Университетская реформа 1863 года в России. Учебное пособие

университетской точки зрения, отдельная отрасль человеческого зна­ния не может быть надлежащим образом сознана отдельно от дру­гих отраслей; в науке, как и в искусстве, особенное имеет тогда только цену, когда оно находится в связи со своим всеобщим и абсолютным, оттого и метод учения должен выходить из действительного и верного знания живой связи между всеми науками, без чего он будет лишен духа, мертв, односторонен, ограничен; тогда только можно иметь дей­ствительные в чем-нибудь сведения, когда понятна идея всеобщего, когда науку сознаешь, как органического члена всего человеческого знания. Преподавать науку нельзя без этого внутреннего философ­ского отношения ее к истине. Многие, смотрящие на науку, только как на совокупность полезных сведений для человека и не возвышающи­еся до верного воззрения на нее, не в состоянии правильно посмотреть и на задачу университета. Они думают, что дело университета — пе­редать слушателям совокупность имеющихся у людей сведений в дан­ное время, но не в этом задача университетов: их дело — не передать только то или другое количество сведений, но доставить слушателям возможность войти в самую науку в высшем ее смысле, сознать жизнь науки, вдуматься в ее самостоятельные элементы, сделаться живым и самостоятельным участником в самом движении идеи; оттого препо­даватель университета имеет совсем другое призвание, чем препода­ватель какой-либо специальной школы: последний обязан дать своим слушателям то, что добыто наукой, что известно; первый же, универ­ситетский преподаватель, кроме этого, делает в самых лекциях своих научные открытия и кладет слушателям основания для возможности движения науки, уяснения истины, так как наука не представляет чего­либо готового, законченного, но, напротив, является живым орга­низмом, движущимся, изменяющимся, и породнение человека с этой жизнью науки есть дело истинного научного преподавания. А такое преподавание возможно только тогда, если оно подвергается самому тщательному анализу и разбору. Как же может возбудиться такой ана­лиз? Он возбуждается посредством сравнения как преподавания, так и результатов его по отношению к различным ветвям человеческой науки: как ни различны, как ни специальны эти ветви, они приходят к одним и тем же выводам и последствиям; их выводы и последствия — виды одной и той же философской истины. Оттого только там и может быть надлежащим образом сознана и преподана отдельная ветвь наук, где преподаются и остальные ветви наук. Как ни различны ветви наук юридических, математических или филологических, но философски образованные филологи всегда могут понять те философские мотивы,