Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университетская реформа 1863 года в России. Учебное пособие
.pdf
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 103
грозы и рассеять попытки практического ее осуществления. Оттого-то
каждое правительство имеет живое призвание содействовать всеми,
имеющимися у него средствами самостоятельному развитию в своей
стране науки
1
. Оно имеет к науке такое же отношение, как и к религии. Для того, чтобы наука двигалась и развивалась самостоятельно,
правительство должно предоставить ее самостоятельному течению;
было бы гибельно для правительства дать науке направление от себя,
как это стремилась сделать в XIX ст. Франция, уничтожившая университеты и заменившая их отдельно действующими факультетами, так
сказать, специальными школами, что и подало повод к составлению
подобных же проектов в Германии в 20-х годах. Не возможно ни для
кого, кроме самой науки, определить, какое направление ее для правительства полезно; чрезвычайно опасно, становясь на начало пользы,
указывать дорогу науке: результатом этого будет сведение науки с верного научного пути на случайную, произвольную, административную
дорогу, на которой наука потеряет свои основные истины и потонет
в административных предписаниях, и вместо пользы, которой от нее
будут ожидать общество и правительство, принесет им положительный вред. Весьма справедливо замечает Штюве, что наполеоновская
система относительно университетов, полагавшая централизацией
учебной части и бюрократией, подавлением корпоративного элемента университета подавить революционные стремления, в действительности расширила эти революционные стремления до бесконечности тем, что разрушила самостоятельное, действительное господство
2
науки
. И это падение науки во всех ее отраслях во Франции, замеченное и разобранное в Германии, начинают сознавать теперь и в самой
Франции, наилучшие мыслители которой, действующие еще с успехом на поприще науки, получают свое образование в Германии. Самая важнейшая государственная ошибка из всех ошибок, следовавших
за первой Французской революцией, является именно в этой замене
1
Весьма справедливо заметил Фридрих В[еликий], «что плохие политики, заключив-
шись в свои маленькие идеи, полагали, что гораздо легче управлять невежественным народом, чем образованным; напротив, опыт показывает, что чем невежественнее народ, тем он одностороннее и самоувереннее, и гораздо труднее бороться с его
невежеством, чем убедить образованный народ в чем-нибудь необходимом» См.:
Scheidler K. H. Ueber die Idee der Universität (S. 355).
2
Stüve. Ueber den gegenwärtigen Zustand von Hannover, S. 12. И. Е. Андреевский имеет
в виду немецкого правоведа, историка и политика Йогана Карла Бертрана Штюве
(Johann Сarl Bertram Stüve, 1798–1872) и его книгу «Ueber die gegenwärtige Lage des
Königreichs Hannover», вышедшую в свет в Йене в 1832 г.
104 Документальные материалы
университетов специальными школами, потому что результатом этой
ошибки является разрушение самостоятельной науки во Франции,
а вместе с этим все влагаются во французскую жизнь семена к дальнейшим революциям, из коих некоторые уже наступили, а другие еще
явятся, как неумолимые удары, наполняющие отсутствие живой и истинной науки. Справедливо замечает лорд Бругам, что стоит только
в деле знания немного пойти назад, как это шествие к регрессу начнет
увеличиваться в поразительной прогрессии, и наконец быстро приведет от состояния цивилизации к положению варварства
1
.
Оттого мы смело утверждаем, что всякий, кому дорого благополучие России, кто желает сохранения государственного порядка, кто
хочет своей жизнью и делом содействовать верховной государственной власти, тот согласится, что главнейшее благо России заключается
в точнейшем и самостоятельном развитии науки, а следовательно,
в развитии и полнейшем усовершении Русских университетов, а не
в замене их специальными школами: заменить в России университеты
специальными школами, — значит убить науку, а убиение в России
науки тождественно с разрушением ее государственной жизни, с воцарением произвола страстей и анархии.
Также смотрело постоянно и Русское правительство на необходимость развития науки и устроения университетов, начиная с самой ½
(т. е. середины. — В. Т.) XVIII ст., когда императрица Елизавета Петровна, утвердив проект Шувалова об открытии в Москве университета, и в указе об учреждении Московского университета 24-го января
1755 г., назвав Шувалова «изобретателем того полезного дела, усердствовавшим Ей и Отечеству», мотивировала необходимость учреждения университета следующими замечательными словами: «всякое
добро происходит от просвещенного разума, а напротив того, зло искореняется; следовательно, нужда необходимая о том стараться, чтобы
способом пристойных наук возрастало в пространной нашей Империи
всякое полезное знание»
2
.
1
Лорд Бругам говорит об этом в своем сочинении «о машинах» (Lub. 1833, S. 147), по
поводу того, что в Египте, для вырытия канала, вместо машины, употребляют до 50
тыс. людей. И. Е. Андреевский имеет в виду члена Палаты общин парламента Вели-
кобритании Генри Петера Бругама (Henry Peter Brougham, 1778–1868), занимавшего
в 1830–1834 гг. пост лорда-канцлера.
2
И. Е. Андреевский цитирует с некоторыми неточностями Именной указ импера-
трицы Елизаветы Петровны от 24 января 1755 года «Об учреждении Московского
Университета и двух Гимназий. С приложением Высочайше утвержденного проекта
по сему предмету». См.: Законодательство императрицы Елизаветы Петровны / Со-
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 105
На этом же основании Императрица Екатерина II выразила свое намерение открыть университеты в Екатеринославле, Пскове, Чернигове
и Пензе
1
. Ее великие намерения, как известно, отчасти осуществились
в царствование Императора Александра I, который свое воззрение на
университеты выразил, как в §§ 1 и 24 составленного при нем устава
университетов Харьковского, Казанского и Московского: «Университет есть высшее ученое сословие, для преподавания наук учрежденное
(§ 1)», «ученое сословие университета заключает в себе определенное число отделений или факультетов», так самым полным образом и
в утвердительных грамотах, дарованных Им университетам; в грамоте
Московскому университету 5-го ноября 1804 г. изображено: «Императорский Московский университет пребудет сословием ученых мужей,
которое под непосредственным Нашим покровительством управляемо
будет на основании устава, в сей день Нами утверждаемого. Мы, желая
поставить на незыблемом основании сие благотворное учреждение и
дать ему новые способы ознаменовать деятельность его, даруем Московскому университету новое и пространнейшее образование, подтверждая за Нас и Преемников Наших существование сего университета». То же воззрение встречаем мы и в общем уставе Императорских
Российских университетов 26-го июля 1835 г., в ст. 1, главы I которого
сказано: «университет составляется из определенного числа факульте-
тов, из совета и правления».
Так постоянно выражавшееся убеждение Русского правительства
о необходимости для государства полнейшего развития науки и усовершения университетов сделало университеты в России самым существенным элементом государственной жизни. Этим и можно объяснить, почему комиссия, постановившая в 1 § проекта нового Устава,
что факультеты составляют нераздельные части университета, не считала необходимым, особыми мотивами, объяснить этот §. Этим же
ставитель и автор вступительной статьи В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2009. С. 171–
172.
1
См.: указ ее 4-го сент. 1784 г. (№ 16,057) и 29-го января 1786 г. (№ 16,315). О созда-
нии университета в Екатеринославле провозглашалось в Именном указе императри-
цы Екатерины II, данном Екатеринославскому и Таврическому генерал-губернатору
князю Потемкину 4 сентября 1784 года, «Об учреждении Университета в губернском
городе Екатеринославского наместничества» (1-ПСЗРИ. Том 22. № 16057. С. 207).
Об учреждении университетов в Пскове, Чернигове и Пензе говорилось в Именном
указе Екатерины II, данном Комиссии об учреждении училищ 29 января 1786 года,
«О составлении плана для заведения университетов в Пскове, Чернигове и Пензе»
(1-ПСЗРИ. Том 22. № 16315. С. 526). Эти проекты не были осуществлены.
106 Документальные материалы
объясняется, почему и в примечаниях, сделанных разными лицами
на проект нового Устава, не встречается прямых возражений против
первого его §: именно никто и не допускает мысли о возможности заменить университеты специальными школами; некоторыми только
предлагается сделать изменение в редакции этого §, именно:
Совет Императорского университета св. Владимира предлагает, для
устранения неясности редакции, изложить этот § следующим образом:
«Университет есть высшее учебное учреждение, состоящее из определенного числа факультетов, как частей одного органического целого».
Эта редакция, предлагаемая университетом св. Владимира, по нашему
мнению, нисколько не переменяет смысла редакции проекта. То же
надобно сказать и о редакции, предлагаемой помощником директора
Виленской обсерватории Гусевым, полагающим изложить 1-й § таким образом: «Университет есть высшее учебное учреждение, в котором преподаются все основные науки в полном объеме и современном
состоянии».
Преосвященный Антоний, епископ Смоленский, находит, что в этом
определении 1-го § не высказана цель университета, и по его мнению
необходимо, кроме учебной цели, указать и цель воспитательную,
дабы университет мог приготовить не ученых только людей, но и добрых и полезных слуг обществу на разных поприщах служения общественного. Мы не можем согласиться с необходимостью такого добавления, потому что университет — вовсе не воспитательное заведение,
но, будучи высшим учебным установлением, делая науку достоянием
своих слушателей, тем самым дает им полную возможность сделаться
добрыми и полезными слугами общества. В этом отношении весьма
справедливы замечания профессора Костомарова, что университеты —
вовсе заведения не учебно-воспитательные, а образовательно-ученые,
что вполне выражено в редакции проекта, назвавшей университеты заведениями высшими учебными.
Совет Императорского Харьковского университета, профессор Московского университета г. Лешков и г. Стасюлевич предлагают, вместо высшего учебного учреждения, поставить высшее ученое сословие.
Именно совет Харьковского университета, предлагая выразить 1-й
§ такими словами: Университет есть высшее ученое сословие, учреж-
денное для преподавания наук и состоящее из определенного числа факультетов, как нераздельных частей одного целого, мотивирует это тем,
что так выражено было определение университета в Уставе 1804 г.
и совет не видит никакой надобности отступать от первоначальной
мысли законодателя, которому принадлежит честь основания почти
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 107
всех Русских университетов». Против этого возражает г. попечитель
Харьковского учебного округа Левшин, замечая, что слово сословие
неприменимо к университету, как учебному заведению, в понятии
которого заключаются не только учащие, но и учащиеся. Профессор
Лешков находит удобнее назвать университет высшим ученым сословием, равным образом на том же основании, что так названы университеты в Уставе 1804 г., присоединяя к этому: «что названием высшего
учебного учреждения университет отнесен к разряду училищ, и длительность профессоров направлена к учению, обучению, научению,
с их способами, спрашиваниями, репетициями, экзаменами и проч., а
не к самостоятельным ученым трудам». Г. Стасюлевич предлагает редакцию в такой форме: «Университет есть ученое сословие, принимающее на себя известные обязанности по общественному образованию
и пользующееся за то известными правами».
Нам кажется, что редакция Устава 1804 года и редакции, предлагаемые советом Харьковского университета и гг. Лешковым и Стасюлевичем, представляют чрезвычайную неточность, и что редакция проекта гораздо удачнее. Назвать университет ученым сословием, значит
назвать не весь университет, а только половину его, именно преподавателей; напротив, определение университета, как высшего учебного
установления, заключает в себе надлежащую полноту и ясность: под
ним разумеются и преподаватели, составляющие ученое сословие университета, и слушатели университета, к ученому сословию непринадлежащие. Не трудно видеть, что опасение г. Лешкова, будто название
университета высшим учебным учреждением направит деятельность
профессоров к учению, обучению, научению, с их способами, спрашиваниями, репетициями, экзаменами и проч., а не к самостоятельным
ученым трудам, не опирается на достаточные основания.
Совет Императорского Московского университета, большинством
17-ти голосов, полагает изменить редакцию этого § следующим образом: «Университет есть высшее ученое и учебное учреждение…» на том
основании, что деятельность университета состоит не в одном преподавании, но и в развитии науки, что университет возводит в ученые
степени, что в числе его обязанностей находится содействие к изданию ученых сочинений, что при университете состоят ученые общества». Меньшинство же, 15 членов, полагая, что ученые учреждения не
могут разделяться по степеням, находит более уместным выражение
высшее ученое и учебное учреждение заменить выражением: ученое и
высшее учебное учреждение). Г. Горяин замечает, что это желание Московского университета совершенно невинно и вреда никому принести
108 Документальные материалы
не может, хотя определением, что университет есть высшее учебное
учреждение, остаются вполне довольны и университеты германские.
Мы также думаем, что хотя деятельность университета состоит не
в одном преподавании, но и в развитии науки, в содействии к изданию
ученых сочинений, но это все обязанности высшего учебного установления; что же касается того, что при университете состоят ученые общества, то такие общества могут всегда быть учреждаемы при высшем
учебном установлении, и нет никакого основания называть, вследствие того, такое учебное заведение ученым.
Потому мы полагаем, что 1-й § проекта должен быть помещен в новом Уставе университетов только с незначительным изменением его
редакции, именно: вместо слова учреждение нужно поставить уста-
новление, так как под учреждением разумеется совокупность законов о
составе, предметах ведомства и власти какого-либо установления; учреждение то же, что закон. Таким образом, 1-й § в новом Уставе университетов можно изложить в следующих словах:
«Университет есть высшее учебное установление, состоящее из
определенного числа факультетов, как нераздельных частей одного
целого».
КАЧЕНОВСКИЙ Д. И., ординарный профессор юридического факультета
Императорского Харьковского университета
Прежнее и новейшее положение
русских университетов
В настоящее время, когда у нас поднялись толки об университетах,
очень кстати проследить их историю, хотя в самом беглом очерке. Как
ни новы эти учреждения в России, однако же их жизнь отмечена в летописях нашего образования. Опыт, даже кратковременный, непременно с какой-нибудь стороны поучителен. Указаниями его пренебрегать не должно. Отвлеченные суждения могут иметь цену для будущих
реформ; но когда речь идет об изменении живых учреждений, очень
1
Публикуется по: Замечания на проект Общего Устава Императорских Российских
университетов. Часть 1. СПб., 1862. С. 345–361. Впервые данная статья была напе-
чатана в газете «Русская речь» (1862. № 1).
1
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 109
естественно спросить: как они возникли, что испытали, что принесли
обществу, с какой стороны удовлетворили его нуждам, почему в них
есть и были известные недостатки? На все эти вопросы мы будет отвечать как можно короче.
Основание университетов в разных концах нашего отечества было
делом Александра I. До того времени, как известно, университет существовал только в Москве, откуда, разумеется, он не мог иметь значительного влияния на целую Россию. Как бы то ни было, необходимость устроить подобные заведения в провинциях была сознана уже
при Екатерине II. С 1804 года мысль эта была постепенно приведена
в исполнение. Нужно отдать справедливость Александру: он искренно
желал просвещения своих подданных; его планы были задуманы смело
и выполнены откровенно. Первые уставы, изданные для Харьковского
и Казанского университетов, и теперь еще возбуждают удивление. Читая эти памятники нашего законодательства, каждый согласится, что
правительство вводило в Русское общество новую умственную силу и
давало ей значение государственное. Университеты явились высшими
самодеятельными органами гражданского образования, были открыты
всем сословиям, щедро награждены преимуществами и даже привилегиями, устройство их имело характер коллегиальный; выборное начало в нем господствовало. Во главе университета стоял ректор, на
которого исключительно была возложена ответственность по управлению и дисциплине. В случаях крайности, он мог принимать, смотря
по обстоятельствам, чрезвычайные меры и требовать содействия военного и гражданского начальства. Власть попечителя была не велика:
его вмешательство в дела университета можно назвать скорее отрицательным, чем деятельным. Ему принадлежал высший контроль по важнейшим финансовым мерам; он останавливал лишь те распоряжения
университетских коллегий, которые выходили из пределов данного
им полномочия, или посылались в министерство. Внутренняя жизнь
и деятельность университета шла независимо, законным порядком;
ученое сословие пользовалось самоуправлением: соединяясь в совете,
правлении и факультетах, оно действовало посредством своих представителей и членов, не стесняясь ничем, кроме устава. Законодательные, судебные и ученые вопросы решал совет: хозяйственной частью
заведывало правление, администрацией — ректор. Прокурором университета был синдик, избираемый из профессоров; на них же были
возложены некоторые другие должности, напр., инспекторская, должность секретаря в совете и проч. Свобода преподавания не была ограничена уставом; университету поставлено в заслугу основание ученых
110 Документальные материалы
обществ, издание полезных сочинений, для чего ему вполне усвоено
право иметь собственную цензуру. Разделение на факультеты и определение предметов учения не мешало увеличивать число кафедр и профессоров; при факультетах находился известный комплект адъюнктов
и магистров, чтобы таким образом сам университет имел в руках средства пополнять свой состав. Особенное внимание законодатель обратил на поддержку молодых людей недостаточного состояния в университете: для этого были назначены остатки из разных сумм; кроме того
ученое сословие обязано было учреждать стипендии и содействовать
видам всех ревнителей народного образования, которые изъявят желание воспитывать на свой счет студентов.
В силу уставов, утвержденных Александром I, на университеты
возложен был также надзор над низшими учебными заведениями по
округу. Эта обязанность оказалась особенно трудной и стеснительной для профессоров: она отвлекала их от главных занятий. По общим отзывам, дела в училищных комитетах шли довольно вяло и
не совсем удачно; в некоторых местах даже возникли злоупотребления. Но тем не менее коллегиальное устройство представляло более
твердые ограды против произвола, нежели устройство бюрократическое, которое вообще не так удобно прилагается к делу народного
образования.
Зато свою внутреннюю, главную задачу университеты могли выполнять свободно, под влиянием либерального устава. Если в этом отношении надежды законодателя оправдались не вполне и не скоро, — здесь
вина падает на обстоятельства, в которых тогда находилась Россия. За
недостатком природных русских нужно было заместить профессорские
должности, на первый раз, иностранцами. Правительство вызвало из
Германии и Франции многих известных ученых. Их деятельность, разумеется, не была в чужой стране столько плодотворна, сколько в отечестве. Незнакомые с языком, с обычаями и устройством России, они
не приноровили своего преподавания к потребностям нашего общества. Предметы читались большей частью на латинском языке, мало
доступном и едва понятном для слушателей. Притом же в самой науке тогдашнего времени преобладало отвлеченное направление. Русский студент почти не находил в ней ответа на вопросы жизни; знание
мало служило ему для практики. Но во всяком случае каждый мог чтонибудь вынести из университетского курса. Кафедры философии, словесности, политики, математики были замещены людьми знающими и
способными; профессора успели пробудить во многих студентах мысль,
гражданский дух и любовь к умственному труду. Еще теперь заметны
Часть вторая. Подготовка университетской реформы 111
следы этого влияния. Кому случалось встречать в своей жизни университетских воспитанников Александровской эпохи, тот согласится, что
они, во многом, стоят выше студентов позднейшего времени. Между
ними сплошь и рядом попадаются люди с сильными и честными убеждениями, с энтузиазмом к науке и с развитым умом. Если они кажутся
нам отсталыми, зато их нельзя назвать бесцветными. Нужно заметить,
впрочем, что в первые годы существования университетов студенты
состояли преимущественно из не богатых людей, именно из семинаристов; скоро охота к учению обнаружилась в сословии чиновников;
что же касается до дворян, то они воспитывались большей частью или
за границей, или в военных училищах и начали поступать в университеты гораздо позже.
Общественное значение университетов в первое время их существования было очень велико. Поставленные независимо от губернских властей, они имели полную возможность действовать беспрепятственно в пределах данного им полномочия. Ученое сословие было,
правда, немногочисленно и мало обеспечено денежными средствами,
оно имело вид привилегированной колонии иностранцев, но колония эта держала себя с достоинством. Немецкие и французские профессора, хотя казались современникам чудаками и оригиналами, но
были, по крайней мере, свободны от бюрократических пороков и российской лени. Некоторые из них владели замечательным даром слова;
другие отличались учеными заслугами, наконец, каждый между ними
был проникнут университетскими преданиями Запада. Все эти обстоятельства в совокупности много говорят в пользу тогдашних профессоров и объясняют их влияние. Они образовали как бы новую самодеятельную корпорацию с особенным характером и своеобразными
стремлениями. Появление этой умственной силы в русском обществе,
воспитанном в сословных и военных преданиях, произвело благодетельные результаты. Университет сделался главным двигателем образования и орудием либеральных стремлений, одушевлявших правительство. В нем обнаружился гражданский дух: перед ним были равны
все классы; в нем находили защиту и поддержку таланты, в какую бы
низкую сферу жизни они ни были затоптаны. Исторические привилегии для него не имели смысла; он различал не лица, но способности,
знания и труды. Скоро между молодыми русскими студентами явились
люди, приготовленные к профессорским должностям. Под влиянием
университета издавались журналы и полезные книги, устраивались
ученые и литературные общества, — словом в провинции мало-помалу
развивалась умственная жизнь.
112 Документальные материалы
Вникая ближе во внутреннее устройство тогдашних университетов,
мы находим, однако же, что оно было далеко от совершенства. Недостаточное обеспечение профессоров имело, напр., очень вредные последствия. В обществе неразвитом, построенном на крепостном праве
и монополиях, каждый стремится жить не по состоянию. Отсутствие
гласности благоприятно взяточничеству. Это великое зло, которым
страдала Россия, коснулось и университетов. Они не могли остаться
чистыми там, где грабеж производился безнаказанно по всем отраслям правления. Даже иностранные профессора поддались искушению;
еще более отличались пристрастием русские. Злоупотребления возникли при экзаменах и при раздаче ученых степеней чиновникам, но
особенно по делам административным и окружному надзору. Кроме
того коллегиальное устройство подавало повод к интригам партий.
Это последнее явление очень обыкновенно и, может быть, до некоторой степени неизбежно. Где есть борьба, там должны быть партии; где
живут вместе люди, там случаются интриги. Но, по крайней мере, коллегия подает меньше повода к произволу и самовластию, чем бюрократическое устройство; следствия же произвола известны. Мы можем
изучать их в дальнейшей истории русских университетов, к которой
теперь переходим.
К концу царствования Александра I направление внешней и внутренней политики русского правительства изменилось. Эта перемена не
могла остаться без влияния на министерство народного просвещения.
Университеты прежде всего ее почувствовали на себе; созданные правительством, они в нем находили главную опору. Действительно, уже
с 1821 г., они становятся подозрительными в глазах мистиков; на попечительские места назначаются люди нового образа мыслей; некоторые профессора преследуются за преподавание, другие подают доносы
на товарищей. Эти явления случались и в прежнее время, напр. в эпоху
войны 1812 года, но теперь они становятся частыми. Вообще уставы,
в последние годы Александра I, теряют силу; правительство признает
нужным в некоторые университеты ввести новые, чрезвычайные меры,
и во всех подчинить строгому попечительскому надзору как профессоров, так и студентов. Там в Казани, вместо ректора, назначен был директор; в Петербургском университете, незадолго перед тем основанном, происходят по распоряжению начальства перемены в составе
профессоров. В это время, если делались вызовы иностранных ученых,
то менее удачные; между русскими профессорами места раздавались
не столько по достоинству, сколько при покровительстве сильных лиц.
Особенно важно было заискать милость попечителя. Лучшим средством
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]