения лекций
и всех особых студентских прав.
в) К слушанию лекций допускаются всякого рода лица, без раз-
личия звания, пола и возраста, с известной, умеренной, за то,
платой, от которой было бы, однако, желательно освобождать
лиц действительно недостаточного состояния.
г) Определенных сроков на слушание курса не полагается.
д) Испытания слушателей на ученые степени производятся с уси-
ленной строгостью, и к испытаниям этим допускаются только
лица, предъявившие свидетельства, выданные им из гимназий,
о знании полного гимназического курса.
Не можем не заметить при этом, что приведение всех этих мер в исполнение не было бы и резким переворотом; на таком почти основании в наших университетах и теперь слушают лекции так называемые
вольнослушающие; значит, вся реформа состояла бы только в том,
чтобы положение о вольнослушающих сделать общим для всех слушателей лекций, без различия.
Руководимые глубоким сознанием важности университетов для
благосостояния нашего отечества, мы изложили наши мысли с полной
откровенностью, стараясь рассмотреть этот вопрос с возможной, в газетной статье, полнотой, а потому просим всех ревнителей блага общественного, и особенно тех из них, которых ближе знакомы наши университеты, указать нам на наши недомолвки и ошибки. Пусть докажут
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 151
нам, что мы смотрим на это дело неверно, и мы первые отступим от
своего мнения.
В заключение, мы считаем нелишним сказать несколько слов о
мнении тех, которые лучшей реформой университетов считают обращение их в совершенно закрытые заведения, со строгим внутренним
надзором за студентами, в них живущими. По причинам, которые мы
выскажем в другой раз и которые, по важности своей, требуют подробного развития, далеко превосходящего пределы настоящей статьи, мы
считаем осуществление такого плана решительно невозможным и положительно вредным. Заметим здесь только одно, что такой закрытый
университет будет корпорацией, более полной, чем теперешние наши
открытые университеты, а к чему приводит корпорация, мы уже указали; значит, такая реформа не поправит, а только еще больше запутает дело.
ПИРОГОВ Н. И.
Дополнение
к замечаниям на проект общего устава
императорских рос сийских университетов.
Университетский вопрос
1
Ist es ernst 2?
Я думаю, что первообразы университетов были ближе нашего к идеалу.
Основанные передовыми людьми своего времени, они были настоящими и единственными представителями современ ной науки. Не было
различия между академией и университетом. Кто двигал науку вперед,
тот и учил. Учение приноровлялось к науке, а не к знаниям учеников.
До возраста учащихся не было университету никакого дела. И учители, и ученики были общи ми сподвижниками науки, commilitones
1
Публикуется по изданию: Пирогов Н. И. Дополнение к замечаниям на проект обще-
го устава императорских рос сийских университетов. Университетский вопрос. СПб.,
1863.
2
Серьезно ли это?
3
Соратники.
3
.
152 Документальные материалы
С развитием граждан ственности, с распространением просвещения
в массах, не мог ла сохраниться первобытная чистота идеала. Правительства, цер ковь, общество заявили свои требования. Безусловность
чисто научных стремлений не могла устоять против условий жизни.
И вот, мы видим, уже давно, университеты не чисто научны ми, а
правительственными, церковными, учебно-общественными и национальными учреждениями. Давно внесены уже в универ ситеты начала,
чуждые его идеалу. Церковный догмат, бюрокра тизм, элементы: национальный, филантропический и воспита тельный попеременно обусловливают и изменяют чисто науч ные, университетские стремления.
Сама наука, все более и более проникая в жизнь общества, выносит из
нее и с собой в универ ситеты прикладное, утилитарное направление.
Наконец, универ ситеты в системе общественного образования занимают высшее место в ряду школ, а чисто научное начало, отделяясь от
учебно го, переходит в академии.
Что же университет в наше время?
Его можно определить более отрицательно, чем положитель но.
Можно сказать, что он перестал быть учреждением чисто на учным,
т. е. таким, которое назначено удовлетворять одной по требности знания. Большинство в нем учится с известной прак тической целью.
В нем приготовляются для общества: служи тели церкви, судьи, врачи
и наставники. Но нельзя его назвать и специально-учебным учреждением. Тогда он перестал бы быть университетом. Тогда соединение
всех факультетов в одно целое — существенная характеристика университета — перестала бы быть существенной. Сверх того, университет
не есть специально-учебное учреждение и потому, что многие науки
в его факультетах не изучаются так специально, как этого требу ет
их современное состояние. Нельзя считать нынешний универ ситет
и таким учебным учреждением, которого целью было бы одно высшее общечеловеческое образование. Его факультеты для этого слишком уже специальны. Нынешний университет не открыт для любознательности различных возрастов, полов и со словий. Большинство
учащихся в нем состоит из молодых людей известного пола и возраста. Но он не есть и воспитательное заве дение. Оставшуюся в некоторых университетах от средних веков администрацию, конечно, никто не будет считать за настоящий воспитательный элемент. Наконец,
ни один университет в свете, несмотря на название, не представляет
всеобъемлющего научно-учебного учреждения. Ни один университет
не есть универсаль ный представитель современной науки, во всех ее
проявлениях.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]